Всё началось с Влада. Когда он устроился на работу в соседний отдел, развёл активность. Такой крепкий, чуть выше меня ростом. Всё везде успевал. Сначала перезнакомился с ребятами из всех отделов, рассказывал много интересного…

А потом он придумал играть в настольные игры в обед. Надо сказать, что в обед мы просто ели и болтали безо всяких дополнительных занятий. Набегаешься в рабочее время по этажам, корпусам с документами, так и делать ничего не захочется. Только поесть борща с белым хлебушком. Какие уж там игры? Посидеть бы, отдохнуть. Мы просто привыкли к уютной ежедневной рутине.

– А давайте скинемся на настолки и сыграем как-нибудь, – предложил Влад. – У меня в одном магазине скидка есть…

– А какую настолку ты хочешь взять? – поинтересовалась Алиса, инженер-конструктор из отдела Влада, поправив очки. – Я даже не знаю, какие бывают. Давно не играла.

– Можно UNO, например, Alias там… Давайте! Будет весело, – убеждал Влад.

– Хорошо. А по сколько скидываемся? Кто вообще будет играть? – Эля, как всегда, умела найти главное, она давно работала на заводе вместе с Алисой. – Я в деле. Может, ребят позовём?

– Отлично. С вас – народ, с меня – игра. Деньги потом поделим, – оживился Влад и убежал по делам.

Алиса с Элей давно работали вместе и, казалось бы, знали друг о друге всё. Алиса – крутой инженер, отлично разбиралась в технике и в книгах. А ещё заряжала нас своей жизнерадостностью и отличным настроением. Эля же более сдержанная и строгая. Она, как и я, отвечала за делопроизводство, только у себя. Девчонки создавали гармонию противоположными характерами.

Вот так быстро всё и решили. А то работа, работа – надо же переключаться иногда, отдыхать. Раньше я даже не задумывалась об этом. Просто плыла по течению смены: пришла, пообедала, ушла.

На прежнем месте такого совсем не было. Хоть у нас в отделе и работали ребята ненамного старше меня, они обедали в столовой и общались в своём собственном кружке. Парням было интереснее иногда покидаться друг в друга ластиками, чем поболтать со мной. А так как наши комнаты находились далеко от основного управления, то и подружиться с кем-то из коллег из других подразделений мне просто не представлялось возможности. Грустно, но я привыкла.

Здесь же огромный зал с множеством разных людей. И весело, и тяжело одновременно. С одной стороны – есть добрые коллеги, а с другой – ты постоянно на виду, и это угнетает. Я с трудом приспосабливалась.

Влад принёс пару игр: UNO и какую-то со словами. Мы решили пойти в стендовую, в обед там никого не было. Ко мне, Владу, Эле и Алисе присоединилась Тоня с шестого этажа – её позвала я. Она ходила обедать в нашу чайную. Однажды мы разговорились и выяснили, что нам обеим нравится сериал «Молодой Папа» и ситкомы типа «Теории большого взрыва». Слово за слово – и вот она сидит с нами за картами.

Сначала мы попробовали игру со словами, но никто особо не вдохновился. Тогда Влад достал колоду с UNO. Мы развернули инструкцию и принялись разбираться. По аналогии с игральными картами в колоде UNO было четыре цвета: красный, синий, жёлтый и зелёный. Всего-то и надо было скинуть карты с рук, успев крикнуть «Уно!» раньше соперников, иначе придётся брать две карты и продолжать.

Влад раздал карты. Игра началась.

– А мне сейчас какую карту кидать?

– А «плюс два» что значит?

– А для чего кружок?

– Это чтобы выбрать любой цвет, который хочешь…

– Уно! Я выиграл! – радовался Влад.

Ещё бы, ведь он играл лучше всех!

Шуршали и летали карты и инструкция – мы с Алисой и Элей возились с правилами. Что, кому и куда кидать, брать ли карты из колоды. Кого можно завалить картами, а кому разрешить играть. И целого обеда не хватит.

– Ну что, девчонки, завтра играем? – поинтересовался Влад.

– Да, классно! Только давайте в следующий раз в чайной соберёмся, – предложила Эля. – Там и стульев больше, и стол свободнее.

На том и порешили. Теперь, чтобы сыграть в UNO, приходилось обедать пораньше. Иначе как успевать?

