Итак, я поделился с вами субъективными размышлениями о кино, но ни в коем случае не претендую на истину в последней инстанции. И, конечно же, я продолжу размышлять, пробовать и ошибаться. А значит, мыслей станет больше, какие-то претерпят изменения, какие-то будут полностью опровергнуты жизнью, какие-то укрепятся.
Как вы помните, вторую часть книги я назвал «Файл ещё пуст…», и в глубине души мне очень хочется, чтобы после прочтения на кого-нибудь из вас снизошло вдохновение. Пусть всего один новый сценарист порадует зрителя свежей, оригинальной, захватывающей историей. Да, пусть он будет всего один. Но для меня это будет большой успех.
Я впервые не буду представлять и описывать этого новорождённого Сценариста. Пусть будет любым. Неважно, какого он будет пола, веса и возраста. Я уверен лишь в одном: у него будут гореть глаза. Они будут сверкать и искриться оттого, что его электронный файлик наполнился знаками. Это несравнимый ни с чем торжественный момент в его творческой жизни, когда белая плоскость электронных листочков начинает чернеть от мыслей и приключений, изложенных в виде упорядоченных букв. Я спешу поздравить его с этим важным шагом. Жму руку или даже неловко обнимаю. Весьма вероятно, что его новые навыки принесут ему признание в ремесленном сообществе, а возможно, и весомые гонорары. Но главное – что его сценарий порадует зрителя, что заждался хороших историй в своей прокуренной комнате. Он, как всегда, сидит на продавленном кресле. А мы, с тёплой улыбкой на лице, готовимся сказать ему: «Скоро увидимся. Мы пошли создавать новое кино для тебя». Ещё на минутку я и новоиспеченный сценарист остановимся у облезшей двери и взглянем на нашего зрителя. Он милый и наивный. Он ждёт своих эмоций. Он заплатил за них временем. А иногда – и трудовыми деньгами.
Пришла пора закрыть эту самую дверь и пойти по длинному тёмному коридору на свет. Это свет творчества и манящего успеха. Пока он ещё далеко, и в коридоре мы часто будем наталкиваться на что-то непонятное, чего мы не увидели сразу. Но перед тем, как я сделаю жест в направлении источника этого света и произнесу короткое: «В путь», – мне хочется сказать, что финальная глава моих размышлений о кино была бы нечестной, если бы я не предупредил этого нового киносоздателя. И всех вас…
Я вижу перед собой горящие глаза нового сценариста, который совсем скоро побежит на свет. И мне очень важно, глядя в них, озвучить очевидную мысль о том, что у создания фильмов, как и у любого ремесла, есть свои особенности. «В смысле? – впервые открывает рот сценарист, которого я даже не могу описать. – Какие ещё особенности? Минуточку». Его глаза темнеют, а дыхание учащается…
И в этот же момент тёмный коридор начинает наполняться людьми! Они видны не совсем отчетливо. Но по силуэтам и деталям я и новорождённый сценарист понимаем, насколько все они разные. Их одежда и причёски порой диссонируют друг с другом. Они шумные и каждый пытается что-то сказать. А главное – их так много, что свет в конце коридора становится всё меньше. Его заслоняют многочисленные тела появившихся незнакомцев.
«Э! Тихо! – кричит растерянный сценарист, с тревогой вглядывающийся в ускользающий источник света. – Кто вы все такие и почему мешаете нам идти?» Пояснить придется мне…
Дело в том, что в коридор, ведущий к успеху, зашли люди, вносящие коррективы в сценарий. В ваш будущий или уже написанный сценарий, дорогие читатели. Вот там, чуть в стороне от клокочущей толпы, стоит продюсер в дорогом пиджаке. Именно он сидел за дверью с потёртой золотой ручкой в первой части книги. Рядом с дверью, ведущей в прокуренную комнату зрителя, обосновался взъерошенный человек в пестром безвкусном шарфе поверх футболки с ярким принтом. Это режиссёр. Он нарочно стоит поближе к зрителю, показывая, что понимает его и говорит с ним на одном языке. Самые крикливые и одновременно стильные персонажи – это актеры. Их легко узнать по эффектным прическам. Рядом с продюсером появляется представитель канала – это усталый старик в молодежных кроссовках. Он уже давно работает в индустрии и, если честно, устал всем объяснять, как надо делать кино. А эта женщина небольшого роста с толстыми очками и короткой стрижкой, что идёт прямо к нам, – это редактор.
