Сначала Владимир попал в спецподразделение МВД «Гром-2» – силовую структуру, работавшую в Херсоне главным образом против «ждунов». Он объясняет:

– Херсонская область – одна из самых сложных на юго-востоке Украины. В послевоенные годы при Хрущеве ее заселяли выходцами с Западной Украины чуть ли не целыми селами, с домашним скотом. Почти у всех жителей области есть родственники в западных областях. И неслучайно, когда в 2014 году на Украине случился переворот, в Одессе и Николаеве боролись против хунты, а в Херсонской области, наоборот, сразу же майдан поддержали. И после начала СВО там типичной была ситуация: женщина осталась жить в своем доме на нашей стороне, а ее муж и сын служат в ВСУ. На рынке в Херсоне мы часто слышали бормотание за спиной: «Скоро наши придут, вам устроят».

Фото предоставлено Владимиром Ермоловым

В Херсонской области их отряд проводил задержания, если было нужно, штурмовал или разминировал дома. Владимир был командиром отделения снайперов. Но снайперская стрельба для выполнения поставленных задач фактически не требовалась.

Одним из самых драматичных моментов стал уход наших подразделений из Херсона и с правого берега Днепра. Владимир, как офицер и бывший преподаватель тактики в военном училище, не оценил красоты и мудрости первоначального замысла СВО. На его взгляд, имело место распыление сил и средств. Вместо того, чтобы сосредоточить все силы для удара на юге – броска к Приднестровью и отрезания Украины от моря, от портов, через которые идет снабжение. Первая и главная задача – максимально перекрыть логистику, все остальное второстепенно, уверен Владимир. Но постоянно оговаривается, что он не военачальник и не знает всей ситуации.

Есть и еще один интересный поворот в теме «ждунов». При отступлении наших войск с правого берега Днепра местным жителям давали жилищные сертификаты за утраченное жилье. Некоторые покупали на них квартиры в Краснодаре и других регионах России, потом продавали их и возвращались на Украину в свои «утраченные» дома или переезжали в Европу. Для сравнения: политзаключенным, таким как Владимир Ермолов, сидевшим на Украине в тюрьмах и после обмена и переезда в Россию лишившимся своего украинского жилья, сертификатов никто не давал.

– Иногда в голову лезли грустные мысли, – признается Владимир. – Я уже не молодой, битый, коцаный, и, если вдруг выживу на войне, зарабатывать на жизнь дальше будет непросто. Что мне светит? Дом престарелых? Но я гнал эти мысли прочь, потому что на Родину обижаться нельзя.

Вероятно, при раскладах, сложившихся на осень 2022 года, уход русской армии с правого берега Днепра был предопределен. И само по себе это было бы не так страшно, если бы мы, уходя, не оставили на произвол судьбы часть сочувствовавшего и помогавшего нам населения.

– В Херсонской области хватало не только «ждунов», но и тех людей, которые ждали Россию, верили в нее и до последнего дня надеялись, что мы не уйдем. А мы ушли. И дальнейшая судьба многих из этих людей неизвестна. Хотя и вполне понятна. Херсонское направление было вотчиной «Азова»*, и именно он заходил на оставленные нами территории в первую очередь. Ясно, что многие сторонники России были убиты и замучены практически сразу.

Север. Морская пехота. Владимир крайний слева во втором ряду. Фото предоставлено Владимиром Ермоловым

«Гром-2» вывели из Херсона на левобережье Днепра. Но, по словам Владимира, «бодрой работы там не было». Настоящая работа началась 19 апреля 2023 года, когда он перешел во вновь сформированный отряд «БАРС-33 им. В. Ф. Маргелова». Его командир, бывший подполковник спецназа ГРУ, и отряд создавал по типу спецназа. Владимир, в свое время закончивший Сумское артиллерийское училище, был принят на должность командира минометной батареи.

– Я эту батарею с нуля набирал из ребят, которые не видели в глаза миномета. Обучил их, и через два месяца после создания отряда у нас было боевое крещение в районе Крынок, Алешек и Антоновского моста, – рассказывает Владимир. – С одной стороны, было приятно услышать от тех, кто там воевал, что наша батарея за четыре дня сделала на этом участке больше, чем вся артиллерия группировки «Днепр» за четыре месяца. С другой стороны, артиллерия действительно применялась на удивление слабо, а нашей авиации я и вовсе не наблюдал.