Сама игра напоминала мне карточную «Мавру», ведь там тоже нужно было избавляться от карт. С одной лишь разницей, что проигравшие в «Мавре» подсчитывали очки и играли до тех пор, пока кто-то не наберёт больше ста одного.

В UNO же проигрывал только один, оставшийся с картами. Его или закидывали во время кона, или же он сам упускал шанс на победу, не успевая крикнуть «Уно!» раньше соперников. Ноль мгновенно превращался в пару карт, и игра продолжалась.

Иногда проигрывать было обидно. Однажды меня завалили картами и блокировками так, что я гневно пыхтела, наполовину спрятав лицо за веером карт. Ведь хуже всего, что ничего нельзя сделать. Только я должна сделать ход, как соперник блокировал меня. Это просто издевательство!

Влад позвал играть с нами ребят из своего отдела: Макса, Пашу и Лёню. Эля рассказывала, что они пришли работать практически одновременно, потому и ходили почти всё время вместе. Амбициозный Макс мечтал о кресле начальника:

– Здесь всё неправильно организовано. Когда я стану начальником, всё поменяю.

И сколько нам этого ждать?

Паша же, напротив, был тих и скромен. Ходил с ребятами за компанию. Ведомый Максом, он даже мог проиграть ему.

Лёня любил хитрить и манипулировать. Он умело втягивал в игру тех, кого хотел, пытаясь выжать из неё всё. Иногда получалось, иногда не очень. Мешал кто-нибудь из нас.

Так наша компания разрослась до восьми человек. Иногда к нам присоединялись и другие коллеги, которым повезло обедать во время игры. Что говорить, шумели мы знатно.

– Кинуть тебе «плюс два», или поживёшь пока? – хитро интересовался Лёня у Макса.

– Лёня, ты задолбал! – психовал Макс, сидя с мини-колодой в руках.

Макс совершенно не умел проигрывать и каждый раз бесился, когда чувствовал приближающийся провал. Да ещё и с Лёней они будто что-то не поделили: вечно цапались при нас.

Лёня всё-таки кинул «плюс два». Ему нравилось кого-нибудь завалить. Однажды я заметила, как Лёня подглядывает в Элины карты. А потом наши взгляды встретились. Я даже сказала вслух:

– Лёня! Не подсматривай!

Наверное, Лёне не понравилось, что его застукали, поскольку позже он не раз пытался меня задеть: заставлял брать лишние карты, подговаривал соседей по столу закидать меня. Я всегда выступала за честную игру, но в тот момент ничего не успела сделать.

Влад был самым опытным игроком в нашей компании. Хранитель колоды, он всегда первый раздавал карты. Объектом его повышенного внимания в игре стала Тоня. Жарче битв в финале UNO, чем у этих двоих, я не видела.

– Красный хочу, – Влад положил карту с четырёхцветным кругом, которая позволяла «заказать» нужный цвет сопернику.

– Да блин! – пыхтела Тоня, беря очередную карту. – Нету.

– Уно! Я выиграл! – Влад приплясывал на месте. – Ну что, Антонина, снова ты раздаёшь. И всегда будешь раздавать…

– Это мы ещё посмотрим, – разозлилась Тоня, сгребая карты.

И только Паша оставался самым тихим и спокойным, за что огромное ему спасибо. Он просто играл: радовался, когда скидывал карты с рук, немного печалился из-за проигрышей. Паша не хотел никого намеренно заваливать, разве что Макса, и то по-дружески. Всё же мы просто играли в своё удовольствие без ставок и призов.

Иногда к нам забегала Аня, она работала с заказчиками, которые сидели на заводе. Она была строгой, но справедливой. Антоха, мой сосед, с ней подружился. Так сложилось, что Аню никто специально картами не закидывал, никто с ней не спорил. Вот уж воистину счастливый человек – она приходила, играла, хохотала с нами и уходила к себе. Именно Аня и назвала наш маленький уютный кружок «Клубом UNOнистов».

Разноцветные карты летали по столу туда-сюда. С разных сторон раздавались крики «Уно!». Вот зелёная девятка покрыла жёлтую. А тут кто-то захотел сменить цвет на синий, положив разноцветный круг.

Коалиции, завоевания, стратегии, ловкость и наглость – всё это UNO. Кто-то скажет: «Это всего лишь карты». Я отвечу: «И отдых тоже».

