Вечер выдался холодным. Над освещённым Исаакием хмуро нависало тёмное небо. Хорошо ещё, что дождя сегодня больше не будет. С Невы дул неприятный ветер. Бедная эскортница куталась в принесённый заботливыми официантами плед. Девушка была новенькая, чувствовалось, что напряжена с непривычки. Это лучше, чем прожжённые холёные суки, с которыми ему приходилось иметь дело до этого. Да и за столом умеет себя вести. Ишь как ловко устрицы вскрывает.
– Выпьем?
Ратмир поднял бокал белого вина. Девушка с готовностью ответила тем же.
– За нас!
Они легко чокнулись.
– Расскажи о себе, – предложил Ратмир. – Только напомни, как зовут.
– Анжела. – За очаровательной улыбкой она старательно спрятала обиду.
– Отлично, Анжела. Откуда ты?
Это было его безобидное развлечение. Слушать, как правило, выдуманные биографии и угадывать, где маленькая частица правды.
– Вам это просили передать. – Официант положил на салфетку золотистую визитку.
– Кто?
– Господин за столиком в углу.
Ратмир лениво глянул. Мужчина в дорогом костюме, плотный, коротко стриженный. Если бы Ратмир встретил его в другой день, то даже не обратил бы внимания. Бизнесмен средней руки – ни вкуса, ни воображения. Мужчина, не поднимая головы, небрежно отсалютовал бокалом. Понимает, что за ним наблюдают.
– Спасибо, – сказал Ратмир официанту.
На плотной бумаге визитки чёрными буквами значилось: «Ибраев Х. А., старший куратор». На обороте от руки было написано: «Сегодня обратно?» Ратмир похолодел. Анжела что-то лепетала про море, Японию, гейш. Как она перешла к Азии от детства в Воронеже, Ратмир совершенно пропустил. Пусть болтает, это неважно. Знает ли Ратмир этого Ибраева? Очевидно, нет. Не встречал ни разу, даже фамилии такой не попадалось. Куратор… Чего куратор? Да ещё старший. Кто-то из устроителей игр? Невозможно, они связались бы напрямую. Да и не было такого ни разу за всё время его жизни в «чистилище». Правоохранительные органы? Опять же, почему не появлялись раньше? Спецслужбы? Тут сложнее, но нет. Или Ратмир что-то натворил, что в этот раз им решили заняться? Глупо. Наверняка это дурацкое совпадение. Обознался Ибраев, только и всего. Ратмир постарался задвинуть подальше назойливую мысль, что в предыдущие разы никакого Ибраева не возникало. Но мысль была настойчива, и он сдался.
– Поедешь в номер, – прервал он Анжелу. – Мне с человеком переговорить надо.
Он бросил ей электронный ключ.
– Как?
– На такси, – раздражённо ответил Ратмир. – На вот.
Тёмно-зелёные купюры всегда оказывают правильное воздействие. Анжела обиженно поджала губки, но послушно ретировалась. Ратмир невольно задержал взгляд на её точёной фигурке. В последнее время его стало тянуть на худышек. К тому же у этой явно есть вкус, даром что в голове пусто.
Ибраев тоже проводил девушку взглядом. Когда Анжела ушла, он тяжело поднялся.
– Добрый вечер, Ратмир, – сказал он, занимая место Анжелы.
– Мы знакомы? – спросил Ратмир.
– Хан Ибраев, – представился мужчина. – Старший куратор Паутины в Петербурге.
– Чего?
– Наша организация многое знает о временных петлях. Так понятнее?
Ратмир не сразу нашёлся, что ответить. Каждая секунда молчания выдавала его. Но, чтобы справиться с бурей мыслей и чувств, требовалось время.
– Вот как, – ответил он со скепсисом. – Нечасто я общаюсь с учёными.
Ибраев ухмыльнулся.
– Вы прекрасно собой владеете, Ратмир. И я в курсе, насколько вы можете быть опасным.
– Откуда вы меня знаете? – снова спросил Ратмир.
– Я хочу предложить вам способ выйти из петли. Интересно?
Ратмир покрутил ножку бокала.
– Пока не очень понимаю, о чём вы.
– Хорошо, – поднял руки Ибраев. – Давайте поиграем в игру. Вы же любите игры?
– Я люблю выигрывать.
– Больше, чем сам процесс?
А вот тут ловкач попал в точку. Выигрыш лишь миг. А игра – это процесс. Волнующий, долгий. Если бы этот диалог произошёл два года назад, до его превращения, Ратмир решил бы, что перед ним кто-то из спецслужбистов. Но сейчас… Разве что новый мир сложнее, чем Ратмир подумал. И в нём вполне могут быть спецслужбы, просто иного толка. Спецслужбы «чистилища», любопытно.
– Ну что ж. – Ратмир отодвинул тарелку и подозвал официанта. – Огласите правила игры.
Ибраев кивнул и, дождавшись, пока собеседник закажет кофе, начал:
– Я буду рассказывать о вас, а вы – слушать. Когда убедитесь в моих возможностях, дайте знать – мы перейдём ко второму этапу.
Ратмир медленно склонил голову. Если кто-то его записывает, то жест можно понять и как согласие, и как обычную задумчивость.