Владимир опять же не уверен в причине такой ситуации, но говорили, что командующий группировкой «Днепр» Олег Макаревич якобы доложил наверх, что на нашем берегу все зачищено, максимум осталось лишь несколько солдат противника. А на самом деле все было не так. Но Макаревич потом уже не мог обосновать использование авиации и артиллерии: зачем их применять против нескольких человек?

29 октября 2023 года Макаревича сняли с должности, по сообщениям в СМИ, как раз за это – за красивые доклады, не имевшие ничего общего с действительностью. А в реальности, по словам Владимира, там было очень жарко и наши войска несли серьезные потери. Противник высаживался на скоростных лодках на многочисленные острова, прилегающие к нашему левому берегу – пытался накопить личный состав и создать группировку то в районе Крынок, то у Антоновского моста, то в Степном. Чтобы продавить нашу оборону, продвинуться вперед и уже потом переправлять основные силы для похода в сторону Крыма. Ради этой цели даже взорвали дамбу Каховской ГЭС, чтобы ликвидировать водохранилище и наступать по-сухому. Но не получилось ни по-сухому, ни по-мокрому.

Характер боев на участке Владимира был таким. Противник высаживался, наши его вытесняли, в них с правого берега начинало лететь все подряд, они отходили, и враг снова высаживался туда, откуда был только что выбит. И все это повторялось многократно. Но продвинуться дальше Крынок противник так и не смог. У нас много говорили про Крынки, но молчали про то, что точно такие же серьезные бои шли у Антоновского моста и Антоновских дач.

– Там реально творился ад. Эти дачи – не деревянные халупы, а капитальные кирпичные здания с глубокими подвалами. Каждое из них – мощная оборонительная точка. Причем местность здорово помогала противнику маскироваться. Иногда они даже специально пропускали наших ребят вперед, а потом начинался кинжальный пулеметный обстрел со всех сторон. Очень грамотным было минирование. На этом участке находилось много поляков, все мотивированы: в панике, придерживая штаны, никто не убегал.

Вместе с тем обеспечение подразделения Гризли оружием и боеприпасами, мягко говоря, оставляло желать лучшего. Возможно, потому, что в эффективность батареи Ермолова поначалу не верили. Минометы выдали в таком состоянии, что их было бы правильнее сдать в металлолом. Мин калибра 120 мм постоянно не хватало. Мин калибра 82 мм было достаточно, но применять их по вражескому высокому правому берегу было нельзя – не позволяла дальность стрельбы минометов: чтобы это делать, их надо было затаскивать в воду.

Но для работы по Крынкам или Антоновскому мосту дальности хватало.

– Мы обеспечивали как заход наших боевых групп туда, так и их выход. Причем выйти им было зачастую сложнее, чем войти. Их преследовали и перекрывали пути отхода огнем. Но мы с ними хорошо взаимодействовали, подавляли огонь и отсекали «хвосты». Наша батарея очень четко уменьшала потери. «Двухсотых» в отряде было немного.

Осенью 2024 года в интернет просочились слова главы «Союза добровольцев Донбасса» Александра Бородая о том, что на СВО сознательно шлют в качестве «мяса» «лишних людей» – возрастную «непродуктивную» часть населения, чтобы вымотать ими противника. Владимир Ермолов с этим не согласен. Понятно, что возрастных людей в силу состояния их здоровья на штурм опорников лучше не посылать. Но Гризли убежден, что как спецы, если их научить, они работают намного лучше молодых.

– У нас в «БАРСе» каждый командир орудия (потом батарея состояла не только из минометов) был в состоянии делать все от и до. Подготовить орудие и полностью обсчитать цель, начиная с топографической привязки и заканчивая определением установок для стрельбы. А в войсках это не принято. Там для всей батареи считает старший офицер. Но с учетом массового применения дронов орудия в батарее уже нельзя было ставить рядышком, как делалось раньше, их приходилось растаскивать на весьма серьезном куске фронта. И получалось, что старший офицер батареи вел расчеты только для какого-то одного основного орудия. Только оно било точно в цель, а остальные – просто в ее сторону. У меня же каждое орудие работало куда надо. И каждый номер расчета мог заменить другого. Мы в бою работали лучше, чем на полигоне – поражали цель если не с первого выстрела, то со второго или третьего – обязательно.