В округе ходили слухи, что в доме доктора водятся привидения, и в деревне не было ни одного жителя, кто был бы не готов за это поручиться. Из дома доносились какие-то странные звуки, время от времени люди видели призраков, причем самые старые селяне сталкивались с ними еще в детстве. Описать форму этого явления или установить точную природу звуков не представлялось возможным, ибо рассказы «очевидцев» разнились, да к тому же опирались на разнообразные слухи и домыслы. До недавнего времени суеверие местных жителей вызывало у Эстер Раштон смех. Ведь она даже не представляла, каково это – чувствовать, как в пропахших плесенью старых коридорах по спине пробегает холодок, или вздрагивать от ужаса, когда в сгущающихся сумерках углы обшитых панелям комнат наводняли тени разнообразных форм и размеров. Теперь же все изменилось. Эстер стала нервной и постоянно испытывала тревогу, шарахалась от каждой тени, воображая, будто слышит человеческие голоса, заглушаемые завываниями ночного ветра в широких старых дымоходах. А однажды ночью она и вовсе проснулась, разбуженная странными звуками, которые явно издавал человек. До ее слуха донеслось чье-то тяжелое дыхание и шаги, раздававшиеся у самого изголовья кровати.

Вскочив с постели, Эстер зажгла свечу, уверенная, что в комнате кто-то есть, хотя перед сном она заперла дверь на засов.

Комната была пуста, но Эстер опять отчетливо услышала чьи-то крадущиеся шаги и подумала: «Чулан! Кто-то прячется в чулане».

Это был закрытый узкий проход между ее комнатой и спальней мистера Трегонелла, в котором имелась и третья дверь. Винтовая лестница за ней вела в помещение для слуг, но ей почти никогда не пользовались, дверь в комнату мистера Трегонелла тоже никогда не отпирали, а сам чулан служил хранилищем для всякого хлама.

Эстер отперла чулан и, заглянув внутрь, заметила, как из двери, ведущей на лестницу, кто-то выскользнул. Взяв в руки свечу, с отчаянно колотящимся сердцем она двинулась следом.

Что-то подсказывало ей, что доктор Каррик решил тайком посетить комнату своего пациента, но каково же было ее удивление, когда на верхней ступеньке она увидела Дэвида Скелтера. Обернувшись, он прижал палец к губам и шепотом сказал:

– О, прошу вас, мисс, не подумайте ничего дурного.

– Но почему вы прячетесь в этом чулане посреди ночи?

– Сейчас еще не середина ночи, и я очень тревожусь за своего хозяина.

– Но почему?

– Если честно, мисс, мне не нравится поведение доктора. У меня уже давно возникли подозрения на его счет. Власть, которую он возымел над моим хозяином, противоестественна и слишком уж похожа на колдовство. А еще, мисс, я случайно узнал, что доктор внушает местным жителям, будто у моего господина не все в порядке с головой. Это настроило меня против него и заставило думать, что здесь творится что-то дурное.

– Но что плохого может сделать доктор Каррик вашему хозяину, Дэвид? – спросила Эстер, вглядываясь в лицо молодого человека.

– О, мисс, могу ли я вам доверять? Вы друг или враг?

– Я друг мистера Трегонелла. Искренний и преданный.

– О да, мисс в этом я не сомневаюсь: видел вас вместе, – к тому же знаю, что он вам больше, чем друг, ближе и дороже. Господин стал совсем другим, после того как познакомился с вами, но вот что за человек наш доктор, я никак не могу разобраться. Он для меня настоящая загадка. Как-то утром, когда я разбирал вещи хозяина, мне пришло в голову воспользоваться чуланом. Я попытался открыть дверь, но она оказалась запертой изнутри, а в замочной скважине виднелся ключ. Тогда-то я и догадался, что чулан соединяет комнату моего хозяина с каким-то другим помещением или коридором, а потом припомнил дверь, к которой ведет эта лестница и которую никогда не видел открытой. Я обошел вокруг, изучил чулан с другой стороны и, обнаружив маленькое отверстие – должно быть, для вентиляции, – через него смог заглянуть в комнату хозяина. В ту же самую ночь, не в силах заснуть и тревожась за хозяина, я встал с кровати, тихонько прокрался к двери и заглянул в оконце, чтобы удостовериться, что с мистером Трегонеллом все в порядке. И знаете, что я увидел?

– Что же, Дэвид? С вашей стороны было очень нехорошо подсматривать за своим господином.

– Я увидел, что доктор занимается колдовством… проделывает с ним какие-то фокусы, мисс.

