– Что за Генеральша? – я всё ещё приходил в себя, поглощая одну за одной бесчисленные чашки чая.

В ответ я услышал от Ирины целый рассказ. Она ходила по слабо освещённой несколькими свечами чайной комнате босиком – легко и бесшумно. Суть её повествования сводилась к тому, что Анна Бледор имела штат людей для особых поручений. Где-то нужно было получить определённую справку, где-то – договориться с недовольным клиентом. А где-то, как в нашем случае, разобраться с конкурентами. Лучшим её агентом для этих целей была женщина, с которой мне довелось иметь дело. Никто не знал, как её на самом деле зовут, – слышали только прозвище. «Генеральша» – под такой кличкой её знали посвящённые. Про её прошлое был известен лишь один факт. Женщина работала во внешней разведке. Другими словами, это был агент очень высокого уровня подготовки. На этом всё – даже точного возраста не было известно. На вид ей было примерно года сорок три, но внешность может быть ошибочной. Как она вышла на Анну Бледор и начала на неё работать, и в какую плату той обходятся подобные услуги, – всё было покрыто мраком.

Общаясь со мной сегодняшним утром, Ирина поняла, что о моей поездке на Бали могли узнать в стане врага. И да, отправить специального агента, чтобы нарушить планы Осокина, – эта идея лежала на поверхности. Бодирога договорилась с моим отелем, чтобы ей позвонили, как только я оттуда уеду. Приняв сигнал, она сразу же выслала навстречу Гуан-Донга. Зная злопамятность своих оппонентов, блогер решила также, что на всякий случай нужно позаботиться о моей безопасности и вызвать полицию. «Плохо, когда гости умирают, – бэд карма, нельзя такое допускать», – подвела итог Ирина. Гуан-Донг, всё это время мирно сидящий в углу комнаты, вдруг поднял руку и сказал что-то, вероятно, на китайском языке. Я вопросительно посмотрел на Ирину. Та уловила мой взгляд и перевела слова на русский.

– Это он про Генеральшу. Он сказал, что сегодня эта женщина взглянула в лицо смерти – и смерть моргнула первой.

– Что нам делать? – я опустил голову. – Мне крышка. Даже если сейчас отбились, дальше-то что?

– Ну-ка не отчаивайся, друг мой! Не так уж всё и плохо! Действовать будем так. Ты летишь в Москву прямо сейчас, билеты на мне. Там спрячешься где-нибудь ненадолго. Ситуация замнётся, и всё забудется. Не такая ты важная фигура, хотя…

– Что «хотя»? – я в отчаянии посмотрел на Ирину. Мне казалось, что ещё секунда, и из моих глаз потекут слёзы.

– Эта твоя фразочка… Ну про «Осокин всех нагнёт» которая. Это было реально смешно. Народ в директе угорел! Кто-то даже спрашивал твой аккаунт. У тебя есть, кстати?

– Есть. Но я не веду, только смотрю эфиры Максимилиана.

– Да без разницы, давай-ка свой профиль, дружок! И носик выше держи, нам тут низкие вибрации не нужны.

С этими словами она сложила кисти рук полукругом, как будто соорудив пологую крышу. Гуан-Донг, увидев это, сделал так же. Оба уставились на меня. Я кое-как последовал их примеру.

– Когда тебе тяжело, делай руками вот так и глубоко дыши. Это даст чувство защищённости, – она глубоко вдохнула ноздрями, – теперь вы-ы-ы-ы-ыдох, повторяй за мной.

Через пять минут мы завершили дыхательные практики.

– Это положение рук называется «Новый безопасный конфайнмент», – Бодирога мягко улыбнулась, – запомни, как это делается.

– Необычное какое-то название.

– Да, так и есть, – она опустила руки, – изначально так назвали сооружение над четвёртым реактором Чернобыльской АЭС. Чтобы радиация не разлеталась.

Я не был особым эрудитом, но про то, что это строение именуется «Саркофагом», известно было даже мне.

– Так «Саркофаг» же там, в Чернобыле.

– Не позорься, – Ирина фыркнула. – Во-первых, ты говоришь про «Укрытие». Саркофагом его в простонародье прозвали. А во‑вторых, со временем понадобилось новое нечто, чтобы накрыть уже «Саркофаг». Так появился, – она вновь сложила кисти рук полукругом, – Новый безопасный конфайнмент. Такие дела. А теперь всё, собирайся, Гуан-Донг отвезёт тебя за вещами, а потом в аэропорт. Тебе пора…