Ибраев, видимо, понял, поэтому улыбнулся краешком губ.
– Итак, сцена первая.
Утро 8 июня. В одной из девятиэтажек Гражданки молодая женщина пьёт чёрный кофе на небольшой кухне. На ней потёртый халат. Волосы небрежно собраны в пучок. Видно, что она недавно проснулась. Мойка завалена посудой с остатками ужина. На плите что-то готовится. Через запылённое окно светит робкое солнце.
Женщину зовут Алла. Она внимательно следит за стрелками кухонных часов. Как только стрелки показывают 8:00, она хватается за смартфон и звонит.
– Алло! Алло!
Никто не отвечает. Она раздражённо бросает аппарат на кухонный стол.
– Где ты шляешься, начальничек? Работать пора, Виктор Палыч. Работать!
Она опрокидывает в себя остатки кофе. Смартфон вибрирует. Алла вздрагивает и хватается за корпус.
– Да, я. Кто это? Что сегодня? Я не могу сегодня! Какие ещё пени? Почему вы мне вообще звоните в такую рань? Какое рабочее время? Я заплачу! Заплачу!
Она вновь бросает телефон, но он не унимается и опять вибрирует. Алла хищным жестом снова хватается за него.
– Я же уже сказала…
Но в трубке она слышит что-то другое. Голос у неё меняется, становится приторно-жалобным.
– Виктор Палыч, это Алла. Я приболела… Голова раскалывается, жуть. Да… Температуры нет. Надеюсь, сегодня отлежусь.
Она кивает и некоторое время слушает.
– Да, Зина в курсе. Конечно, на связи. Спасибо, Виктор Палыч. Да… И вам…
Она аккуратно кладёт смартфон на место и облегчённо выдыхает. На часах 8:10.
– Ещё пятьдесят минут! Шикардос! – Довольная Алла, пританцовывая, снимает крышку у кастрюльки. – Каша! На завтрак! Как же, как же! И ветчинки!
Она включает конфорку на малый огонь и, не переставая пританцовывать, идёт в душ.
– Какая ещё Алла? – развёл руками Ратмир. – Что за скучная хренотень?
– Возможно, вы знали её под другим именем, – пожал плечами Ибраев. – Но не суть. Есть ещё действующие лица. Например, Клара.
Утро того же дня. Квартира побогаче, на Васильевском острове. Женщину зовут Клара, ей ближе к сорока, она собирается на работу. Стоя перед зеркалом, она наносит на ресницы тушь. Точным движением ведёт тюбик тёмно-красной помады по губам. Глаза светлые, холодные. Она критически оглядывает себя.
– Клара Владимировна, начальник финансового отдела. Отчёты? Всё сдано до последней бумажки. Всё чётко. Что вы, господин аудитор, какая тут аптека.
Она заливисто смеётся. В ванной смех звучит неестественно. Клара спохватывается.
– Всё для тебя, Андрюша. Для тебя, козлик мой.
Она бросает тюбик помады в сумочку. В недрах серебрится небольшой пистолет. Клара достаёт из сумочки чёрный браслет и цепляет его на руку вместо часов. Она уже немного опаздывает.
Машина с рёвом выруливает из подземного паркинга. Вид у Клары за рулём совершенно неприступный.
Выехав на дорогу, она сильно жмёт на газ.
У припаркованного мотоцикла с весёлой раскраской доставщика пиццы стоит Курьер. Он провожает взглядом автомобиль Клары. На наручных часах 8:35. Браслет часов у него точь-в-точь как у Клары.
Когда машина женщины скрывается, он возвращается к работе и неторопливо загружает пиццу в багажник.
– А сейчас как? Поинтереснее стало? – прервался Ибраев.
– Вступление затянуто. Что за безымянный Курьер? – сухо ответил Ратмир. – К тому же я могу только верить вам на слово.
– Без проблем. Ещё несколько коротких сцен.
Алла с тюрбаном из полотенца на голове роется в холодильнике. Из-под холодильника выползает лужа.
– Как?! Когда ты успел? Сука!
Она вытаскивает мокрую упаковку ветчины и брезгливо нюхает.
– Зашибись! С вечера отрубился, что ли? Ах ты рухлядь старая!
Алла остервенело хлопает дверцей. Ветчина улетает в мусорное ведро. На часах без пяти девять.
– Твою мать!
На её лице проступает страх. Она торопливо задёргивает занавески. На кухне заметно темнеет.
Вестибюль небоскрёба крупной компании. На больших часах без пяти минут девять. Клара входит через крутящиеся двери. В вестибюле много спешащих на работу сотрудников. Охрана лениво наблюдает за проходящими через рамки металлоискателей.
Клара идёт к старшему смены.
– Доброе утро, Клара Владимировна.
– Привет, Денис. Как дела?
Охранник пропускает её мимо металлоискателя через проход с табличкой «Проход для лиц с кардиостимулятором».
– Спасибо, отлично.
– Сумочку на досмотр? – легко улыбается Клара.
Охранник весело машет рукой. Клара сливается с потоком сотрудников.
Маленькая комната, забитая разным хламом. Окна плотно занавешены шторами, так что в комнате полумрак. Постель наспех закрыта покрывалом. У компьютера навалены бумаги. На стене приклеены тремя ровными рядами фотографии каких-то людей. Сами фотографии и обои вокруг испещрены яркими пометками.
