Эту фразу я встречал дважды. И говорили это люди, которые считали, что в кино, в отличие от книги, достаточно придумать хороший трюк, и кассовые сборы вам обеспечены. Айсберг столкнется с самым большим лайнером в истории! Что нужно ещё для того, чтобы начать работу и получить предоплату? А нужна, как обычно, история. Простите зануду, но нам вновь нужен герой, его цель и препятствия на пути к этой цели.

Те, кто считают кино уникальным жанром, – неправы. Увы. Кино – это лишь оригинальный метод передачи информации. Более технологичный способ рассказа историй. Из правильно написанного киносценария вполне можно сделать книгу. И театральную пьесу. И даже песню. Или лонгрид в социальной сети. Да даже картину на холсте… Структура в правильном сценарии универсальна. Меняется лишь целеполагание для создателя.

Допустим, художник пишет картину. Возьмем для примера произведение великого русского творца Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Сразу оговорюсь, что я не историк, и нам не сильно важна подлинность данного события. Действительно ли Грозный убил сына, нанеся удар тяжелым тупым предметом, – не имеет значения. Как и причина ссоры. Мы примем на веру одну из распространённых версий, по которой третья жена Ивана Ивановича Елена Шереметьева стала причиной ссоры между отцом и сыном.

Итак, известная картина. Мы видим на ней Героя? Как по мне – это умирающий царевич Иван… И даже если вам главным героем кажется его отец Грозный – это не мешает продолжить мне свои рассуждения. Для меня герой на лицо – несчастный юноша, которого автор даже изобразил в светлой одежде, подчеркивая тот факт, что он на светлой стороне. Понимаем ли мы, какая у него была цель? В целом, да. Он хотел отстоять свою правду. Опять же, придерживаясь озвученной выше версии, – постоять за жену. Осознаем ли мы, кто на этой картине Антигерой? Очевидно, Иван Грозный. И мотивы его тоже лежат на поверхности. Закомплексованный царь хочет отстоять своё право на истину, хочет вразумить младшего по возрасту и званию. Он хочет, чтобы ему подчинялись и не задавали глупых вопросов. Видим ли мы боль от ошибки, совершенной злодеем? Да. Понимаем ли мы, что он раскаялся? Я как минимум это вижу… Понимаем ли мы, что герой совершил подвиг, принеся себя в жертву? Безусловно. Он заставил отца раскаяться.

Всё те же эмоции и мотивы хороший кинотворец сможет перенести на довольно интересное кино. Для этого стоит лишь воспользоваться средствами, которые есть в этом виде искусства и которых не было у гениального Репина.

Может условный автор посвятить десяток сцен тому, как юный царевич и его жена Елена обсуждают регулярные нападки батюшки Грозного? Может сценарист параллельно показать участие скверного Монарха в казни, чтобы сформировать у зрителя образ безжалостного правителя? Может описать, как молодой Иван Иванович идет просить совета у священника и тем самым показать чистоту намерений юноши? Можно в нескольких сценах показать, как купцы дарят царю тот самый злосчастный посох, который из взятки превратится в смертоносное оружие? Просто творчески поменяв подход к изложению истории, мы из картины на холсте смогли соорудить симпатичный короткометражный фильм. Что доказывает простой постулат – сюжеты можно интерпретировать в различной форме, главное, чтобы в истории был герой, его цель и тот, кто ему мешает. Именно поэтому книга моих размышлений и носит такое название.

«С картиной понятно – она тоже визуальное произведение, как и кино, – устало ворчит полюбившийся нам спорщик, которого мы ранее уже ставили на место в одиннадцати главах. – Но книга, она же состоит из чёрных букв на белой бумаге?» В такие моменты улыбаются все присутствующие, потому что ответ очевиден. Но всё же его важно проговорить. А вот почему, вы узнаете ниже.

Ответ на вопрос утомившегося и утомившего нас спорщика прост: книги влияют не на глаза, а на фантазию. Поэтому в них, в отличие от сценария, кратно увеличена описательная часть. Авторы должны ярко и со вкусом описывать действия героев, их быт, одежду, и даже погоду, чтобы читатель начал это представлять. У автора книги нет возможности снять по этому тексту фильм, наложить музыку и показать на широком экране. Содержание книги каждый представляет по-своему и в этом уникальность этого вида искусства. Но герои, их цели и их препятствия, в книгах и кино, не отличаются ничем. Сценарий – это история, изложенная в своем определенном стиле и при помощи своих уникальных инструментов.

И вот теперь обсудим, почему же важно проговорить в этой главе вроде бы довольно понятные вещи: «Книга отличается от киносценария более детализированным описанием, но структурно они идентичны». Дело в том, что размышления, изложенные мной ниже, помогут кинотворцам более правильно оформлять свои сценарии. Несмотря на высокопарные примеры, эта глава банально про оформление текста. Говоря упрощенно, киносценарий сильно ближе к чертежу. И в этом завершающем разделе первой части книги мы подумаем, как отсечь всё лишнее в хорошем сценарии.