«Стоп! – ещё больше закипает сценарист. – Не нужно ко мне идти! Дайте мне сделать моё кино».
Но увы, мой дорогой мечтатель, каждый из этих людей (и это ещё не полный список!) внесёт коррективы в ваш идеальный сценарий, рождённый после прочтения книги моих размышлений. Приготовьтесь терпеть. Потому что всё будет примерно так:
Взрослая женщина редактор прочитает вашу историю первой. И сразу вспомнит пять-десять подобных. Возможно, абсолютно не похожих на вашу, по-вашему же собственному мнению. Но она весьма убедительно и точно пояснит вам, что изложенные мысли вторичны. Это было у Дюма, или Гомера, или хотя бы у Бородянского… Новоиспечённый сценарист, разумеется, начнет спорить с ней, жестикулируя и переходя на крик. Но она человек подневольный. За свою скромную зарплату она слушает подобные крики ежедневно и уже выработала иммунитет. Порой её советы даже не несут конструктива, ведь она сама уже давно не видела зрителя, что сидит с макаронами на коленках. Зато она ежедневно встречается с продюсером в дорогом костюме. И меньше всего она хочет с ним поссориться и быть уволенной. Поэтому в вашей истории она сразу отсечёт всё то, что может его расстроить или даже насторожить. Порой это будут жутко талантливые вещи. Но зачем расстраивать продюсера? А ведь вы хотите подойти к его двери с золотой ручкой? И, значит, вы исправите свою историю.
А дальше вы столкнётесь непосредственно с самим продюсером. Он задаст три-четыре коротких вопроса о ключевых поворотах и мотивациях. Это его коронные финты, которые он уже проделывал с сотней подобных сценаристов. Сценарист, словно испуганный кот, осядет на задние лапы. Он заворожённо будет слушать отточенные речи о том, почему и как не сработали несколько подобных сценариев. Услышит слова «сборы», «контент» и «целевая аудитория». И в ответ на убедительные слова продюсера будет мямлить что-то невнятное. Затем согласится и поправит сценарий ещё раз.
А после, вместе с уверенно шагающим продюсером, сценарист окажется в стеклянном кабинете у представителя канала или стриминговой платформы, который сам ни разу ничего не написал. Но при нём продюсер будет на удивление молчать и кивать любым словам. А представитель будет покачивать молодёжным кроссовком и медленно говорить, что на их канале нужно совершенно другое. Он будет весьма убедительно описывать молодого и сексуального зрителя с ноутбуком и кофе, а сценарист будет бегать глазами и бороться с головокружением. Как же так? Ведь зритель на самом деле пухлый тип с макаронами на коленках, сидящий в продавленном кресле? Но представитель канала утверждает, что знает лучше. И сценарий нужно поправить вновь.