Алла сидит напротив стены с фотографиями на потёртом кожаном диване и сосредоточенно курит. Она успела переодеться – джинсы, облегающая футболка. На стеклянном журнальном столике стоит пепельница, рядом лежат смартфон и большой кухонный нож.
Раздаётся звонок.
– Алло? Да, это я.
– Где вы? – Голос в трубке глубокий и ровный.
– Дома. У себя дома. А что?
– Вы не надели браслет.
– Фак! Да я…
– Второе предупреждение.
– Я не хотела! Господин Распорядитель, пожалуйста! Я сейчас.
– После третьего предупреждения последует дисквалификация, – напоминает Распорядитель. – Я полагаю, вы понимаете, что это означает?
– Погодите! Но ведь бывает, что забыл…
– Вы понимаете, что означает дисквалификация? – терпеливо уточняет Распорядитель.
Алла кивает и тут же, спохватываясь, громко отвечает:
– Да! Я понимаю. Всё понимаю. Сейчас надену.
– Хорошо. До свидания.
Алла вскакивает и начинает метаться по квартире, раскидывая вещи и бумаги. Она роется в столе, заглядывает в шкаф, но никак не может найти браслет.
– Фак! Фак! Фак!
Она опускается на пол.
– Вот ты где!
Алла выуживает чёрный браслет из-под кровати и судорожно цепляет на руку. Браслет не поддаётся.
– Давай уже! Скотина!
Она догадывается расстегнуть застёжку и наконец справляется. Браслет довольно пикает, и Алла облегчённо приземляется на диване. На настенных часах 9:30.
Клара выходит из конференц-зала после утреннего совещания. С некоторыми сотрудниками она обменивается кивками и короткими фразами. Некоторые её сторонятся. Она замечает это и презрительно усмехается. Мимо Клары проплывает юная коллега, напоминающая саму Клару лет пятнадцать – двадцать назад.
– Удачи вам, Клара Викторовна. – Улыбка у юницы само радушие. – Мне кажется, это недоразумение быстро развеется. Ревизоры тоже ошибаются.
– Не дождёшься, – усмехается Клара.
– Что? – Радушная улыбка продолжает сиять.
– На моё место метишь, птичка. Но клювик у меня прочнее, чем ты думаешь.
– Я…
– Лети, пташка. А то как… – Клара делает резкий выпад. – Клац-клац!
Девушка шарахается от неё и поспешно ретируется, что-то бормоча под нос. Клара победно смотрит вслед. Ей звонят. Она достаёт айфон, на котором видна аватарка звонящего – молодой спортивного вида парень.
– Привет, дорогой. Конечно, в силе. Можешь искать отель. Да, зайчик мой, всё на твой вкус. Я же обещала…
Она идёт по коридору. Лицо у Клары мягкое и счастливое.
– Только в сентябре. Нет, котик, раньше никак.
Клара подходит к своему кабинету. За прозрачными стенами видны какие-то серьёзные люди в костюмах.
– Извини, Андрюша, у меня дела. Целую.
Лицо у неё меняется, приобретая рабочий невозмутимый вид.
– Судя по всему, эта Клара та ещё стерва, – заметил Ратмир.
– Никогда не любил бизнесвуменш, – согласился Ибраев. – Есть в них что-то противоестественное. Но ласковость к Андрюше похожа на стремление сбалансировать нехватку женственности. Как вы полагаете?
– Банальный сюжет, – пожал плечами Ратмир. – А что там с этой истеричкой? Как её? Алла?
Алла в комнате смотрит телевизор. Звук приглушён. Она нервничает, то и дело поглядывает на часы. В коридоре раздаётся громкий звук – то ли кто-то что-то уронил, то ли с размаху хлопнула дверь.
Алла хватает нож двумя руками, как меч, и по стеночке бежит к входной двери. Там она замирает, делает очень медленный шажок к глазку. Долго смотрит в него. После чего расслабляется и утирает рукой с ножом пот с лица.
– Уроды криворукие. Напугали…
Она слышит что-то важное в новостной телепередаче и хватает пульт, усиливая звук.
– …труп мужчины заметили рыбаки. Предварительная версия следствия – самоубийство, но не исключены и иные причины…
В новостных кадрах мелькают хмурые врачи скорой помощи, скрюченное тело в старомодном пиджаке и голая ступня. Появляется паспортная фотография предположительного суицидника – измождённое лицо мужчины неопределённого возраста. На экране чётко видно время – 14:15.
– Охренеть, – недоверчиво роняет Алла.
Она подходит к стене с развешенными фотографиями и жирно перечёркивает чёрным фломастером снимок мужчины, очень схожего с той, что демонстрировали по телевизору. На стене остаётся всего три не зачёркнутых фото: Клара, Курьер и похожий на Курьера мужчина.
Звонит телефон.
– Алло? Да, это я.
Голос у неё меняется и становится напряжённо-осторожным.
– Нет, мне незнаком этот человек. Как вы сказали его имя? Нет-нет. Ни разу не слышала. Мой телефон с моей фотографией? Откуда я знаю почему? Товарищ капитан, я понятия не имею, о чём речь. Завтра подъехать? Куда?
