На входе в ПТОЗ меня встретила Ребекка. Она смотрела на меня строго, и ей было это к лицу.

– У нас совещание, пошли.

Поднялись мы почему-то не на наш этаж – я не придал этому значения, хотя и отметил. В последнее время – по понятным причинам – приходилось быть более осторожными.

Мы оказались в глухой переговорке, где нас ждал Ян.

– Решил играть и нашим и вашим?

Я спокойно занял место в кресле. Продюсер продолжил:

– Ласковый телёнок двух маток сосок! Так получается?

Сил ругаться не было. Я и так уже повысил (впервые в жизни) голос: сорвался на Натали, у которой глаза из орбит повылезали, когда она узнала про конкурс от компании «Благо-Дарь». Из себя меня вывела её первая реакция: всё отменить, искать дальше, найти нового рекламодателя. Я наотрез отказался это делать, даже несмотря на выданную премию. Задача была подписаться с ними – я это сделал. Нужно ещё? Ищи сама. Разумеется, лично разгребать гору сообщений желания у неё не было, а доверить аккаунт кому-то ещё она по каким-то причинам не решалась. И вот, после такой неприятной беседы – ещё одна выволочка.

– Я для тебя всё! – Ян разгонял сам себя, как делают супруги, чтобы ещё больше войти в раж во время домашнего скандала. – Работу дал, командировку организовал, в люди вывел! И что я получаю взамен? Вот это вот предательство?

– В чём предательство, Ян? – я разгладил углы красного галстука. – Дела делаются, задачи выполнены. Ирина на нашей стороне. По листу ожидания мы уже даже впереди…

Перед встречей я заглянул на сайт, где показывались цифры предзаписи. Мы действительно вырвались вперёд. Счёт был 12 400 на 13 150.

– Да-да, – продюсер немного замешкался, – но Дебресси – это не друг нам. Она копает против меня. Пока ты мотался по загранкам, я тут справлялся с такими угрозами, что ты бы в обморок упал. И говорю тебе, эта женщина – настоящая ведьма. Что? Что это всё время пищит?

И действительно, на протяжении всего нашего разговора с нарастающей частотой звучало какое-то уведомление. К своему стыду, я обнаружил, что это даёт о себе знать именно мой телефон. В последний раз нечто подобное случилось, когда у меня села батарея, а потом, включив трубку, я получил уведомления сразу во всех мессенджерах, плюс в самом телефоне, – о сообщениях и пропущенных вызовах от родителей, которые уже успели обзвонить больницы и морги (я не был на связи примерно три часа). Но сейчас телефон исправно работал, а с мамой и папой я недавно общался – кому мог понадобиться помощник продюсера?

Я достал телефон и уставился на огромное количество уведомлений, которые всё продолжали и продолжали приходить. Это были служебные сообщения из соцсети. До меня далеко не сразу дошло, что происходит. Первым это понял Ян. Он выхватил у меня телефон.

– На тебя… на тебя люди подписываются.

– На меня?

Он посмотрел мне в глаза.

– Ты оглох, что ли? На тебя-тебя. Вот, смотри.

Я взял обратно свой телефон. И действительно: в моём аккаунте, за которым следили только родственники и близкие друзья (ещё бы – я туда и не постил ничего толком), уже красовалось число в 3918 подписчиков.

– Откуда прёт трафик? – Ян задал вопрос, ответа на который у меня не было. – Дай-ка сюда ещё раз.

Проведя с моим телефоном в руках несколько минут, он довольно улыбнулся.

– Ага, вот оно. На зверя и ловец.

Оказывается, Ирина Бодирога повторно опубликовала видео, в котором я говорю: «Осокин всех нагнёт». Найти меня в Сети было нетрудно. Она знала мои настоящие имя и фамилию (заказывала билеты по скану паспорта), и я легко пробиваюсь в онлайне по этим данным. Плюс на аватарке моя фотография – ошибки быть не могло. Только выдала она контент со мной не в сторис, где сообщения исчезают через сутки, а в ленте видео. И тут, помимо того, что ролик никуда не денется ни через день, ни через неделю, ни через год, имелся ещё один фактор. Видео завирусилось – оно стало попадать в ленты пользователей, которые знать не знают ни меня, ни Ирину.