Мой опыт в «Мавре» помогал мне, но всё же UNO – более непредсказуемая история. Я никогда не знала, какие цвета выпадут мне и будут ли они в игре. А уж настроение коллег вообще спрогнозировать не получалось. В один день меня могли завалить, а в другой я с лёгкостью первая выходила из игры. В этом была своя особенная прелесть.

Но даже классные развлечения быстро приедались. В какой-то момент обеденные игры стали тяготить меня. Я уже не так радовалась выигрышам, а постоянные пикировки то с Лёней, то с Владом утомляли. Мне просто хотелось отдохнуть от людей, помолчать, полистать ленту соцсетей в телефоне. Ведь я сидела в проходе на самом виду, мне просто необходимы были перерывы в общении.

– Саша, пойдём, мы ведь так ждём, – уговаривала Алиса. – Ну пожалуйста!

И я шла. Добрая была и наивная. И всё же мне очень хотелось побыть одной. Роскошь эту я позволяла себе на прежнем месте. Но здесь в рабочее время это невозможно; в обед же так тихо и никого нет… Почему-то если Эля не приходила играть или тот же Влад, никто ничего не говорил. Только Саша выслушивала упреки за прогулы.

– А почему ты не пришла?

– А мы сегодня огромной толпой собирались, а тебя не было. Одиннадцать человек пришло. Было классно!

– Когда ты уже дочитаешь свою книгу и сыграешь с нами? – В тот момент у меня появилась отмазка: в обед я дочитывала заключительную часть одной книжной серии.

– Да хватит меня доставать! Надоели! – психанула я и ушла.

Я снова чувствовала давление на работе. Я и подумать не могла, что люди не умеют слушать. И зачем им я? Сливать негатив? Самоутверждаться за счёт победы? Или я такая классная в общении? Не знаю. В такие моменты я задумывалась об увольнении. Я часто о нём размышляла. Жизненная энергия медленно утекала сквозь пальцы. Радость в сердце гасла, не успевая разгореться. Так много слоёв давило.

Вот перешла я на новую работу, и долго мне всё нравилось. Дорога без пересадок, коллеги, зарплата, задачи. Время летело, затягивало в круговорот.

Задачи начали множиться в геометрической прогрессии. А зарплата застыла на прежнем уровне. Я начала чувствовать, что ресурсов не хватает. Силы покидали меня: я отдавала работе всё. О какой радости может идти речь, если я просто лежала дома после смены.

Казалось, отпуск решил бы проблему. Но нет. Всё вернулось к исходной точке.

Я бы привыкла к ритму, наверное. Смирилась бы с положением вещей… Но случайно увидела чужой зарплатный квиток. Я тогда обсуждала что-то с Романовым и бросила взгляд на соседний стол, за ним сидел коллега, который недавно к нам устроился. Мне стало любопытно, и я прочла чужие цифры. Ничего хорошего для себя я оттуда не почерпнула: его оклад да и зарплата оказались выше моей, хотя категория ниже.

Как? Почему? Я даже работаю больше его. Меня обманули. Говорили: хорошо работаешь – много получишь. Враньё. И я решила действовать. Для начала поговорить с начальником, попросить его повысить мне оклад. Ну и параллельно искать новое место.

– Николай Сергеевич, тут такое дело… – Не лучшее начало для серьёзного разговора. – Скажите, я же хорошо работаю?

– Да, Александра. Ты молодец.

– Повысьте мне оклад, пожалуйста. Хотя бы просто переведите на следующую зарплатную вилку. Я считаю, что заслужила.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать.

– Спасибо, – окрылённая, я полетела к себе.

Сказать, что босс поспособствовал моему благосостоянию сразу, – значит обмануть. Первый месяц я на что-то надеялась, но в ответ была тишина. Я очень терпеливая, могу ждать очень долго. Но всему есть предел, особенно моему здоровью.

После ковида иммунитет ослаб настолько, что я начала часто болеть. Мне ещё долго ставили диагноз «ОРВИ». Никакого разнообразия. В нашем зале легко было подхватить вирус: народа много, ещё чужие ходят.

Всё бы ничего, если бы не бронхит. Сначала мокрота после простуды: вроде остаточного явления. А потом она не проходила и не проходила. Я забила тревогу и побежала по врачам. Миллионы баночек, пробирочек с анализами. Никто не мог сказать, что со мной, пока я не сходила к пульмонологу. Диагноз очевиден: хронический бронхит. В Челябинске многие им страдали из-за грязного воздуха.