Алла пишет прямо на обоях какой-то адрес.
– Да-да. Я поняла.
Она выключает смартфон и задумчиво смотрит на экран. Он тут же загорается снова. Номер не определяется.
– Я слушаю.
В трубке звучит знакомый размеренный голос Распорядителя.
– Вам никуда не нужно ехать. Просим прощения за беспокойство. Больше звонков из полиции не будет.
– Но что делать с… погибшим?
– Эта смерть ничего не меняет.
– Ничего? – переспрашивает Алла упавшим голосом.
– Ничего.
– Какие влиятельные ребята. Не вы, случаем? – Ратмир отхлебнул кофе и поморщился. Напиток остыл.
– Ну что вы, Ратмир, – ответил Ибраев. – Мы гораздо влиятельнее.
– История понятнее не становится. Мы договорились, что я выслушаю вас, но я не подписывался под тем, чтобы слушать «Войну и мир»…
Ратмир прервался и вдруг гаркнул пробегающему мимо официанту:
– Обнови кофе! Холодный!
– Я продолжу, – спокойно сказал Ибраев. – А вы пейте кофе и слушайте.
– Я не хотел бы здесь засиживаться.
– Я помню, какой сегодня день.
Ратмир нехотя кивнул.
Клара сидит в кабинете в компании ревизоров. Цифры явно не сходятся. На заднем фоне беззвучно работает телевизор. Мелькают кадры с фотографиями самоубийцы.
Клара замечает и внимательно смотрит на экран поверх голов ревизоров. После окончания репортажа она переводит взгляд на браслет и некоторое время наблюдает. На браслете ничего не отражается. Клара крутит головой, словно её душит воротник, и, извинившись, не спеша направляется к выходу из кабинета.
В коридоре она ускоряется и спешит в дамскую комнату.
В пустом туалете всё сверкает мрамором и стеклом. Клара стоит у большого зеркала. На раковине лежит раскрытая сумочка. Клара захлопывает чёрную коробочку с белым порошком и внимательно разглядывает себя в зеркале, стирая остатки наркотика с кожи.
Она вновь смотрит на браслет. Но теперь Клара усмехается.
– Он слаб, а ты сильна, – говорит она зеркалу. – Минус один. Это просто минус один. Меньше людей – больше куш. Ты выиграешь. Ты заберёшь чёртову уйму денег.
У двери туалета раздаются приглушённые голоса. Клара пугается, хватает сумочку и ныряет в ближайшую кабинку. Она прижимается к стенке и достаёт из сумочки пистолет. Вся поза Клары демонстрирует решимость.
В туалет входят знакомая юница с подружкой.
– Надеюсь, эту стерву не просто уволят, но и посадят, – говорит юница.
Подружка подобострастно улыбается.
– Я встану на её место, а ты на моё. Понимаешь?
Клара с грохотом выходит из кабинки. Подружки в ужасе жмутся к раковинам.
– Девочки, вы там не описались? – снисходительно спрашивает она.
Курьер паркует мотоцикл между машинами. Он приподнимается было с сиденья, но смотрит на часы – 14:50. Садится обратно и, вытащив из сумки большой блокнот, рассматривает записи. Курьер что-то корректирует, он явно увлечён своим делом.
На часах 15:00. Он слезает с мотоцикла и извлекает из багажника коробки с пиццей и суши.
Алла сидит на диване и листает журнал. Пепельница полна окурков.
Раздаётся звонок. Алла вздрагивает. Она хватает свой тесак и бежит к двери. В дверь снова звонят.
– Кто?
Из-за двери глухо отвечают.
– Оставь у двери! У двери оставь! У меня всё оплачено!
Она ждёт у двери, не отрываясь от глазка. Потом открывает и втаскивает в квартиру коробку с пиццей. Коробка такой же расцветки, как те, что развозит Курьер.
Алла закрывает дверь и, помахивая тесаком в одной руке, несёт пиццу в комнату.
Кладёт коробку на журнальный столик, открывает её. Внутри большая пицца. Алла подцепляет тесаком, как лопаточкой, сразу два куска.
На часах видно время – 15:10.
– Вы намекаете, что в вашем анекдоте Курьер очевидный злодей.
– Почему вы так решили? – удивился Ибраев.
– Ну, пицца эта, девки перепуганные.
– Может, это ложный ход? Весьма стандартно для детективной истории.
– Ну-ну.
Клара стоит у машины. Она плохо себя чувствует. Садится в машину и некоторое время сидит неподвижно. Затем пьёт из бутылки воду, растирает лицо руками.
– Вот суки дотошные, – ворчит она. – Вы у меня попляшете.
Она включает зажигание.
– Я справлюсь. Я справлюсь. Чёрт возьми, опаздывать нельзя.
Электронные часы на панели показывают время – 19:33.
Клара резко выруливает со стоянки.
На настенных часах 19:00. Алла стоит у двери, собираясь с духом. Она одета в повседневную одежду – джинсы, блузка, в руках сумочка и неизменный тесак.
Она долго смотрит в глазок.
Потом резко выдыхает и бросает тесак на пол.
