Арина

Солнце уже в значительной мере припекало, сидеть на неровной бугристой земле, хоть и на пледике, было неудобно, особенно учитывая, что Лексара задела мой стакан с соком и вылила его весь мне на подол. В довершение ко всему пролетавшая мимо мошкара так и норовила либо сесть на меня, либо запутаться в моих волосах.

Тем не менее я стоически сидела, не выказывая недовольства, лишь молча жевала травинку и, щурясь из-за ярких солнечных лучей, наблюдала за бегающими по поляне Мартином, Марком и… Оливием.

Причем последний поначалу больше убегал от этих двоих… пардон, троих – Лексара тоже принимала активное участие в этой забаве, я ее не сразу заметила… Так вот. Если изначально веселились только трое, за счет Оливия, то в какой-то момент дриад осмелел и встретил опасность лицом к лицу… А конкретно – позволил Марку опрокинуть себя и обслюнявить. После чего Мартин посчитал, что Оливий «свой» парень и можно усложнить правила игры таким образом, чтобы весело было всем.

Подозреваю, на решительность Оливия повлияло то, что Риссуэлла, до того увлеченная только завтраком и погруженная исключительно в свои мысли, продолжила думать свои думы, рассеянно глядя на веселящихся парней… и белку. Вот после пойманного взгляда Оливий и расхрабрился вдруг.

Правда, я, в свою очередь, подозревала, что он просто отвлекся на Овсянку и уже не успел отскочить от прыгнувшего к нему Марка. По крайней мере, я успела заметить, с каким обреченным видом он зажмурился, явно готовясь принять свою смерть.

Но это уже их проблемы. Главное, что сейчас и сам дриад с явным удовольствием носился по поляне, дурачась с детьми. Ну, Марк для меня тоже ребенок. Большой такой, огнедышащий и прожорливый, но ребенок… Во всяком случае, не опаснее Мартина уж точно.

– А ты не знаешь, в каком возрасте дриады считаются взрослыми, совершеннолетними? – спросила невпопад у Риссуэллы, что уже минут пять с задумчивым видом рассматривала мой профиль, хоть и делала вид, что ее интересовали парни, деревья, небо, а то и вовсе гусеница, что ползла по моему колену…

– Ах ты, черт! Брысь отседова! – вскрикнула я и одним щелчком отправила гусеницу в непродолжительный полет.

Краем глаза отметила, как по лицу принцессы пробежала легкая улыбка, сделав ее очень симпатичной… Впрочем, о чем это я? У нее же мое лицо, вообще красоточкой сделала ее эта улыбка! А заодно лишний раз подтвердила, что ее интересовала именно я.

– Так что там по дриадам?

Риссуэлла одарила меня недовольным взглядом, красиво расправляя складочки подола, и только после этого соизволила ответить.

– Лет в сорок, кажется, наступает совершеннолетие. Но относительно самостоятельными, способными нести уже службу… как Оливий… Они считаются лет с тридцати, – протянула она, бросив взгляд на дриада, что весело смеялся над чем-то вместе с Мартином, в то время как Марк корчил из себя обиженного.

– Угу. То есть официально Оливию по нашим меркам около семнадцати. Это многое объясняет.

– Ну, можно и так сказать, практически мой ровесник, – пожала плечами принцесса, подтянув к себе поближе поднос с фруктами.

– Почему ровесник?

– Мне семнадцать, – фыркнула она с независимым видом и, отбросив все манеры, с наслаждением впилась зубами в румяное яблоко.

– С какого вдруг перепугу тебе семнадцать?!

На мой удивленный возглас обернулись парни, даже Лексара, кажется, что-то изумленно прострекотала. Но я сидела, во все глаза уставившись на Риссуэллу. Как-то и подумать не могла, что при одинаковой внешности наш возраст может не совпадать.

Принцесса ответила мне скептическим взглядом, в котором читалось явное сомнение в моем душевном здоровье, и продолжила хрустеть яблоком.

– Беспокоишься о том, что умрешь раньше меня от старости? – и все же совсем промолчать она не смогла.

– Пфф… Я не уверена, что вообще до нее доживу. Но это все детали. Главное, знаешь, что? – поведала ей заговорщицким шепотом.

И она не устояла, заинтригованно подавшись чуть ко мне с немым вопросом в глазах, даже жевать перестала.

– Что теперь я автоматически считаюсь твоей старшей сестрой! Здорово, правда? – выпалила я преувеличенно радостно и, потянувшись к ней, даже ухитрилась на несколько секунд приобнять.

Но потом у Риски ступор прошел, и она, невнятно ругаясь, вывернулась из моих объятий и даже чуть отодвинулась. Правда недалеко.

– Ты странная, – заявила она, недовольно сопя.

– Подумаешь, сделала открытие!

– Очень странная.

– И? – Я насмешливо приподняла бровь, ожидая продолжения.

Но Риссуэлла, фыркнув, отвернулась, вновь принявшись наблюдать за происходящим на поляне. Учитывая энтузиазм, с которым два парня и дракон скакали, вытаптывая всю траву, цветы и даже некоторые небольшие кусты, там еще долго будет проплешина.

– Иди поиграй с ними, – предложила Овсянке некоторое время спустя.

– Я?

– Ну да, чего так удивляешься?

– Принцессе не пристало…

– А наследному принцу пристало? Может, хватит цепляться за этикет? Или боишься, что тебя просто не возьмут с собой играть?