– Пошло дело, – губ Яна впервые за долгое время коснулась улыбка, он посмотрел на Ребекку. – Галя, у нас отменно. Ну-ка пошли на улицу.

Спорить и выяснять отношения не было ни сил, ни желания. Мы спустились вниз и вышли из здания ПТОЗа. Лето правило в городе, температура держалась на предельной отметке, после которой люди сказали бы «жарища невыносимая». Но сейчас ещё была «выносимая». Мы направились в ближайший парк, что находился в пяти минутах ходьбы. Ян всю дорогу молчал, а Ребекка смотрела на меня недовольными глазами. Словно среди нас действительно появился какой-то предатель, нарушивший клятву тайного союза.

Мне же было всё равно. Я мечтал неделю не выходить из дома и играть в компьютер. В студенческие годы мог этим заниматься сутки напролёт. Там кипела жизнь – в игре я был силён, богат, уважаем. А в жизни у меня не имелось ничего. И только острое желание опериться и перестать жить с родителями мотивировало иногда возвращаться в реальный мир. Но стоят ли полученные деньги тех испытаний, которые приходится преодолевать?

Наконец мы добрались до парка. Рядом подростки катались на роликах и скейтбордах. Ян подошёл к одному из них, о чём-то поговорил полминуты и, достав из кармана мятую купюру, сунул её пацану. Тот радостно захлопал в ладоши и отдал скейтборд. Продюсер вернулся к нам с доской под мышкой.

– Значит так. У нас десять минут. Надо быстро снять.

Оказалось, Ян решил ковать, пока горячо. Он придумал простенький сюжет для видео. Я должен был проехать мимо камеры на скейте и сказать: «Мы всех нагнём». Продюсер предположил, что ролик со мной, который сняла Ирина, залетел потому, что я внешне не соответствую своей фразе. Слова должны отражать уверенность и боевой настрой, а выглядел я там уставшим, поникшим и растерянным. Отсюда и смех. Нет, правильнее было бы сказать «ржач». Люди хохотали над увиденным – они восприняли видео тепло и пересылали его друзьям и знакомым.

У нас ушло шесть дублей на то, чтобы снять так, как хотел Ян. Ему всё время что-то не нравилось. То я говорил тихо, то наоборот – слишком громко. В один раз машина где-то неподалёку посигналила, испортив дубль. Я катался туда-сюда и, как попка-дурак, повторял одни и те же слова. Ребекка снимала, а Ян руководил делом. В конце концов он, посмотрев запись одного из дублей, удовлетворённо кивнул. Готово. Продюсер тут же опубликовал видео, подписав его «Приветствую всех! Как дела?».

– Точно это всё надо? – мы уже сидели в кофейне неподалёку, я обратил внимание, что за время съёмок аудитория на моей странице выросла до 5669 человек. – К чему это? Я теперь всё время должен про «нагиб» говорить?

– Вот именно, что нет. Но ты должен понять одну вещь. Если тебе прёт, то этим надо пользоваться. Многие люди годами пытаются снять что-то такое, чтобы залетело и принесло аудиторию. А ты на халяву получил всё и ещё нос воротишь.

– Да зачем мне эта аудитория? Я же не блогер…

– Ох, дубина, – Ян посмотрел на меня разочарованно, как будто я сморозил чудовищную глупость, – давай-ка я тебе кое-что объясню. Вот смотри. В чём, например, разница между психологом, который берёт за свои услуги копейки, и тем, который за то же самое гребёт деньжищи лопатой? Я тебе скажу – разница в аудитории. Она либо есть, либо её нет. Всё остальное может быть одинаковым, но если у одного много подписчиков – он будет зарабатывать больше. Опыт работы, количество часов практики – всё это теперь второстепенно, если смотреть на вопрос с точки зрения денег. И так в любой профессии – абсолютно в любой. Пойми ты, если человек умеет обращать на себя внимание и удерживать его – он будет богат. Эксперты, которые продают свои услуги втридорога, – не жадные и не злые. Просто у них высокий спрос на то, что они делают. И наоборот – если ты крутой специалист, но никто не знает, что ты существуешь, – придётся драться за каждого клиента. Да, собрать людей быстро не получается. Ну, чаще всего. Так ничего. Москва ни разу не строилась.