Ответьте себе на вопрос: для кого пишется книга? Разумеется, для читателей. А для кого пишется сценарий? «Для зрителей!» – торопится быть первой скромная девочка в очках. Нет. Я вынужден расстроить и её, и тех, кто думает так же. Для зрителя мы снимаем кино. Мы – это большая команда, состоящая из режиссёра, оператора, композитора, гафера, гримёра, костюмера и множества других важных специалистов. Для зрителя предназначается аудиовизуальное произведение, которое выходит на экране.

А вот сценарий мы пишем для тех, кто кино делает. Как раз для тех самых: режиссёра, оператора, композитора, гафера, гримёра, костюмера и, конечно же, для актёров. Ваш сценарий – это план работы для них. Это инструкция. Это задача, которую вы для них ставите. И это важно понимать.

В очередной раз нам помогут примеры из сказок. Но в этот раз мы возьмем небольшой фрагмент из довольно сложного текста Льюиса Кэрролла «Алиса в стране чудес»:

«… Алиса сидела и размышляла, не встать ли ей и не нарвать ли цветов для венка; мысли её текли медленно и несвязно – от жары её клонило в сон. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подниматься?

Вдруг мимо пробежал белый кролик с красными глазами. Конечно, ничего удивительного в этом не было. Правда, Кролик на бегу говорил:

– Ах, боже мой, боже мой! Я опаздываю.

Но и это не показалось Алисе особенно странным. (Вспоминая об этом позже, она подумала, что ей следовало бы удивиться, однако в тот миг всё казалось ей вполне естественным.) Но, когда Кролик вдруг вынул часы из жилетного кармана и, взглянув на них, помчался дальше, Алиса вскочила на ноги…»

Этот прекрасный текст написан, однозначно, для читателя. И он создает очень сильные и точные образы. Он даже передаёт нам темп, в котором находится героиня по началу истории. «…от жары её клонило в сон. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подниматься?..» Читая это описание, мы буквально сами хотим потянуться и даже зевнуть. Автор всё сделал правильно.

А теперь давайте представим, что точно таким же слогом написан сценарий, который мы обсуждаем в большой комнате с длинным столом, за которым сидят главы производственных цехов. Тут и вечно нечёсаный режиссёр, и оператор в чёрной бейсболке с лаконичной надписью, и художник-постановщик с измазанными в чём-то руками, и гафер в штанах с большим количеством карманов, супервайзер по компьютерной графике сразу с открытым ноутбуком, эффектная гримёрша и чрезмерно яркая художница по костюмам. Сценарист читает текст, иногда делая паузы, чтобы присутствующие могли задать важные производственные вопросы:

– …Алиса сидела и размышляла, не встать ли ей и не нарвать ли цветов для венка, – вкрадчиво начинает читать сценарист, – мысли её текли медленно и несвязно…

– Простите, – поднимает руку супервайзер по компьютерной графике, – мысли наш отдел рисует или кто?

– Какие мысли? – теряется сценарист.

– Ну, вы написали «мысли её текли медленно и несвязно…». Это анимация? Или инфографика? Или мультик хотим?

– Ничего мы не хотим, – зевает нечёсаный режиссёр, – Алиса просто сидит.

– А зачем тогда это написано? – ворчит супервайзер.

– Уберём, – шепчет сценарист. Делает пометку в тексте и продолжает читать: – «…От жары её клонило в сон. Конечно, сплести венок было бы очень приятно, но стоит ли ради этого подниматься?

Вдруг мимо пробежал белый кролик с красными глазами.

Конечно, ничего удивительного в этом не было…»

– Хотел спросить, – задумчиво произносит режиссёр, – в сценарии написано: «…Конечно, ничего удивительного в этом не было…» Как вы видели эту актёрскую оценку?

– Что, простите? – опять теряется сценарист.

– Ну, актёр как это должен сыграть? – раздражается нечёсаный. – Мне ему что сказать? Сиди и делай вид, что ничего удивительного нет?

– Ну, типа да…

– Кадр будет пустой, – вмешивается оператор в чёрной бейсболке, – может, хотя бы светом поиграем? Типа солнечный зайчик на её лице, но её это не удивляет.

– Это дополнительный прибор, – пожимает плечами гафер в штанах с тысячей карманов.

– Да не надо никакого зайчика на лице… – мямлит сценарист. – Уберём.

– А вот это вы как видели? – режиссёр читает со своего экземпляра в твёрдой обложке, – «…Вспоминая об этом позже, она подумала, что ей следовало бы удивиться, однако в тот миг всё казалось ей вполне естественным…» Это флешбэк? Кому она это говорит?