Алла распахивает дверь и с гордо поднятой головой вглядывается в темноту подъезда. Наконец надевает чёрные очки и делает шаг.
На улице она немного расслабляется, но идёт быстро, не задерживаясь.
Метро близко. Час пик, вагон забит народом. Она жмётся к стенке в конце вагона, выставив перед собой сумочку. Алла не спускает глаз со всех, кто рядом качается в такт движению поезда.
Она поднимает поближе к очкам браслет. Видно, что запястье заметно дрожит. На браслете горит надпись: «Осталось 19 минут».
Автомобиль Клары стоит в пробке на поворот перед мостом. Ей дурно. Она то и дело прикладывается к бутылке с водой, судорожно сглатывая.
На браслете горит предупреждающая надпись: «Осталось 8 минут». Клара бросает взгляд на приборную панель. Электронные часы показывают 19:48.
– Приехали, – поджимает она губы.
Клара бешено сигналит. Но это не оказывает никакого эффекта.
Тогда она выскакивает из машины, бросая все вещи внутри.
– Эй! Ты что? – кричит ей водитель стоящего сзади автомобиля.
– Вертолёт вызывай! – орёт ему Клара.
Она решительно сбивает с туфель каблуки и бежит.
– Долго ещё? – Ратмир давно покончил с кофе и теперь потягивал ледяную минералку.
– Как вы понимаете, события ускоряются.
Тихая улочка старой постройки. Курьер подруливает на мотоцикле к высокой решётке ворот у трёхэтажного особняка. Паркует мотоцикл прямо у таблички «Стоянка только для посетителей». Рядом стоит джип, небрежно заехавший на тротуар.
Курьер оставляет шлем на руле, вытирает пот со лба и открывает дверцу в воротах.
Он не спеша идёт по небольшому садику в особняк. Смотрит на браслет. На браслете горит предупреждающая надпись: «Осталось 10 минут».
Курьер открывает тяжёлую деревянную дверь и заходит в пустынный вестибюль с массивной мраморной лестницей на второй этаж. На входе металлическая рамка с многочисленными датчиками. Помещение увешано видеокамерами.
В вестибюле на обычном табурете сидит охранник в чёрных брюках и белой рубашке. Он читает газету, не обращая на Курьера ни малейшего внимания.
Алла влетает в вестибюль знакомого особняка и резко закрывает за собой дверь. Она запыхалась.
Невозмутимый охранник с газетой бросает на неё укоризненный взгляд, но ничего не говорит.
Алла смотрит на браслет: «Осталось 6 минут». Она переводит дух и уже неторопливо поднимается по ступеням.
Она проходит пролёт и видит большие безобразные железные двери, напоминающие вход в тюремный блок. Перед ними мнётся Курьер и тянет вейп.
Алла настораживается.
– Привет, Аллочка, – говорит ей Курьер.
– Почему не заходишь?
– Курю. Ещё пять минут есть. Внутри нельзя дымить, сама знаешь.
– Ага.
– Ты боишься, что ли?
– Полная безопасность гарантируется лишь внутри игрового зала, – почти цитирует Алла. – Я не дура. Здесь нельзя стрелять или взрывать бомбы. Но зарезать никто не помешает.
Курьер оборачивается на железные двери.
– Ну да. Сейчас. Ещё пару затяжек. День был трудный.
Раздаётся грохот входной двери. Затем тяжёлые шаркающие шаги. На лестничном пролёте появляется Клара. Она еле передвигает ноги. Лицо совершенно белое. Клара ползёт по лестнице, держась за перила.
– Что с ней? – испуганно спрашивает Алла.
– Может, устала? – кашляет дымом Курьер.
Клара доползает до промежуточной площадки, где стоит Алла, и тут силы её оставляют. Она падает на колени и хрипит, протягивая к Алле руку.
Алла с визгом отшатывается. Курьер делает шаг к лестнице.
– Надо ей помочь!
– Не подходи ко мне!
– Ей же плохо!
– Нужна медицинская помощь! – кричит Алла охраннику внизу.
Курьер делает ещё шаг на ступеньку вниз.
– Охранник не среагирует. Он не имеет права. Её нужно затащить туда. Сама же знаешь – там полная безопасность.
Клара сползает на пол. Изо рта у неё идёт пена.
Курьер подходит ближе.
– Стой! Ей конец! – истерично кричит Алла. – Надо идти в игровой зал! Мы не успеем! На браслете две минуты!
– Давай вместе.
– Иди ты на хер! Встань у стенки! У стенки! Не приближайся.
Курьер слушается её. Алла пробегает мимо него со сверхзвуковой скоростью и барабанит в дверь.
– Номер шесть прибыла на игру. Номер шесть!
Курьер сплёвывает и тащит Клару по ступенькам. На браслете у него горит: «Осталась 1 минута». Железные двери распахиваются, и он вместе с телом вваливается внутрь.
Комната напоминает раздевалку бассейна: тяжёлые металлические шкафчики, нумерованные от одного до десяти, посреди ряд скамеек. С высокого потолка бьёт яркий свет.
В комнате стоят Алла, Курьер и наголо бритый охранник. На полу лежит тело Клары.
– Она же дышала, – говорит Курьер.
Охранник качает головой. Алла неразборчиво матерится.
