Сергей ушел воевать еще в 2022 году. Они с женой верующие. Та сразу сказала, что «отпустит» мужа на войну, только если его благословит известный питерский старец – отец Иоанн Миронов. И благословение от него было получено.

В отряде Сергея был полный интернационал – русские, осетины, чеченцы, тувинский охотник, который точно стрелял из снайперской винтовки даже навскидку, не целясь – так будто она являлась продолжением руки.

С той стороны – тоже интернационал. В Соледаре против них стояли грузины, французы, канадцы и, конечно, украинцы – «азовцы»[1], косившие под эсэсовцев, – в черных касках и черных мундирах с закатанными руками. А то, что они делали, наверное, не практиковали даже фашисты.

– Вроде мы с ними разговариваем на одном языке, но только на войне поступаем по-разному, – говорит Сергей. – Например, видим: в серой зоне украинский раненый без ноги. Ясно, что медленно умирает – не доползет ни до своих, ни до наших. Но он по-русски кричит «мама», и мы могли из жалости его добить выстрелом. А противник в такой же ситуации жег наших раненых термитом, сбрасывал на них всякую химию, чтобы еще больше перед смертью помучились.

Вэсэушники любили специально подранить человека и ждать, когда к нему подползет товарищ оказать помощь, и тогда уже убивали обоих. Иногда они даже давали второму не только подползти, но и перевязать раненого и только после этого приканчивали двоих. Сергей рассказал о таком случае в Северодонецке:

– Мы наступали в частном секторе и увидели на пике металлической решетки одного богатого дома нанизанного на нее ребенка, сначала подумали даже, что кукла. Парни пошли снять его, чтобы похоронить. А возле этого места улица делала поворот, и за ним сидел пулеметчик. Когда бойцы подошли к ограде, он выстрелил им по ногам и ждал, не добивал. Бойцы истекали кровью, кричали, просили о помощи. К ним подбежал еще один, чтобы их перемотать, и только после этого пулеметчик убил всех троих. Мертвого «сепарского» ребенка он повесил на забор как приманку. Нормального человека не заставишь так поступить.

Зерна зла упали в благодатную почву.

– Такое ощущение, что они кайфуют от этого, – заметил Алексей Капустин. – Как их дедушки-бандеровцы кайфовали, когда живьем пилили людей или сажали человека в бочку, заколачивали ее длинными гвоздями и пускали с горы – это же какую надо проявить фантазию, чтобы такое изобрести! Для чего это делается? Для того, чтобы получить кайф.

Попасная. Для вэсэушников дети – мишень и приманка.

Фото предоставлено Сергеем Кухарцевым

Да и к своим Украина относится немногим лучше, чем к нашим. По словам Сергея Кухарцева, враг сознательно пускал «на мясо» тероборону, всяких отловленных на улицах мобилизованных. Их сажали на передок, говорили, что дня на три, а на самом деле дней на 15, и просто расходовали, сбрасывали еду с дронов до тех пор, пока все не погибнут, и тогда заводили новую партию. А нормальные войска сзади чуть дальше стояли. Очень практичный подход к войне.

Одно время украинцы практиковали «сюрпризы»: отступая, клали под своего убитого гранату со снятой чекой. Когда наши переворачивали труп, раздавался взрыв. Потом это вышло из моды. И они переключились на другое – сбрасывали с дрона детские игрушки или тактические рюкзаки с взрывчаткой. Знали, что многие наши солдаты носили игрушки как талисманы, с рюкзаком то же самое: их много в окопах. Кто-нибудь поднимет бесхозный рюкзак или игрушку, спросит: «Чьи?» – и взорвется. Еще скидывали пачки денег: подобрал, а там 20 грамм тротила – пальцы минус, с культей много не навоюешь. Скидывали бутылки с отравленной водой.

Зато, когда украинцы попадали в плен, все оказывались «людьми доброй воли» – водителями и поварами, говорили, что Зеленский – плохой, а они насильно мобилизованы и давно собирались сдаться. Ни у кого из пленных не было при себе документов, но зато были телефоны, и вот они часто рассказывали о своих владельцах правду.

– Начинаешь читать их переписку с друзьями, с женами, с матерями, а там самые мягкие слова: «Скоро вы всех орков убьете, и тогда Украина будет понад усе», – рассказывает Сергей Кухарцев. – Спрашиваешь их: «Ты же два дня назад маме и тете совсем другое писал. Что на самом деле случилось? Патроны кончились или вы заблудились?» А все очень просто: мы перекрыли им выход, они пошли на ротацию, и их перехватили.

Не все однозначно и с «мирными жителями». Сергей рассказал, что незадолго до его отъезда в отпуск одна бабушка – божий одуванчик – накормила их бойца пирожками с измельченным стеклом.

Возможно, из-за таких инцидентов военная полиция закрыла целые города на освобожденных территориях для въезда наших бойцов с передовой.

Для того, чтобы в этих городах что-то купить, они прибегали к услугам таксистов.

– Приезжает таксист, привозит заказы на целое подразделение. Смотришь чек и хватаешься за голову – все в два раза завышено.

Алексей Капустин добавил пару штрихов к портрету наших украинских «братьев». В советское время он работал в Ленинграде инструктором обкома КПСС – курировал пищевую промышленность города. Говорит, что тогда существовал негласный запрет: ни евреи, ни украинцы не могли попасть на работу в Смольный в отличие, например, от белорусов.

– Помню, украинцы приезжали бригадами на наши стройки вахтовым методом на 3 месяца. И хоть на Украине люди тогда жили гораздо лучше, чем в РСФСР (за счет того, что доходы несправедливо перераспределялись в пользу других союзных республик), они не брезговали в конце своей вахты перед отъездом скручивать краны в бытовках, даже уволакивать унитазы. Я вспомнил об этом, когда они в ходе СВО слух запустили, что русские солдаты якобы вывозят из населенных пунктов газовые плиты и стиральные машины. По себе судят. Если хотим понять, что у них в голове, надо читать Гоголя. В советское время все про них понимали, потому и не брали на работу в Смольный. Не зря говорят: два хохла – партизанский отряд, а три – партизанский отряд с предателем.