Ингаляции, таблетки, чаи, врачи… По кругу. Деньги утекали. Казалось, что я откашляла все внутренности. Ни конца ни края этому. Какая тут работа?

Конечно, я ходила, когда не болела. Но кашлять не переставала. Температуры нет и ладно, хрен с ней, с мокротой. Так меня выписывали.

В перерывах между больничными я вспомнила об обещании Николая Сергеевича:

– Скажите, пожалуйста, что там с моей зарплатой?

– Разберёмся, Александра. Не переживай. Всё будет хорошо.

Что-то новенькое. Я подожду. С нашим начальником многие процессы медленно ползли, особенно неинженерные.

Терпения моего хватило ненадолго. И я принялась узнавать у Николая Сергеевича чуть ли не раз в две недели. Не люблю такое. Но это – дело принципа и моих денег.

Я была счастлива, когда увидела служебную записку на кадровиков, где он просил поднять мне и ещё нескольким коллегам зарплату. Машина сдвинулась с места. Я выбила-таки себе повышение. Всяко лучше, чем на прежней работе, где экономили на всём и на всех.

Зато у нас экономили на инфраструктуре. На нашем этаже было два женских туалета по две кабинки в каждом. Технически – по три, но оставшиеся оккупировали уборщицы под мётлы и котлы, в которых варили нерадивых, ходящих по чистому коллег. Они определённо считали себя одной из высших каст. От указаний, где ходить, до замечаний про внешний вид сослуживцев. Да, убирать огромные помещения – тяжёлый труд, я прекрасно понимала, но есть же хоть какие-то грани разумного?

Наша уборщица Клавдия на всё имела собственное мнение и резво его высказывала, не заботясь об окружающих. Она звонила с наших рабочих телефонов, пользовалась нашей бумагой. По её словам, с разрешения коллег. Направо и налево выносились суждения про курение, одежду и религию. Казалось, что вот-вот Клавдия расскажет главному конструктору, как вести дела.

Однажды у нас из чайной пропало мусорное ведро. Возможно, его забрали те же люди, что воровали контейнеры с едой из холодильника и шоколадки из буфета. Но я решила сначала спросить у уборщицы, она же ходит, всё знает.

– Клавдия, скажите, пожалуйста, вы не знаете, где мусорное ведро?

– Это я убрала. А то есть у вас такие товарищи, которые льют воду. Что я только не делала! И говорила, и объявление писала, и жаловалась. Всё без толку. А мне как убирать потом?

– Хорошо. Вам кто-то из начальства разрешил? А мы как же?

– Я говорила им. А вы делайте что хотите! – категорично заявила Клавдия.

Я хотела было что-то уточнить, но не стала: с ней спорить бесполезно. Отсутствие ведра – явно её инициатива. Чайная, считай, кухня – ведро там быть должно.

Через несколько дней волшебным образом ведро материализовалось на прежнем месте. Как? Почему? Кто-то внушил Клавдии правильные мысли, или она смягчилась? Загадка. Но спасибо добрым людям.

Если ведро вернулось, то контейнеры с едой пропадали. Однажды я не обнаружила свой в холодильнике и была вынуждена отправиться обедать в столовую.

– Да чтоб у вора моя картошка комом в горле встала! – злилась я.

Хрен с ней, с едой, контейнер бы отдал. Козёл! Я даже оставила записку с призывом вернуть на холодильнике. Но, естественно, никто не обратил внимания.

У коллег пропадала колбаса, батончики. У меня увели ещё один контейнер. Оксана Витальевна предположила:

– Это мужик. Он, наверное, не посмотрел и взял что было. У него, поди, такой же.

Ну конечно! Несколько раз перепутал!

Вора мы не поймали. Даже не представляли, как это сделать. Да кто из этой кучи людей мог красть еду? Зато в чайной установили камеру и направили её на холодильник.

Первое время воровство действительно прекратилось. Видать, испугались. Но потом из буфета стали пропадать шоколадки, печенья и зефирки. Объявилась крыса-сладкоежка.

А вот туалеты, к сожалению, никто ремонтировать не собирался, несмотря на служебные записки. Живи, десятая площадка, как хочешь, а пыль в глаза гостям мы пустить сумеем.

И мы жили. Работали. Как умели. Честно делали что могли.

Потихоньку наш клуб стал терять своих членов. Первым откололся «основатель» – Влада забрали в армию. Да и перед своим уходом он начал реже играть. И никто не возмущался его отсутствием. Колода UNO перекочевала в ящик Алисы.