– Это ход? – спрашивает она.
Охранник кивает. Алла и Курьер переглядываются.
– Значит, Курьер теперь не злодей? – криво улыбнулся Ратмир. – Или вы историю перекраиваете на ходу? По моим замечаниям?
– Не сбивайте с темпа, – поморщился Ибраев.
Круглая комната с небольшой сценой. На сцене квадратный стол с наброшенным на что-то бархатным покрывалом. За сценой огромная, от пола до потолка, стена из чёрного стекла наподобие того, что ставят в допросных комнатах.
Вокруг сцены стоят стулья с миниатюрными столиками. На столиках номерки – «2», «6», «8», «10». Рядом с номерками песочные часы.
За столиком «2» сидит мужчина, сложением напоминающий Курьера. Назовём его Ратмир.
– Вы издеваетесь? – возмутился настоящий Ратмир.
– Надо же как-то назвать персонажа?!
– Моим именем!
– Оно не так редко, как вам кажется.
Ратмир бешено стиснул зубы.
– Дослушайте историю.
– Валяйте. – Ратмир неожиданно успокоился. – Пусть моё альтер эго поучаствует.
– Итак, назовём его Ратмир.
Алла сидит за столиком «6», а Курьер приземлился за столик «8». Столик «10» остаётся пустовать.
В зале хозяйничает крупный мужчина, одетый как рефери боксёрского матча. У него голос Распорядителя, что разговаривал с Аллой по телефону.
– Сегодня был насыщенный день, – говорит Распорядитель. – Я хочу поздравить игроков. Это редчайший случай в истории нашего клуба. Обычно игра завершается значительно раньше. Наши спонсоры чрезвычайно довольны таким накалом борьбы.
Он делает жест в сторону чёрного стекла за спи-ной.
– Напомню, что чем меньше игроков остаётся в команде, тем бо́льшую долю в призе они получат.
Распорядитель картинным жестом срывает бархатную накидку со стола. Под светом лампы видны пачки разноцветных банкнот, выложенные аккуратной пирамидкой. Натюрморт выглядит волшебно, участники действа заворожённо на него смотрят.
Лампа, освещающая деньги, гаснет.
– Сегодня добровольно выбыл из игры Третий. Что ж, это его право. Самоубийство надлежащим образом подтверждено и оформлено.
Распорядитель на миг состроил скорбное лицо.
– Ну-с, теперь о главном… Ход мафии сделан.
Распорядитель указывает на пустующий столик.
– Протестую! – кричит Алла.
– В чём дело, Шестая?
– Смерть произошла в стенах особняка. Это нарушение правил!
– Допускается… – говорит Ратмир.
– Не вмешивайтесь, Второй! Вопрос был организаторам. Шестая, смерть игрока номер десять зафиксирована до истечения хода. Кроме того, Десятая не достигла безопасной зоны. Пространство от ворот до входа в игровой зал условно безопасно, мафия имеет право там действовать, хотя и ограниченными методами.
– М-да, – вздыхает Курьер.
– Кто-то из нас изощрённый убийца, – говорит Ратмир. – Ты, Алла? Или ты, дружок?
– Я ещё не дал команды начинать обсуждение, – останавливает его Распорядитель. – Второй, выношу вам официальное предупреждение.
Ратмир молча поднимает руки вверх.
– Напоминаю, – продолжает Распорядитель, – что мафия побеждает, если количество её игроков станет равно численности мирных жителей. Мирные жители побеждают, если все члены мафии покинули игру. В нашей ситуации – сегодня последний раунд. В прошлый раз обсуждение начинала Десятая, значит, счёт начинается заново. Второй, ваше слово будет первым. Специально для вас повторяю: одна минута на высказывание мнения по истёкшим событиям. После того как выскажутся ваши соперники – ещё одна минута для выдвижения кандидатуры на голосование и обоснование. Всё!
Распорядитель подходит ко второму столику и переворачивает песочные часы. Песок стремительно сыпется.
Ратмир усмехается и начинает:
– Кто-то из вас просто Хитмен. Надо же, умудрился травануть нашу Кларочку. И не узнать, что за яд был. В последнюю минуту!
Он аплодирует.
– Наезд автомобиля, пистолет, банальная дубинка… – загибает пальцы Ратмир. – Но это был прокол. Бедняга Пятый сопротивлялся, и Первый получил настоящий фингалище. Разве это мафия? Так, гопник Южного Бутова. А тут яд на пороге. Дон Корлеоне просто. Или донья… Сложный выбор. Яд – это по-женски. Но, вообще-то, наш Курьер вполне мог занести отравленную пепперони. Или что там любила Десятая? Я выставляю на голосование игрока номер восемь! Пас!
Ратмир откинулся на спинку стула.
– Принято! – откликается Распорядитель. Он подходит к столику Аллы и переворачивает песочные часы.
– Я была уверена, что мафия – Третий, – торопливо говорит Алла. – Но он самоубился. Или он тоже был мафией? А что? Могло быть. Но кто-то из вас мафия, кто-то убил Клару.
Алла понимает, что тратит время. Она в замешательстве молчит несколько секунд, потом её озаряет.