Под моим проницательным взглядом на несколько мгновений девушка смутилась и даже чуть порозовела, но тут же независимо вздернула нос:

– И ничего я не боюсь, просто эти дурацкие игры мне не интересны!

– Ага. Я так и поняла… Слушай, а что ты говорила о «службе» Оливия? Ты о чем?

– О том, чем занимается Оливий… Ну, занимался, пока змеехвостый не приставил его ко мне ходить везде по пятам, – фыркнула она, недовольно дернув плечом.

– Не будь расисткой, наги весьма милые, за «змеехвостого» могут и яду подлить в бокальчик. И чем он занимался? Бродил в балахоне – все, что знаю.

А сама только сейчас вспомнила о ритуальном зале, где, собственно, меня и должны были укокошить изначально. И верно, помимо Оливия, там и других послушников хватало. Да и сам Арк зачем-то же проводил какие-то ритуалы на алтаре…

– Вот и спроси у своего жениха, зачем ему послушники и мини-храм в его замке. Я в это лезть не собираюсь – дольше проживу, – Овсянка вполне натурально передернула плечами.

И не понять, то ли в самом деле беспокоится о своей судьбе, то ли из вредности в который раз не пожелала отвечать. Ладно, не суть важно, пока она в принципе идет на разговор, грех этим не воспользоваться.

– Чем вообще планируешь заниматься?

– Когда?

– Вообще. Замуж ты не хочешь, в монастырь уходить тоже не горишь желанием. Праздно шататься по коридорам замка в компании Оливки тебе тоже вскоре наскучит. Вот и спрашиваю, в какое русло ты бы хотела направить свою энергию?

Мне в самом деле не давало покоя, что Риссуэлла пока бродила неприкаянно по замку. Должны же у нее быть какие-то увлечения? Потому, может, у нее и стервозность эта перла изо всех щелей, что ей не давали заняться любимым делом.

Но от моего вопроса Овсянка совсем уж оторопела, моментально растеряв весь свой гонор. Похоже, у нее в самом деле никогда не спрашивали об этом.

– Может, мечтала о чем-то в детстве? Или способности к чему-то? – попыталась подсказать, но принцесса смотрела на меня совсем уж несчастным взглядом, оставив в покое недоеденное яблоко.

– Ладно. А сейчас чего хочется? Или давай пойдем от обратного: чего НЕ хочется? – я не бросала надежды достучаться до нее.

– Замуж не хочу!

– Не выходи.

– И в монастырь тоже не хочется… – добавила она после непродолжительного вздоха.

– Угу. Я так и поняла. И? Тебя готовили на роль королевы… Что сюда входит? Вышивка, плетение веночков, придворный этикет, танцы, наверное… Что еще? Политика, договоры? – принялась я рассуждать вслух, лихорадочно прикидывая, куда бы все же пристроить девчонку.

– Нет, о политике почти ничего. Меня готовили в жены принцу или королю, но не предполагалось, что буду именно править. Так, руководить в пределах замка…

– Стоп! С этого момента поподробнее. Что конкретно ты должна знать о замке, чтобы им руководить? – зацепилась я, практически сделав стойку, как охотничья собака.

– Ммм… Ну, организация балов под моим руководством, утверждение на некоторые должности тоже должно быть через меня…

Чем больше Риссуэлла перечисляла, тем шире становилась моя улыбка. Вот оно! То, что нужно.

– Да ты же просто идеальный управляющий замком! Немного подучиться, скорректировать эти твои умения, и с помощниками вполне сможешь взять заботы об императорском замке в свои руки! – воскликнула, дослушав до конца.

– Эээ… – только и смогла выдавить она в ответ, разом позабыв весь этикет, или что там она изучала.

Меня же тем временем несло. Едва не подпрыгивая на месте от нетерпения, я ей обрисовывала ее будущее, расписывала, чем ей предстоит теперь заниматься. Принцесса только с круглыми от изумления глазами слушала и кивала, даже не пытаясь возразить. Но я и так была уверена, что она не откажется от подобной возможности. В конце концов, пусть мы с ней разного возраста, пусть изначально получили кардинально разное воспитание, но, уверена, схожесть не ограничивалась одной лишь внешностью.

– А если не справлюсь? – все же спросила она почти жалобно, окончательно растеряв все свои стервозные замашки.

– Справишься! Я в тебя верю. А если возникнут проблемы – сообщай мне, вместе что-нибудь придумаем, – заверила ее и подмигнула.

И залюбовалась несмелой искренней улыбкой, появившейся на ее губах, что только лишний раз подтвердило: передо мной просто еще один недолюбленный ребенок, в которого никто и никогда не верил. Сколько бы ей лет ни было, это все равно наложило свой отпечаток, заставив воспринимать мир как нечто исключительно враждебное. И сейчас моя задача, на правах «старшей сестры», окончательно избавиться от этой позиции.

– Пойдем, – скомандовала ей, поднимаясь с земли и разминая затекшие косточки.

– Куда?

Риссуэлла вновь смерила меня настороженным взглядом, но когда я подала ей руку, тут же поспешно приняла ее, тоже поднимаясь на ноги.

– Туда! Зря, что ли, с собой звала? Пойдем-пойдем, вместе веселее, – поторопила ее и уже в полный голос крикнула резвящимся на поляне:

– Мальчики, мы к вам! Возьмете к себе играть?