Иногда к нам присоединялись Лёша и Дима из Алисиного отдела. А однажды я даже уговорила сыграть с нами Оксану Витальевну. Жизнь продолжалась. Смены начинались и заканчивались. Обеды проходили так же весело, как и раньше.

Потом уволилась Тоня. Она как-то призналась, что устала здесь работать. Ей хотелось развиваться, узнавать новое. Да и зарплата её не устраивала. Тоня ушла тихо, угостив нас пирожными на прощание.

Когда увольнялся кто-то из коллег, я всегда спрашивала себя: «Когда же я?» Ответа не было. Обидно, что никак не найду себе что-нибудь по душе. Но я верила в лучшее. Я вновь перманентно просматривала вакансии в приложении, пристально вчитываясь в адреса, чтобы не ездить за тридевять земель от дома, как на прежней работе. Но пока ничего не отыскала.

Ушёл Макс. Он мечтал о должности руководителя и высокой зарплате. Здесь ему ничего не нравилось. И, по словам Эли, он относился к своим обязанностям спустя рукава. Макс уходил несколько пафосно, рассказывая всем любопытным про новое место:

– Меня там ставят на позицию начальника участка. И зарплату обещали больше, чем здесь. Заживём!

Мы стали реже собираться. Колода к тому моменту переехала в ящик Лёни. Мы с Алисой просто приходили в чайную поесть и поболтать о книгах. Даже устраивали небольшие совместные чтения на двоих. Эле и Паше тоже всё меньше хотелось играть. Аню завалили работой, и в обед ей было не до нас.

Вот так и затухали игровые колебания. Мы всё ещё иногда вспоминали об UNO, но запал пропал. Время обеденных игр утекло в прошлое.

Потянулись дни, недели, месяцы. Я продолжала создавать и ворошить документы. Моя жизнь состояла из ежедневного изготовления копий. Конвейер печатал, станок крутил, я носилась по этажам и корпусам. Каждый раз что-то да придумывали для меня. Новую задачу. Только вот оценки уже больше не нужны.

Работать технологом мне нравилось больше, чем конструктором. Всё же технологи видят результат своих трудов практически сразу, а конструкторы, к сожалению, нет. И на этой работе я проще находила общий язык именно с технологами, видимо, в силу собственного опыта. Нет противостояния между конструкторами и технологами, есть просто инженеры разных направлений. По-настоящему важен диалог между всеми службами, без него не то что каши не сваришь – никакое изделие в работу не запустишь.

Я так и не привыкла к рабочему месту. Только мне казалось, что всё нормально, влилась, так сразу рабочее течение становилось быстрее, и я в нём захлёбывалась. Даже наушники с любимой музыкой не спасали: когда я их надевала, концентрируясь на работе, мгновенно находился коллега, которому от меня что-то было нужно. Вот и плавала туда-сюда, слушая гимн предыдущего увольнения, квиновскую «I want to break free».

Пока не выплыла – ту вакансию подкинул мой парень Витя. Бедный, слушал нытьё о моих страданиях и неудачных собеседованиях. Я благодарна ему за заботу. Набирали аналитиков без опыта работы, вот я и откликнулась. Давно мечтала попробовать. И меня взяли! Всё произошло так быстро, что я не успела ничего понять. Вчера трудилась конструктором, а сегодня уже аналитик. Волшебство!

С какого-то момента я почувствовала, что карьера моя на том заводе вышла на финишную прямую. Не было предпосылок или ярких событий – просто ощущения. Я честно ходила на работу и всё делала, но не включалась. Стала наблюдателем. Да, опенспейс не для меня. Хуже места для интроверта не придумать: весь день на виду у толпы. Но когда я нашла подходящую вакансию, все переживания отошли на второй план. Пора менять свою жизнь и меняться самой.

Снова обнуление и новый цикл. С этого места уходила тихо, сохраняя капли ресурсов. Я проросла там сильнее, прикипела к людям. И вроде бы отрывалась с корнями, но в то же время улетала быстрее и легче.

Если честно, я никогда не считала себя инженером. Только девушкой с техническим образованием, которая что-то пытается сделать. Я добросовестно трудилась, вкладывала всю себя, получая взамен лишь крохи преимуществ да крупицы опыта. Но я прошла этот путь и благодарна за всё. А теперь… Здравствуй, новая жизнь! Прощай, промышленность!