– Как это, Дэвид? Что ты имеешь в виду?

– А вот так, мисс.

С этими словами камердинер принялся торжественно водить руками перед лицом Эстер.

– Он проделывал это несколько минут, мисс, после чего мой хозяин погрузился в сон и стал смирным, точно ягненок. Мне совсем не нравится думать, что кто-то может вот так, с легкостью, заставить моего господина заснуть.

Эстер слушала молодого человека затаив дыхание и побелев как мел. Теперь она обрела ключ к загадке. Беспокойный разум пациента усмирило влияние гипноза, и именно под влиянием гипноза Юстас Трегонелл составил и подписал завещание, но даже не вспомнил об этом, когда пробудился. Среди книг, привезенных мистером Трегонеллом, была одна, особенно ее заинтересовавшая: «Странная история» лорда Литтона[57]. Эстер так же прочла еще один захватывающий роман этого же автора под названием «Дом и разум», поэтому знала, что такое гипноз и как он действует на сознание человека. Доктор Каррик всегда интересовался наукой и будучи человеком бесстрастным и замкнутым, вполне мог овладеть нечестивым искусством гипноза. Используя свои возможности, он вполне мог добиться составления завещания, в соответствии с которым наверняка получал гораздо больше, чем то скромное наследство, о котором рассказал Эстер. Только вот воспользоваться им при жизни Юстаса Трегонелла, который был моложе его по меньшей мере лет на восемнадцать, он не мог. Каким же недосягаемым, должно быть, казалось доктору Каррику такое желанное богатство! К тому же это написанное обманным путем завещание утратит силу в тот самый момент, когда мистер Трегонелл составит новое, а случится это уже в конце недели. Всю ночь Эстер ворочалась в постели без сна, размышляя о создавшейся ситуации и пытаясь понять мотивы поступка доктора, казавшегося ей таким же страшным преступлением, как и подделка любых документов.

Завещание составлено, и он наверняка захочет воспользоваться им как можно скорее, а значит, больше не заинтересован в том, чтобы пациент выздоровел. На это преступление его толкнула жажда денег, и теперь ему просто необходимо помешать мистеру Трегонеллу составить другое завещание. И что же он предпримет?

Что, если возьмет грех на душу и убьет его?

При мысли об этом девушку охватил панический ужас, от которого кровь леденела в жилах. Получить наследство доктор мог лишь благодаря скоропостижной смерти своего пациента. Другого способа сделать это попросту не существовало. Знания и профессия наделили его губительной властью. Он держал в своих руках ключи от жизни и смерти, и этому человеку Юстас слепо доверил свою судьбу.

Эстер твердо решила действовать. Да, она всем обязана своему кузену, но покрывать его страшные замыслы не могла.

Она поднялась, как обычно, рано, но с мучительной головной болью и дрожащими, как от лихорадки, руками, с трудом узнав в зеркале собственное изменившееся лицо.

– Только бы не заболеть, подумала Эстер. Сейчас, как никогда, ей необходимы силы и ясность ума.

Она через силу оделась, через силу спустилась к завтраку. Ей даже пришлось отказаться от мелких повседневных обязанностей вроде смахивания пыли, полировки мебели и срезания свежих цветов к столу.

День выдался безнадежно ненастным: небо было серым, проливной дождь окутывал все вокруг непроглядной пеленой, сливавшейся со свинцовой поверхностью моря, испещренной белыми островками пены на гребнях разгневанных волн. Глупо было бы надеяться, что мистер Трегонелл отправится в Плимут в такую непогоду.

Доктор Каррик с любопытством посмотрел на осунувшееся бледное лицо кузины, однако не произнес ни слова. Мистер Трегонелл, редко поднимавшийся с постели так рано, присоединился к ним за столом, прежде чем доктор успел допить свою первую чашку чая. Он сразу же заметил, что с Эстер что-то не так, и воскликнул:

– Боже правый, мисс Раштон, какой у вас болезненный вид!

– Мне действительно немного нездоровится: ночь выдалась бессонной.

– Вот как? Что же не давало тебе заснуть? – спросил доктор Каррик, пронзив кузину взглядом.

– Трудно сказать. В голову лезли всякие странные мысли. Мне покоя не давала та ужасная история, что мистер Трегонелл прочитал мне несколько дней назад.

– Да, она и впрямь жутковатая, – заметил Юстас. – Мне очень жаль: не следовало ее вам читать, – ведь можно было предположить, что ваши нервы окажутся не такими крепкими. Просто мне хотелось преподнести ее вам как произведение искусства, как шедевр в прозе.