И вот многократно переписанная история, скорректированная опытными людьми, попадает в руки к режиссёру в кричащем шарфе на шее, который совершенно не вяжется с его футболкой. Сценарист, словно подросток, дошедший до Босса в компьютерной игре, будет ждать развязки. Он искренне думает, что кино случится уже сегодня. Но это не так. Потирающий своё лицо режиссёр, допивая сотую чашку кофе, неожиданно заявит, что чувствует главного героя иначе. И он будет совсем другим. И… не приведет ни единого довода. Он просто так чувствует. Они всегда просто чувствуют. А так как он уже взял и потратил предоплату, то продюсер его никогда не уберет из проекта. Поэтому сценарист должен переписать и так распадающуюся на куски историю под неосмысленные чувства режиссёра. И он это сделает…
А после чарующего процесса под названием «кастинг» деформированный, словно походный котелок, сценарий попадет в руки актёрам. «Кино совсем близко», – думает сценарист. Но и это далеко не конец его приключений. Актёры, прочитав его гениальные диалоги, неожиданно скажут, что произнести реплику: «Я не могу забрать жизнь у той, что сама даровала жизнь», – им сложно. И они скажут просто: «Я не могу стрелять в мать». Сценарист побледнеет, захочет покончить с собой от позора, но… на его плече уже будет лежать теплая рука продюсера, который дал предоплату и актёрам. И кивком головы он даст сигнал «так надо». И сценарист безмолвно поправит некогда гениальный диалог.
«Нет! Нет! Я в это не верю!» – кричит новоиспеченный кинотворец, с которым мы вместе стоим в сумрачном коридоре. Он смотрит на меня пока ещё яркими глазами и ищет поддержки. За его спиной, словно зомби, появляются новые люди, а свет в конце коридора становится всё менее различим.
Я обнимаю его и прошу терпеть. Пока он спиной к свету и людям, только я вижу, что за его спиной уже появился оператор, который не сможет «за эти деньги» снять то, что написано «изнутри человека». Стоит менеджер по рекламе, который уверен, что интегрировать консервированный горошек в фильм о мушкетерах – это легко. Стоит гример, который вряд ли сможет сделать маску сатаны из предоставленных ему остатков грима с предыдущего проекта о красноармейцах. И, конечно же, юный, но уже очень строгий юрист, который скажет, что по новому закону показывать лодыжки нельзя и уже были случаи… А за ним многие-многие другие…
«Тогда какой смысл во всем этом?» – хором спросят меня новорождённый сценарист, отличник в вязанной жилетке, спорщик, девочка в очках и все, кто читают книгу моих размышлений.
А смысл заключается в слове «творчество», которое в ремесле сценариста занимает куда меньшую долю. Но ценится в разы больше. Словно бриллиант в короне, «творчество» кажется чем-то удивительно маленьким, но при этом именно оно несет главную ценность. Эта маленькая частица Бога, которую пытаются извлечь в многокилометровом адронном коллайдере, стоит всех мук и правок.
А в защиту всех людей, что встали на пути сценариста в сумрачном коридоре успеха, я скажу, что они искренне хотят «как лучше». Так же, как наши родители или мы сами в отношении своих детей. Мы тоже кричим, ограничиваем, заставляем делать неприятные вещи своих отпрысков, с одной лишь мыслью – «так будет лучше». Мы травмируем их. Часто наносим психологические удары. Но искренне думаем, что делаем это из лучших побуждений. Редактор, продюсер, режиссёр, актёры и все-все-все очень хотят, чтобы их детище было лучшим. И только единицы, как и идеальные родители, способны сказать ребёнку «будь собой». И ребёнок терпит, растёт, крепчает. Многие даже говорят спасибо своим родителям за то, что их пороли и заставляли чистить зубы. Хотя я с этим не совсем согласен…
Дорогой сценарист, сейчас ты, словно Герой фильма, развернешься лицом ко всем людям и препятствиям, что ждут тебя в сумрачном коридоре, и побежишь на свет. Ты Герой, и у тебя есть цель! Тебя будут хватать и окрикивать, ты будешь падать и толкаться, и подниматься вновь. Но твой путь прекрасен, потому что он закончится светом.
Ещё раз ненадолго загляни в комнату, где сидит добрый и наивный зритель, и запомни, что всё, что ты придумываешь, ты делаешь для него.
А теперь беги на свет. И готовься терпеть.
А я пойду поразмышляю над чем-нибудь ещё…
30.10.2024 14:29