– Постой-ка! Восьмой работает курьером, это все знают… и знали. Значит, может отравить. То есть подумают на него. И я Восьмому не доверяю. Но вот только Курьер Клару тащил ко входу. Я это видела своими глазами. А ты, Ратмир, спокойно сидел здесь и ждал, когда она умрёт. Так?
Алла возбуждённо улыбается и потирает руки. Песок в часах заканчивается.
– Я выставляю на голосование игрока номер два!
– Принято! – отвечает Распорядитель и передаёт слово Курьеру.
Тот меланхолично смотрит на сыплющийся песок.
– Знаете, что мне странно. Как можно мафии делать свой ход, а потом приходить сюда и изворачиваться, кривить душой. Не все выдержат такое. Многие приходят сюда, на игру, в особых обстоятельствах. Ищут деньги на лечение близких. Пытаются устроить лучшим образом судьбу детей. Кто-то, конечно, хочет просто разбогатеть. Но вот в чём закавыка: прежним человек не останется точно. Все его высокие мотивы обернутся грязью. Я очень рад, что эта игра заканчивается.
В песочных часах падают последние крупинки.
– Я не мафия. Но кто из вас мафия – я не знаю. Спасибо.
Распорядитель ждёт, когда затихнут последние отзвуки речи Курьера. Алла смотрит на Курьера. Тот наклонил голову, не желая ни с кем встречаться взглядом.
Распорядитель ставит на квадратный столик песочные часы.
– На голосование принято две кандидатуры. Игрок номер восемь и игрок номер два. Наберите в ваших браслетах номер того игрока, за которого вы голосуете. Минута на размышление. Время пошло!
Ратмир и Алла возятся с браслетами. Курьер сидит неподвижно. Лишь в последний момент он нажимает кнопку.
– Голосование окончено! Прошу внести результаты!
В зал заходит бритый охранник с тремя деревянными коробками, промаркированными номерами. Он кладёт их одну за другой на столики игроков.
– Можете открыть, – предлагает Распорядитель.
Игроки поднимают крышки. Внутри в бархатных нишах лежат угловатые пистолеты. Игроки достают их. Ратмир взвешивает пистолет и чему-то загадочно улыбается.
– Напоминаю, – говорит Распорядитель. – По световому сигналу вы наводите пистолет на того, за кого проголосовали, и нажимаете на спусковой крючок. Патрон в пистолете будет в том случае, если за вашего кандидата проголосовало большинство. В противном случае выстрел будет холостым.
– Вот бы на выборах депутатов такое было, – шутит Ратмир.
Распорядитель недовольно косится на него и продолжает:
– Момент напряжённый. Прошу всех отнестись серьёзно. Любое уклонение от процедуры, отказ от выстрела, перемена мнения в последний момент карается мгновенной дисквалификацией.
– Почему вы на меня смотрите? – не выдерживает Алла.
Распорядитель терпеливо вздыхает и даёт отмашку.
– Отсчёт пошёл!
Он исчезает за дверью. Остаются три игрока, недобро поглядывающие друг на друга. Ратмир хищно улыбается. Алла бледна и бурно дышит. Курьер смотрит в пол.
Невидимый метроном отсчитывает секунды.
Вспыхивает вспышка белого света.
Ратмир, Алла и Курьер вскидывают пистолеты.
Бах! Бах! Бах!
Ратмир падает на пол, продырявленный двумя выстрелами.
Алла улыбается. Лицо у неё обрызгано кровью. Она машинально вытирает щёку. Кровь размазывается вместе с текущими слезами.
Курьер аккуратно кладёт пистолет на столик. Вид у него изменился: лицо стало жёстким.
Распорядитель, появляясь как чёрт из табакерки, аплодирует.
– Браво! Игра закончена!
Он сбрасывает покрывало с денежной пирамиды. Свет снова осыпает этот долгожданный приз. На лице Аллы проступает неподдельное счастье.
– Победила команда… – делает томительную паузу Распорядитель.
Алла обменивается восхищённым взглядом с Курьером.
– …мафии!
– Что? – Алла ошарашенно смотрит на Курьера.
– Люблю играть за чёрных, – ухмыляется он.
– Поздравляю вас! – говорит Распорядитель.
Курьер благосклонно кивает.
– Трудно выдерживать такое. Но у меня получается. Клара со своей наркотой чуть не обломала последний ход. Наркотики продлевают жизнь, надо же. Пришлось шильцем поработать.
Он скромно улыбается.
– Но… Значит, я не выиграла, – понимает Алла.
– Почему? – искренне удивляется Курьер. – Ты осталась в живых. На этот раз.
Он пожимает плечами и идёт к денежной куче. Туда же спешит бритый охранник с кожаным мешком.
– Всё? – спросил Ратмир.
– Остальное не так интересно и укладывается в несколько предложений. Победитель забрал деньги и в оставшиеся сутки с небольшим старается получить от жизни как можно больше. Например, кутит с дорогими проститутками в роскошных ресторанах.
– Вы на что-то намекаете, Хан?
Ибраев развёл руками.
– Почему ваш Ратмир был убит? Тоже намёк?
– Помилуйте! – На лице Ибраева проступило искреннее изумление. – Уж и пошутить нельзя. Ложный ход не вредит сюжету даже под самый занавес.