– С моей стороны было глупо воспринимать этот рассказ как отражение реальности, – ответила Эстер.

Доктор Каррик коснулся кончиками пальцев запястья кузины, посчитал пульс и сказал:

– Тебе лучше вернуться в постель, если не хочешь всерьез разболеться. Ты вся горишь.

– Это невозможно, – возразила Эстер. – У меня очень много дел.

– Ну конечно. И почему женщине всегда кажется, что земля остановится, если она уберет руку с механизма, который заставляет ее вращаться. Я уверен, что нет таких дел, которые не могли бы подождать до завтра. Если ты переживаешь из-за обеда, наш ловкий парень Скелтер прекрасно справится. Если нужно погладить шторы из муслина или заштопать ситцевую обивку на стуле, то ты вполне сможешь сделать это, когда тебе станет лучше. Я собираюсь остаться сегодня дома, на случай если понадоблюсь. Срочных дел у меня нет, и с моей стороны было бы жестоко без лишней надобности выводить лошадь из теплого стойла в такое ненастье.

Эстер помнила немало дней, подобных сегодняшнему, когда доктор Каррик не жалел ни себя, ни свою лошадь. Ей пришлось подчиниться приказу кузена и вернуться в постель, поскольку она чувствовала себя действительно очень плохо, чтобы вступать с ним в спор. Не раздеваясь, она легла прямо поверх покрывала и поплотнее запахнула на груди толстую вязаную шаль. Несмотря на то что руки ее и голова горели, все остальное тело время от времени пронизывал холод.

Этот день показался ей самым длинным в жизни. Непрерывный стук дождевых капель по листьям платана, раскидистые ветви которого закрывали добрую половину окна спальни, неизменно угрюмое серое небо, зловещий рокот океана – все это лишь усугубляло ее и без того мрачное настроение. Эстер готова была отдать все на свете, лишь бы увидеться с Юстасом Трегонеллом и рассказать о том, что узнала, о том, чего боялась, но из-за слабости не могла подняться с постели, а даже если бы и нашла в себе силы и смелость спуститься вниз, то дежуривший внизу доктор Каррик ни за что не позволил бы ей поговорить со своим пациентом, поэтому ей не оставалось ничего иного, кроме как лежать с раскалывающейся от боли головой, мучиться от беспокойства и дожидаться наступления ночи.

Славная добрая служанка, работавшая в доме доктора Каррика, заходила к ней несколько раз и приносила бульон, к которому Эстер не могла заставить себя притронуться, и чай, так необходимый ее пересохшим губам. Она ничего не ела целый день, лишь жадно пила чай и холодную воду.

Наконец наступила ночь. Эстер слышала хлопанье дверей внизу, шаги на лестнице. Как же хорошо она изучила их все: тихие и размеренные – доктора Каррика; быстрые и тяжелые – Дэвида Скелтера; уверенные и легкие – мистера Трегонелла, суетливые – служанки Бетти. А потом все стихло. Церковные часы пробили десять. Дождь все не прекращался, и на небе не было ни звездочки.

Эстер с усилием оторвала голову от подушки, на которой пролежала целый день, медленно добрела до двери и неслышно приоткрыла ее, оставив крошечную щель, которую не заметил бы никто из проходивших мимо, затем отворила дверь чулана. Сквозь крошечное вентиляционное оконце пробивался яркий свет. Судя по всему, мистер Трегонелл еще не спал. Эстер снова подкралась к двери своей спальни и прислушалась.

Спустя десять минут до ее слуха из коридора донесся звук шагов доктора Каррика. Он тихонько постучался в дверь спальни мистера Трегонелла, получил приглашение войти, и прежде чем дверь закрылась, Эстер успела услышать, как пациент сказал:

– Честное слово, доктор, я не думаю, что мне сегодня понадобится ваша помощь: меня и без того клонит в сон.

Затем доктор захлопнул дверь, и до слуха Эстер больше не донеслось ни звука.

Она бесшумно подошла к шкафу и прильнула к слуховому оконцу. В это время дверь, ведущая на лестницу для прислуги, осторожно приоткрылась, и в коридор выскользнул Дэвид Скелтер. В чулане было очень темно, и лишь интуиция подсказала Эстер, кто именно к ней приближается. Если слуга Юстаса вскрикнет от неожиданности, ее присутствие обнаружат. Закрыв ему рот ладонью, Эстер крепко сжала его запястье и прошептала на ухо:

– Молчите! И не двигайтесь! Сегодня я буду наблюдать за происходящим вместе с вами.

Она с величайшими предосторожностями отодвинула прикрывавшую оконце заслонку и заглянула внутрь.

