Свой странный маскарад Иван Васильевич Грозный разыгрывал как раз в период своего брака с Анной Григорьевной. И пора вернуться к ее несчастной судьбе.

Мы практически ничего не знаем об их недолгой совместной жизни. Ясно одно: никакого политического веса его супруга не имела и на дела государства не влияла. Детей у них не было. Судя по всему, Иван Грозный довольно быстро начал тяготиться своим очередным браком. Советский и российский историк Руслан Скрынников писал:

«Первые признаки надвигающейся опалы появились сразу после свадьбы Анны. В промежуток времени между 15 и 28 апреля 1575 года Василий Умной и двое братьев царицы Анны Григорий и Назарий Васильчиковы дали вклад в Троице-Сергиев монастырь по 50 рублей каждый. То был знак надвигавшейся опалы».

Примерно через год с момента бракосочетания Иван Васильевич окончательно охладел к супруге. Анну Григорьевну насильно постригли в монахини в суздальском Покровском монастыре, как, по всей вероятности, и ее предшественницу Колтовскую. Неизвестно, под каким именем она была пострижена.

А вскоре после этого – в конце 1576 года или в январе 1577 года – Анна Васильчикова скончалась. Это известно, поскольку царь разослал по монастырям вклады на помин ее души общей суммой в 850 рублей. Похоронили Анну в усыпальнице под Покровским собором Суздаля.

Было официально объявлено, что причиной смерти стала «грудная болезнь». Но не обошлось без подозрений, что смерть опальной царицы была насильственной, как и у многих ее предшественниц.

Но это вряд ли. Для окружения царя Ивана Васильевича сосланная в монастырь девушка не представляла никакой угрозы. Да и сам царь, если бы хотел ее извести, сделал бы это не церемонясь, прямо у себя во дворце. Так что едва ли смерть Анны Васильчиковой случилась не по естественным причинам. Скорее всего, хрупкий цветочек просто не прижился в суровой монастырской почве.

Но и лукавством будет сказать, что Грозный хотя бы для виду переживал из-за скоротечного ухода Анны Григорьевны из жизни. По-видимому, царь остался совершенно равнодушен к произошедшему. Каждая новая женщина значила в его жизни все меньше, и они сменяли друг друга, не оставляя следа в его сердце. Так что Иван Васильевич ограничился в отношении Анны тем, что выделил деньги на помин ее души и на этом перелистнул очередную страницу своей любовной книги.

Что касается народных любви и скорби, то их, судя по всему, тоже не было. Во-первых, это была уже пятая царская жена – ну сколько можно горевать по каждой? Так и слез не напасешься. Это во‐первых. А во‐вторых, народ Анну Васильчикову и за царицу-то не особо признавал. В умах современников она была скорее наложницей государя, чем законной супругой.

В 1972 году в Покровской церкви, где похоронили Анну Васильчикову, было произведено вскрытие ее захоронения. Вскрытие проводилось без «открытого листа», так что отчет о нем не сохранился, за исключением некоторых фотографий и материалов. Юрганов приводит такие сведения:

«По экспертизе А. К. Елкиной, блестящего знатока средневековых тканей, волосник А. Г. Васильчиковой сделан из очелья червчатого (малинового) шелка с золотным шитьем; вышитый орнамент представляет семь древ жизни; верхняя часть очелья сделана из полосы кружев, сшитых кольцом; рисунок кружев – ромбы плотного плетения из червчатого шелка; узор ромба заполнен нитями пряденого золота. Покров – из камки итальянского производства; в узоре – символика власти. Окутана была Васильчикова в саван из алой итальянской камки с восточным орнаментом, также символизирующим царскую власть. Употребление шелка, крашенного кармином, пряденого золота в предметах одежды указывает на высший статус погребенной. Таким образом, и характер погребения указывает на то, что ее хоронили как царицу».

Несколько слов о судьбе покровителя Анны Григорьевны – Василия Умного-Колычева. В 1575 году он попал в царскую опалу по неизвестным причинам (поэтому и делал вклады на помин своей души, подозревая возможную скорую смерть). В августе того же года он был казнен. Вместе с ним царь казнил и многих других своих недавних приближенных, включая князя Бориса Тулупова – того самого, который ранее породнился с царем через Колтовскую и был очень нелюбим за это Малютой Скуратовым.

А еще в том же 1575 году началось восхождение политического деятеля, которому спустя годы предстояло стать русским царем, – Бориса Годунова. Именно он получил вотчины Тулупова после его казни. Можно предположить, что к опале и смерти Тулупова Борис Федорович имел прямое отношение. Не зря же он и сам был из бывших опричников.

Годунов имел все шансы на политический успех. Во-первых, он был женат на дочери уже покойного к тому времени Малюты Скуратова Марии Григорьевне Скуратовой-Бельской. Во-вторых, его сестра Ирина вышла замуж за сына Ивана Грозного – царевича Федора Ивановича, так что Годунов еще и породнился с государем.

А в‐третьих, Борис Федорович по самой своей природе был хитрым, умным, осторожным политиком. Ему удавалось одновременно быть на глазах у Грозного и при этом не слишком привлекать к себе его внимание, чтобы не вызывать подозрений. И в последние годы жизни Ивана Васильевича Годунов обретал все большее влияние на царя.

Такова была обстановка при дворе на момент расставания Ивана Грозного с Анной Васильчиковой и ее смерти. В целом, все по-старому: доносы, предательства, интриги, жестокие пытки и казни, борьба за сферы влияния, атмосфера страха и подозрительности. Так прошли и следующие несколько лет до бракосочетания государя с его последней, шестой женой Марией Нагой.