На освобожденных территориях приметой времени стали стихийные рынки, где продавались отправленная в войска гуманитарная помощь и даже армейское имущество: тушенка «не для продажи», берцы, форма – точно такая же, которую выдают подразделениям МО. Причем цены на все это – в два раза выше реальной стоимости.

В некоторых боевых частях существовала практика: бойцы расписывались за то, что получили обмундирование, но в реальности его не видели. Алексею Капустину один казак рассказал, что в их батальон привезли форму – от обуви до шапок. Они за все расписались, все это надели, их сфотографировали, потом поступила команда раздеться. Всю форму сложили в мешки и отвезли обратно на склад. Сказали: «Сейчас у вас наступление будет. Кто выживет, тем дадим».

– Какой-нибудь немец, если не получит чего-то положенного по списку, например зубочисток, воевать не пойдет. А мы сами все себе покупали, от берцев до раций. И те вроде бы огромные деньги, которые платят на СВО, быстро разлеталились – их было не накопить, – говорит Сергей Кухарцев.

В некоторых подразделениях даже скидывались и отправляли кого-нибудь из бойцов якобы в отпуск, а на самом деле – учиться на операторов дронов в частных фирмах. Почему в частных? Во-первых, потому, что в этих подразделениях дроноводы не полагались по штатному расписанию, несмотря на то что необходимость в них была велика. Во-вторых, уровень подготовки операторов дронов в учебных центрах, сертифицированных Министерством обороны, оставлял желать лучшего.

– Есть очень толковые курсы, например, в Москве, Питере, Ростове – там учат работать на FPV-дронах как надо – чтобы дрон долетел и попал точно в цель. Или есть фирмы-производители БПЛА, которые даже готовы бесплатно обучать фронтовиков работать на своих дронах. Но предлагать начальству отправить кого-то на такие курсы было бесполезно, потому что «они не имели аккредитации Минобороны, а инструкторы – сержантских книжек». Но беда в том, что на аккредитованных курсах, где с сержантскими книжками все в порядке, учили так, что у нас в дивизионе ни один из шести подготовленных ими спецов не долетел до цели: кого-то сбивали за полтора километра, а кто-то падал чуть ли не на голову своим, – вспоминает Сергей.

Примерно такая же ситуация, по словам Кухарцева, была с радиоэлектронной борьбой. Привезли антидроновые ружья, но они проработали лишь 6 дней. После этого противник свои дроны перепрошил, поменял частоты, а перенастроить ружья «обученные спецы» уже не смогли – и ружья просто сложили в углу.

Но русский солдат тем и хорош, что воюет всегда вопреки. Раз по штату в подразделении не было дроноводов и склад не имел права выдавать ему дроны, значит, все собирали деньги на их покупку и отправляли кого-нибудь «в отпуск» учиться на «левых» курсах операторов БПЛА. Сами же создавали антидроновые ПВО: «Бабу-ягу», например, сбивали из крупнокалиберного пулемета, а дроны-камикадзе – из охотничьих ружей 12-го калибра («на утку»), но они опять же были куплены за свой счет или поступали от волонтеров.

С чем хорошо было на фронте, так это с едой и со «Старлинком». Космическая связь от Илона Маска работала не только на украинскую, но и на русскую армию – удалось наладить каналы поставок, и она была в каждом блиндаже.

Кухарцев говорит, что в 2022 году они вылезали из блиндажа, осматривались и, если ничего подозрительного не видели в небе, шли заниматься своими военными делами, а в 2024-м уже просто сидели в укрытиях. Война свелась к тому, чтобы выбежать из одной щели и успеть добежать до другой. Потому что дронов в небе стало как мышей на земле. Они все всегда видят, и если не охотятся на конкретного человека, то только потому, что он в данный момент не приоритетная цель. Маскировочные сети выручают, конечно, но они быстро горят – их так и выявляют, сбрасывают всякие «зажигалки».

По словам Сергея Кухарцева, дронов у противника было гораздо больше, чем у нас, и радиоэлектроника – лучше и качественнее. Ключевой задачей стало быстро учиться, переучиваться, предвосхищать завтрашний день. Но этому мешала косность некоторых командиров.

– Для артиллеристов есть, например, замечательная программа «Артгруппа», – говорит Сергей. – Если ее закачать в телефон, то даже не очень смышленый сержант будет хорошо и быстро выполнять необходимые расчеты – управлять артиллерийским огнем. Но начальство нам говорило: «Вы не должны пользоваться этой программой – вдруг у вас сломается телефон. Считайте калькулятором». Когда ты в ответ спрашивал: «А вдруг сломается калькулятор?» – начальника сразу «коротило» – ему нечего было возразить, кроме «я начальник, ты дурак».

Судя по опыту Сергея Кухарцева, этим принципом часто руководствовались кадровые офицеры от майора и выше – те, кто не хотел учиться и исправлять ошибки. Кто вырос на боевом уставе 1961 года и требовал от подчиненных неукоснительно ему следовать. Но на СВО старый устав не работал. Отсюда одни и те же повторяющиеся убийственные ошибки.

– Кинули дым (дымовую завесу. – В. Ч.), и 20 человек побежали в атаку. Их там встретили, кого-то обнулили, кого-то ранили, но раненых не достать. И так изо дня в день в одной и той же последовательности – каждая атака минус люди! Хохлы уже, наверное, просто ржали: «Смотри, опять!» А почему не пробовать кинуть дым и не пойти? Или кинуть дым в другом месте? Или пойти не двадцаткой, а малыми группами? Ну просто ради интереса – посмотреть, что из этого выйдет? Зачем строить личный состав в час дня, если комдив должен приехать в пять? Людей ведь можно рассредоточить поблизости и быстро собрать, когда нужно, чтобы не подставлять под удар «Хаймарса». Разведгруппа заскочила в деревню Пупкино, воткнула флаг в какой-то блиндаж, сфотографировала, а через два часа враг этот блиндаж разбомбил вместе с флагом. Но начальство уже наверх отрапортовало, там все красиво нарисовали на картах и уже президенту доложили, и в телеграм-каналах показали. А нам до этой деревни еще километр идти…

Примерно о том же, помнится, рассказывали в своем последнем предсмертном видео известные дроноводы Гудвин и Эрнест перед тем, как командир отправил неудобных правдоискателей-подчиненных на верную гибель – штурмовать опорник. Да и многие читатели сами обратили внимание на информационный феномен СВО: сначала россиянам из всех утюгов сообщали, что населенный пункт N взят, потом он исчезал из сводок, а спустя время опять как ни в чем не бывало появлялся в перечне тех, за который идут бои.

Война – это маленькая жизнь. Алексей Капустин раскрыл еще одну неожиданную сторону СВО:

– Знакомые казаки-артиллеристы днем отстреляются, а ночуют в селах. И многие неженатые или разведенные нашли там себе женщин, обзавелись хозяйством и не хотели возвращаться домой в Петербург. Говорили: поросят надо к Новому году колоть.

Сергея Кухарцева больше всего на войне выматывало и давило однообразие. Говорит, что на фронте всегда среда, не бывает ни понедельников, ни воскресений. Живешь и делаешь примерно одно и то же. По расписанию. Полетели мины – «из укрытия не выходим», потом постреляли из орудий, вот уже и обед подошел.

Война – это определенный стиль жизни, и он по инерции у многих продолжается на гражданке.