Он размешивал лёд в своём айс-капучино и продолжал философствовать.

– Это необычное время. И многие ещё не поняли, что на самом деле произошло. До сих пор думают, что социальные сети – это развлекуха. Ага, как же! Все вокруг смотрят на это как на прикол, на что-то, чем заниматься вроде как надо, но совершенно не обязательно. Тупым невдомёк, что ведение аккаунтов – самое главное, они должны это делать, если… конечно, хотят больше зарабатывать. Это и есть их работа.

Ян взял в руки смартфон и потряс им.

– Если тебя здесь нет, то тебя вообще нет. Скоро до всех эта мысль дойдёт. Но будет поздно. Когда каждый рванёт пилить контент, начнётся хаос. И выживут только те, кто заранее, прямо сейчас, научился привлекать внимание. Ну-ка, сколько набрал наш с тобой ролик?

Это было не первое видео, которое я публиковал. Как правило, я постил родителей, которые меня поздравляли с разными праздниками. Друзей выпивших, рассказывающих анекдоты в пивной. В общем, какие-то ролики, которые никому, кроме узкого круга моих знакомых, интересны быть не могли. Да и тех-то набегал от силы десяток – за несколько лет. Максимум просмотров (196) было у шашлыков. С друзьями на даче отдыхали пару лет назад. Я снял мясо на шампуре и сказал, что жалею о том, что видео не может передать божественный запах… А теперь за сорок четыре минуты с момента публикации счётчик просмотров уже перевалил за полторы тысячи. Я посмотрел на Яна. Тот довольно хмыкнул: мол, а ты как думал?

– Слушай, Ян. Ну а мне-то что продавать надо будет? Я же не психолог. Рекламу или что?

Он выдержал паузу, прежде чем продолжить.

– Давай я расскажу тебе одну историю. Если ты меня сейчас услышишь, то всё будет хорошо. Многие погорели в этой золотой колорадке. Погоня за охватами и лайками может перемолоть кого угодно.

С этими словами он посмотрел на Ребекку, которая всё это время сидела рядом. Я поймал себя на мысли, что впервые вижу, как она ведёт себя тихо и не пытается вставить слово. Поймав взгляд Яна, девушка потупила глаза. Да, многое бы, наверное, я отдал, чтобы узнать то, о чём эти двое сейчас молчат. Но моему вниманию предложили другой рассказ.

– Итак, – Ян настроился на повествование, – это произошло не то чтобы давно, но времени уже утекло немало с тех пор. Я ещё не был продюсером. Да и вообще под этим словом понималось совсем другое, не то, что сейчас.

Однажды некий парень в ту пору, когда «блогер» ещё было словом, которое никто толком не понимал, выпил залпом литр колы на камеру и выложил это в Сеть. «Завихор» – такое себе он выбрал интернет-имя – сам уже позабыл о том, что опубликовал тот ролик. И что ты думаешь? Он разлетелся по чатам и пабликам. Там было больше ста тысяч просмотров, по тогдашним временам – невероятные цифры. Парню начали писать: «А слабо выпить быстрее?» Он поставил секундомер и саданул литр колы на скорость, обогнав свой прошлый результат. Ещё больше просмотров! Угадаешь, что дальше было? Правильно, ему написали: «А слабо ли два литра выпить залпом?» Завихор пошёл и на это. Ещё бы – у него начался рост подписчиков. Да какой! Успевай только страницу обновлять. И подписчики эти были активны – поддерживали его, удивлялись… как бы это сказать… удали морозильной, что ли. Смеялись над тем, как громко он рыгал в конце каждого видео. Ну и, разумеется, не забывали подкидывать новые задания. «Давай теперь смешай колу с энергетиком. Давай выпей три по литру. Давай, давай, давай». Каждый день он пил газировку в нереальных количествах и выкладывал это в Сеть. Первое время казалось, что всё прекрасно – организм молодой и крепкий, выдержит. А медийность – это как наркотик, всегда хочется ещё больше. Не каждый сможет трезво смотреть на то, что происходит.