– Чего вы от меня хотите?
– Как вы понимаете, мы в курсе ваших шалостей во всех подробностях. Если я убедил вас в своих возможностях, то можем перейти к следующему этапу. Если пожелаете.
– А если нет?
– Тогда вы навсегда лишитесь шанса покинуть временную петлю.
Ратмир оглядел ресторан. Пятничный вечер, публики всё больше. Анжела давно уже томится в президентском люксе «Астории». Дурацкий расклад. Ибраев знает о временных петлях и о самом Ратмире практически всё, а Ратмир… Как с одной парой против флеш-рояля.
– Давайте попробуем, – сказал он.
– Хорошо. – Ибраев сложил ладони лодочкой. – Вы во временной петле уже третий год?
– Четвёртый.
– Тем более. Вы удачно застряли. Как раз на вашей игре в мафию. Каждого партнёра вы уже убивали, а некоторых неоднократно. Вы становитесь всё более изощрённым и рисковым. В конце концов, суметь отравить пиццу так, что лишь бедная Клара попалась, – это надо постараться.
– Какая чушь! – презрительно отмёл Ратмир. – Яд был смешан с кокаином. Я лишь немного ошибся в пропорциях.
Ратмир почувствовал себя увереннее. У собеседника уже второй прокол, значит, не настолько уж совершенны спецслужбы временной петли.
– Я так коротаю вечность, – сказал он Ибраеву. – Если это моё персональное чистилище, то стоит получать удовольствие.
– Рано или поздно вы проиграете.
– Рано или поздно все умирают, – парировал Ратмир. – Но мало кто умеет полнокровно жить.
– Вы мне всё больше нравитесь, – осклабился Ибраев. – Мне кажется, мы найдём общий язык. Я понял, играть вы не боитесь. Но не боитесь ли вы, что вам наскучит? Сколько ещё разновидностей убийств вы сможете придумать? Петля будет повторяться вновь и вновь, ваши противники воскресать. Неужели вам не станет тошно? В конце концов вы сознательно допустите ошибку, и вас пристрелят. А вы знаете, что мы не возрождаемся во временной петле? Что для нас смерть будет окончательной?
– Для… нас?
– Да, Ратмир. Я тоже в числе лунников, только моё время – июнь, а не май, как ваше. Но не перебивайте. Я принадлежу к могущественной организации, которой подвластны почти все времена. Придёт час, когда мы подчиним себе Землю во всех временных измерениях. Однако у нас есть враги, которые могут помешать. Их нужно уничтожать. Причём тайно, хитро, чтобы никто не догадался, что их смерть наших рук дело. Вы подходите нам, Ратмир.
– Но как я могу покинуть временную петлю?
Ибраев вытащил из внутреннего кармана стеклянный пузырёк с мутной оранжевой жидкостью.
– Что это?
– Средство стать бессмертным.
– Этого не бывает.
– К сожалению, бывает, – спокойно возразил Ибраев. – Этот препарат создан сегодня под ваши физические параметры. Его нужно принять в момент, когда вы почувствуете тягу вернуться к началу временного цикла. Препарат пройдёт гематоэнцефалический барьер и попадёт в мозг. Вы обретёте новые способности. Сможете перемещаться во времени в дни полнолуния. Или взглянуть на прошлое, или переместиться в будущее. Вы будете свободны от 2017 года. И будете жить вечно, пока убиваете лунников и забираете себе их время.
– Я что, превращусь в подобие долбаного вампира? – усмехнулся Ратмир.
– Похоже, хотя называют их по-другому. В России, например, – кромешниками. Итак?
– Хан, это несерьёзно, – фыркнул Ратмир. – Вы говорите о скуке во временной петле, но взамен предлагаете травануть самого себя? Что вы сами-то не станете вампиром? Что-то тут не сходится.
Ибраев подался всем корпусом вперёд и тихо сказал:
– А я не люблю убивать, Ратмир. Не испытываю от этого кайфа. В отличие от вас. Кромешниками становятся лунники, которых можно назвать мутантами. Дикие кромешники, увы, теряют разум. И я сойду с ума, поскольку моя психическая организация иная. Не такая, как ваша.
Ратмир выдержал паузу.
– Минусов больше.
– Возможно, – с лёгким разочарованием выдохнул Ибраев. – Я оставлю вам это.
Он пододвинул склянку поближе к Ратмиру.
– Если надумаете – пейте. Я найду вас после трансформации. Но если откажетесь, останетесь тут навсегда. И предупреждаю: будете шалить за пределами вашей «Мафии» – по вашу душу придёт Дозор. Эти ребята не любят маньяков среди лунников.
Ибраев поднялся и, легкомысленно козырнув, ушёл. Он не был уверен, что его миссия по вербовке удалась. С подобными типами, как Ратмир, никогда нельзя быть ни в чём уверенным. Как и в том, что препарат сработает как надо. Этого он Ратмиру, конечно же, не сказал. Обойдётся.
Ратмир дождался, когда Ибраев скроется, и медленным движением забрал склянку. Он представил себе Анжелу. «Товар оплачен, – подумалось ему. – До полуночи есть время попользоваться. А потом…»
Он покрутил склянку в руке и убрал в карман.