– И где? – поддерживает вопрос художник-постановщик с не отмытыми от краски руками.

– Да это не флешбэк… – окончательно тухнет сценарист, – просто написали…

– В смысле – просто? – практически хором произносит вся группа.

– Я прошу прощения, – уточняет эффектная гример, пробиваясь через общий гвалт. – Красные глаза у кролика полностью или только белки́?

– Полностью, наверное… – уже едва слышно защищается сценарист.

– Только белки, думаю, – вмешивается режиссёр. – У нас сказка, а не хоррор.

После этого он продолжает читать, поднимая темп, все хотят домой.

– …Но, когда Кролик вдруг вынул часы из жилетного кармана…

– Карман с жилеткой, – записывает что-то художник по костюмам и поднимет глаза, – справа? Слева?

– Кролик правша или левша у вас, по задумке? – задает прямой вопрос режиссёр.

– Не знаю…

Режиссёр вздыхает, саркастично поглядывая на бледнеющего сценариста, и читает финальное предложение.

– «…и, взглянув на них, помчался дальше, Алиса вскочила на ноги». Ну, тут всё понятно. Вскочила и побежала.

Оператор кивает.

– Ну, хоть тут всё понятно… – говорит сценарист и падает в обморок.

Примерно так и произойдет на производственной читке вашего сценария, если не привести его к правильному виду. И дело тут вовсе не в шрифтах, отступах и заголовках. Для форматирования текста давно уже есть весьма удобные шаблоны и бесплатные программы. Дело в целеполагании. Ваша задача – правильно поставить задачи перед производственными цехами будущего фильма. Они очень хотят воплотить ваш сценарий в жизнь. Правда. И чем точнее вы опишете задачу, тем будет лучше для производства. И для вашего фильма.

Именно поэтому тот же отрывок из текста великого Льюиса Кэрролла будет выглядеть у вас в сценарии примерно так:

1. НАТ. ЛУГ. УТРО.

АЛИСА, КРОЛИК

Алиса задумчиво сидит на траве. Зевает.

Неожиданно в кадр вбегает белый кролик (Красные глаза. В жилетке с нагрудным карманом справа).

КРОЛИК

Ах, боже мой,

боже мой!

Я опаздываю.

Кролик вынимает старомодные часы из жилетного кармана. Смотрит на них. Оценка – ужас. Выбегает из кадра.

Алиса – удивление. Встает и бежит за кроликом.

Конечно, возможны детали и особенности оформления в разных компаниях и сценарных группах. Но в общих чертах, поверьте, сцена должна быть похожа на эту.

Послушав меня внимательно, юный спорщик, которого я встречаю на каждом мастер-классе, набирает в грудь воздух. Он готов в последний раз попытаться вступить со мной в жаркий словесный поединок. «Послушайте… – то ли угрожает, то ли умоляет он, – …в начале главы вы как раз иронизировали над людьми, которые считали, что в кино, в отличие от книги, достаточно придумать хороший трюк. Вы высмеивали тех, кто упрощает. А теперь сами просите упростить текст».

Я встаю. Забираю кружку, в которой больше нет кофе, и мысленно говорю ему: «Отвали, а». А вслух озвучиваю мысль, сформулированную ранее. Книга и сценарий имеют одинаковую структуру. И там, и там есть герой, его цель и препятствие. Только книгу вы пишете так, чтобы поразить отвечающие за фантазию центры в мозге у читателя. А сценарий вы пишите для трудяг с усталыми глазами, которые хотят снять кино по этому документу.

УПРАЖНЕНИЕ К ГЛАВЕ:

1. Придумайте историю или зафиксируйте на бумаге ранее придуманную.

2. Найдите в глобальной сети любую бесплатную программу для форматирования текста и оформите сценарий по «американскому» шаблону.

3. Прочитайте этот сценарий, как минимум, глазами пяти важных служб. Как режиссёр.

* * *

Здесь на данный момент я завершу первую часть своих размышлений. Весьма вероятно, что спустя какое-то время я дополню её. Или даже сделаю такие дополнения регулярными. Всё зависит от частоты встреч с реальными людьми и забавного однообразия их вопросов.

Писать о том, что прочитанные двенадцать глав позволят вам без стука заходить в ту самую дверь со стёртой золотой ручкой, за которой сидит усталый от денег и славы продюсер, я тоже пока не посмею. Эта книга должна пройти проверку временем. Но в любом случае я бы очень хотел быть полезным всем, кто встаёт на путь производства кино. Ведь это на момент изложения моих размышлений самое яркое искусство на земле. И это мое право – считать его таким, потому что книга состоит только из моих мыслей. И во второй части книги этот принцип не изменится.