– А как это? – я перебил Яна. – Ну, «трезво»… Что это значит?

– Это значит, – он вздохнул, – что на жизнь нужно смотреть как на телешоу. Ты вот, когда фильм смотришь, героям сопереживаешь? Ну вот. Тут так же надо – участвовать, вовлекаться можно, но как бы со стороны. Не воспринимать близко к сердцу, короче. И Завихор… ты, наверное, уже понимаешь, что ничем хорошим эта история не кончилась. Спустя какое-то время популярность пошла на нет. Я видел это всё, потому что тогда начинал двигаться как монтажёр. Тогда и устроился к нему на подработку – собирать его видосы. Так вот, он вливал в себя всё больше и больше сахарной воды, но просмотров становилось меньше и меньше. Парень потерял сон, начал прикладываться к бутылке. Рекламодатели, которые вроде только появились, испарились так же быстро, как пришли. Последняя попытка вернуть хоть какую-то популярность заключалась в том, что он решил добавить чудачеств. Например, пить колу, бегая голым по ночному городу. Надо ли говорить, что это привело только к новым проблемам – теперь уже с законом.

– Он умер?

– Нет. Жив, но… как бы точнее выразиться… В общем, из чёрной депрессии он так и не выбрался. Познав ликование толпы, очень сложно потом скатываться в безвестность. Парень мог бы выбраться, но он не понял главного…

– «Главного». Что же это?

– Новизна. Нельзя повторяться. Когда у артиста… – он на секунду задумался, – в широком смысле артиста. То есть любого человека, который занимается творчеством, – музыканта, писателя, блогера, актёра и так далее. Так вот, когда у артиста что-то хорошо получается, то все вокруг будут просить от него продолжать делать то же самое. «Делай так же – ещё и ещё». Музыкант, например, выпускает успешный альбом. Это одновременно для него и благословение, и прокладка. Потому что фанаты, рекорд-лейбл, даже родня – все будут просить делать то же самое много раз подряд и далее. Завихор не понимал того, что это ловушка. Делая одно и то же, артист пробует понравиться публике. Но правда в том, что публика приходит последней. Ты делаешь то, от чего поёт душа. То, от чего горят глаза. То, от чего кайфуешь сам. Когда Завихор выпивал первый литр колы на камеру, он кайфовал от этого сам. Ему реально это было интересно, весело. А потом чем дальше, тем больше он пытался понравиться людям. Но это путь в никуда. Угадаешь, какой был выход?

– Ну ты же сам сказал. Делать новое?

– Да, но не совсем. Делать новое и по-новому. Надо было снимать какие-то пранки. Попробовать себя в юмористических скетчах. Вывести формулу своего напитка, на худой конец, и пить его. В общем, требовалось сделать что-то новое, а не бесконечно повторять то, что однажды сработало. Публика – это ветреная девка. Сегодня тебя возносят до небес, а завтра ты не нужен. И пробовать делать то же самое, что когда-то дало результат, в надежде вернуть утраченные охваты – бесполезно. И если тебе суждено стать на эту дорожку – помни то, о чём я тебе сказал.

– Так я тоже должен что-то новое делать?

– Да, братец. На «нагибе» этом ты долго не проедешь, ты верно понял.

Я поблагодарил Яна, понимая, что он говорил искренне. Но при этом я пока не осознавал, как именно применить его информацию. Что снимать? Да и вообще, вряд ли я буду блогером. Но идею, которую мне транслировали, запомнил. Нельзя шпарить одно и то же.