Юстас Трегонелл, закутанный в свой длинный бархатный халат, лежал на постели поверх покрывала в позе величайшего покоя. Доктор Каррик сидел возле его кровати и неспешно производил загадочные пассы перед сонными глазами пациента. Менее чем через четверть часа мистер Трегонелл погрузился в гипнотический сон – глубокий, спокойный, похожий на смерть.

До сего момента доктор не делал ничего дурного. Пациент согласился на это добровольно. Гипноз оказывал целительное воздействие на его рассудок и тело, и стал единственным методом лечения доктора Каррика.

– Вот и все, мисс, – прошептал Дэвид. – Теперь он уйдет, а мой хозяин будет спать до утра. Мне кажется, что это ненормально, когда один человек может заставить другого делать то, что ему нужно.

– Но ведь это не причиняет ему никакого вреда, – возразила Эстер.

Однако на этот раз доктор уходить не собирался. Повернувшись спиной к камину, минут пять он внимательно наблюдал за спящим. Эстер по-прежнему смотрела в оконце, и Дэвид не отходил от нее ни на шаг.

Доктор Каррик тем временем крадучись пересек комнату, подошел к туалетному столику и, открыв аптечку, достал какой-то пузырек.

– Это хлороформ, мисс, – шепнул Дэвид. – Я узнал этикетку.

Услышав это слово, Эстер вздрогнула, в душе ее шевельнулся страх, и она вдруг почувствовала, что очутилась на пороге чудовищного открытия.

Прильнув к уху слуги, она шепнула:

– Бегите скорее вниз, но как можно тише, отоприте уличную дверь и позвоните в колокольчик. Ну же, поторопитесь!

Парень бесшумно, поскольку на нем не было ботинок, метнулся вниз по лестнице, хотя и не понял смысла этого приказания.

Тем временем доктор Каррик вернулся к кровати, откупорил пузырек и не торопясь вылил все его содержимое на подушку прямо около носа Юстаса Трегонелла, лежавшего на боку лицом к камину. После этого осторожно, словно больного ребенка, для которого сон был единственным способом выздороветь, накрыл голову Юстаса Трегонелла легким покрывалом и некоторое время смотрел на закутанную фигуру со злобной улыбкой на устах.

В следующее мгновение перед входной дверью громко затрезвонил колокольчик.

– О господи! Кого это принесло в столь поздний час? – воскликнул доктор и поспешил прочь из комнаты, с беспокойством оглядываясь на кровать.

Едва доктор вышел в коридор, Эстер быстро отперла дверь чулана и бросилась в комнату мистера Трегонелла, откинула с его лица покрывало, выхватила из-под головы подушку, окатила его холодной водой и настежь распахнула окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, – и все это, не теряя ни секунды драгоценного времени. Несмотря на то что пролежала в постели целый день, не в состоянии оторвать голову от подушки, в эти ужасные минуты она внезапно ощутила невероятный прилив сил.

Юстас зашевелился. Сначала совсем слабо, а потом, когда Эстер плеснула ему в лицо еще немного холодной воды, медленно открыл глаза, судорожно вздохнул, поднял голову и, взглянув на нее с выражением легкого недоумения, спросил:

– Что вы делаете? Что здесь вообще происходит?

– Думаю, я только что спасла вам жизнь, – тихо ответила девушка, а через мгновение у нее внезапно закружилась голова, и она рухнула на пол рядом с кроватью, но сознания не потеряла, лишь, изрядно перепугавшись, не смогла подняться на ноги.

Вернувшись в спальню, доктор увидел свою потенциальную жертву сидящей на кровати с открытыми глазами и кузину, лежавшую без сил на полу. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: игра проиграна. Он не понимал, как такое могло случиться, что Эстер оказалась в спальне мистера Трегонелла, но было ясно, что его коварный план провалился.

– Что, черт возьми, вы со мной сделали, доктор Каррик? – воскликнул Юстас, пребывавший в не самом дружелюбном расположении духа после того, как пробудился от глубокого беспамятства мокрый до нитки. – Вы решили испытать на мне водолечение? Боже правый, почему так пахнет хлороформом? Вы что, разлили флакон?

– Вы очень беспокойно вели себя, вот я и брызнул несколько капель на вашу подушку. Ради всего святого, Эстер, что ты тут делаешь?

С огромным трудом поднявшись на ноги, девушка бесстрашно посмотрела своему кузену в глаза. Дэвид Скелтер тоже вслед за доктором поднялся наверх, и теперь стоял в дверях, готовый в любую секунду броситься на помощь хозяину.

– Я знаю, что здесь сегодня произошло, – твердо заявила Эстер, не сводя взгляда с лица доктора. – Мы с Дэвидом все видели: наблюдали за вами через окошко в двери чулана, о существовании которого вы забыли, не так ли? Я видела, как вы вылили на подушку целый пузырек хлороформа и накрыли голову своего пациента покрывалом, чтобы он задохнулся. Полагаю, такой способ убийства не оставляет следов. Вы заполучили завещание мистера Трегонелла, по которому вам отошло бы все его имущество, и вам оставалось лишь избавиться от пациента, но на этот раз вы потерпели неудачу. Дэвид, позаботьтесь о своем хозяине. Ему небезопасно оставаться в этом доме.

– Проклятье! – в ярости вскричал доктор. – Лгунья! Грязная нищенка, которую я вытащил из канавы, иначе умерла бы с голоду! Хорошенькую историю ты тут про меня сочинила! Мистер Трегонелл, Дэвид, призываю вас обоих в свидетели. Эта женщина либо безумна, либо самая отъявленная лгунья, какую когда-либо рождала на свет земля.

– Эта женщина – моя будущая жена! – заявил Юстас Трегонелл, поднимаясь с постели, чтобы поддержать покачивавшуюся от слабости девушку. – Да, Эстер, я попрошу у тебя руки и предлагаю свое сердце и свою спасенную тобой жизнь. Полагаю, для тебя это не новость, любимая. Весь последний месяц это было моим сладостным сном наяву. Дэвид, негодник, немедленно собери мои вещи. Доктор Каррик, я буду счастлив покинуть ваш гостеприимный дом завтра утром и заберу мисс Раштон с собой. До тех пор, пока церковь не сделает ее хозяйкой моего поместья, она поживет в доме нашего доброго викария. А теперь, Эстер, дорогая, ступай в свою комнату и запри дверь на засов, хотя не думаю, что доктор Каррик попытается полечить хлороформом и тебя. Он знает, что мы с Дэвидом этого не допустим.

Сбитый с толку злодей стоял бледный и едва дышал, словно внезапно превратился в мраморное изваяние, затем медленно выпрямился, глубоко вздохнул и направился к двери, но на пороге обернулся и, пристально посмотрев на своего пациента, медленно проговорил:

– В ту ночь, когда впервые увидел вас, я был лишь склонен считать вас душевно больным, теперь же у меня нет сомнений и я буду несказанно рад избавиться от такого опасного постояльца. Мой дом не предназначен для лечения безумцев, и если бы о ваших пагубных склонностях кто-то узнал, у меня непременно начались бы неприятности. Позаботьтесь о своем хозяине, Дэвид. Вскоре ему непременно понадобится смирительная рубашка.

– Это ложь, и вам об этом прекрасно известно, – дерзко возразил Скелтер.

Ранним утром мистер Трегонелл перевез Эстер в дом викария, все рассказав старому священнику, и до свадьбы препоручил ее дружеской заботе его жены и взрослых дочерей. Эстер прожила в семье своих новых друзей целый месяц, и он показался ей восхитительным долгим сном, ибо Юстас Трегонелл посвящал все свое время только ей одной.

Дом доктора Каррика опустел через нескольких часов после отъезда мистера Трегонелла. Служанке было немедленно выплачено жалованье и объявлено об увольнении без всяких объяснений. Для жителей деревни он придумал, что получил письмо из Лондона, в котором сообщалось, что его богатый родственник, намеревавшийся, вероятно, оставить ему солидное наследство, при смерти. Эта выдумка объясняла его поспешный отъезд.

Вскоре он затерялся в так хорошо знакомом ему лабиринте. Его душу терзало еще более сильное отчаяние, чем прежде. Как ни пытался он преуспеть, ничего не получалось. Похоже, он один из тех невезучих смертных, кому никогда не улыбается удача, и ни Господь, ни дьявол не смогут ему помочь.

Доктор Каррик заключил еще одну сделку с дьяволом: начал практиковать в районе с дурной репутацией, не останавливаясь ни перед чем. Какое-то время его дела шли неплохо, он даже сумел кое-что заработать, но затем разразился скандал, за которым последовало тюремное заключение и окончательное бесчестье. Доктор Каррик опустился на самое дно и уже не смог подняться на поверхность.

Что же до Эстер, то ее жизнь была исполнена бесконечного счастья. Добрую половину года супруги бороздили просторы океана, делая остановки в самых красивых портах, а в оставшееся время жили в имении Трегонеллов, где их бесконечно ценили и любили за великодушие и щедрость.