Роджер из Салерно, также известный как Рожериус Фругарди или Рожериус Салернитанус, или, как его еще называют, Руджеро да Парма, родился примерно до 1140 года и прожил приблизительно до 1195 года. Возможно, звание салернитанца он приобрел благодаря тому, что это звучало солидно и модно в медицинских кругах того времени. Салерно (ит. Salerno) – это город в южной части Италии, расположенный на побережье Тирренского моря в регионе Кампания, недалеко от Неаполя. Салерно известен своей богатой историей, особенно в медицинской сфере, благодаря Салернской школе медицины – одной из первых медицинских школ Европы, основанной в Средние века.
А что может быть лучше, чем причислить себя к знаменитой Салернской медицинской школе, для медика тех времен? Это как сегодня изменить имя на Олег МГУ Гарвардович. На самом деле Роджер был из Финляндии. Да, именно так: согласно источникам, он родился в Фругорде (Финляндия) и прибыл в Парму в 1154 году вместе с отцом, который последовал за императором Фридрихом I Барбароссой.
Сведения о жизни Роджера довольно скудны, но известно, что он получил медицинское образование как раз в той Салернской медицинской школе – одном из первых учебных заведений в Европе, которое обучало медицине и хирургии. Его альма-матер[180], основанная еще в IX веке, считалась центром медицины, где соединялись традиции арабской, греческой и латинской медицины. Роджер, как и многие другие медики того времени, путешествовал, практиковал и преподавал, в частности в итальянской Парме.
Его основная работа – Practica Chirurgiae – была написана около 1180 года, хотя точная дата неизвестна (возможно, ее первая версия появилась и раньше). Роджер, по сути, представлял собой типичного врача той эпохи: он был уверен, что медицина – это искусство, основанное на практическом опыте и наблюдениях, а не на теоретических догадках. Он не боялся описывать операции и лечения, которые для современных врачей могли бы показаться не только бесполезными, но и опасными.
Practica Chirurgiae («Практика хирургии»), или «Хирургия магистра Роджериуса», является наиболее известным трудом Роджера. Эта работа была первой средневековой хирургической книгой, которая не основывалась исключительно на цитатах древних авторов, что сделало ее более практической для средневековых врачей. Роджер подробно описывал травмы и болезни по анатомическому расположению и предлагал лечение для каждой из них.
Его нововведения включали такие предложения, как использование яичного белка для лечения ран шеи, что звучит как один из тех странных рецептов, которые никогда бы не пережили испытание временем, если бы не были частью столь значимого труда. Роджер также первым в Европе употребил термин lupus (волчанка) для описания характерного кожного высыпания на лице.
Однако его взгляды на заживление ран и гной заслуживают отдельного внимания, как наиболее спорные, если не сказать пагубные. Роджер поддерживал распространенную в то время теорию «лаудального гноя», считая, что появление гноя – это знак того, что рана заживает правильно. Сегодняшние хирурги наверняка содрогнулись бы при одной мысли об этом, но в XII веке это, увы, было общепринято. В своей работе Роджер также упоминал сращивание нервов, утверждая, что они не могут регенерироваться, но могут быть «склеены» (конглутинация).
Труд Роджера был столь важен для средневековой медицины, что его переиздавали и комментировали на протяжении нескольких столетий.
Роджер не просто сочинил один из первых хирургических трактатов, но и передал знания своим ученикам. Один из них – Гвидо Младший из Ареццо – стал редактором и издателем работ Роджера (если будете искать, не спутайте его с тем Гвидо из Ареццо, который изобрел музыкальную нотацию – тот жил намного раньше)[181]. Гвидо сыграл ключевую роль в сохранении трудов своего учителя. Другим важным учеником был Роландо деи Капеллути, который взял на себя задачу доработки и дополнения работ мастера. В общем, Роджер оставил после себя не только труды, но и сонм учеников, которые развивали его идеи, что на самом деле было чуть ли не важнее, чем сам первый труд[182].
Уже в 1230 году один из его учеников, Роландо из Пармы, выпустил расширенную версию работы, которая оказала огромное влияние на формирование хирургических знаний в Европе. Этот труд использовался в медицинских университетах, например в Болонье и Монпелье, и стал своего рода настольной книгой для хирургов Средневековья. Позднее к его труду добавлялись различные комментарии, такие как Chirurgia Rolandina и Roger Marginalia.
Но если пытаться оценивать практично и искать позитивные моменты в трудах Роджера, то пожалуй, самое важное наследие – это его влияние на медицину как на практическую дисциплину. Несмотря на то что многие его методы сегодня выглядят архаичными и опасными, его труд положил начало систематизации хирургии как науки. А это стоит больше сотни томов таких же описанных операций до него.
Practica Chirurgiae
Это своего рода руководство по хирургии для чайников среди средневековых хирургов, которые, очевидно, считали, что медицинские операции и лечение – это что-то вроде игры в угадайку. А книга – это такое пособие, по которому можно быстро сориентироваться. Так что если вы хотите нырнуть в этот мир, где теоретическая медицина соперничала с практикой заживания ран через лаудальный гной, то вы попали в нужное место.
Сегодня удобней всего почитать пособие можно в издании Тони Ханта, который перевел его с латыни. Этот вариант как будто специально создан для тех, кто готов погрузиться в изучение древних манускриптов: он представляет собой текст на староанглийском. Так что если вам вдруг захотелось узнать, как в XII веке проводили трепанацию, и почитать высокопарные советы насчет вскрытия черепа без анестезии, эта книга вас не разочарует. Трактат поделен на четыре части[183]: в одной подробно рассказывается о травмах головы, в другой – шеи, затем идут верхняя и нижняя часть тела. В общем, все аккуратно структурировано для удобства средневекового врача, который готовится к очередному вызову на поле битвы. Еще одним интересным аспектом было то, что перед каждым описанием хирургической процедуры Роджер старался предложить менее инвазивные методы лечения, будь то лекарственные средства или фитотерапия. Этот подход явно показывал его понимание риска, связанного с операциями в те времена, когда анестезии и антисептиков не существовало.
Но, конечно, самая захватывающая часть – это объяснения и примечания на десятки страниц, где редактор с трудом скрывает свое восхищение тем, что это вообще сработало. Слово «гной» упоминается так часто, что кажется, будто врачи того времени были настоящими коллекционерами этого «золотого стандарта» лечения. Кстати, в приложениях можно найти и старофранцузские версии – на случай, если вы решили, что этого мало для полноты картины.
Так что вооружайтесь терпением: сейчас мы окунемся в медицинскую премудрость того времени.
Четыре книги
Структурированный труд Роджера состоит из четырех книг, каждая из которых посвящена отдельным частям тела и их заболеваниям.
Первая книга описывает травмы и заболевания головы (44 главы).
Вторая книга сосредоточена на заболеваниях шеи и горла (16 глав).
Третья книга рассматривает проблемы грудной клетки и брюшной полости (50 глав).
Четвертая книга описывает заболевания конечностей и затрагивает общие медицинские вопросы (17 глав)[184].
Особенно интересен тот факт, что Роджер уделял много внимания травмам, что говорит о его практическом опыте как хирурга-травматолога. В этом его труд был уникален, так как большинство медицинских трактатов того времени все еще опирались на теоретические знания древних, таких как Гален или Гиппократ, редко касаясь актуальных проблем травматологии и хирургии.
В частности, так Роджер описывает обследование черепных ран: «Палец должен быть введен в рану, поскольку нет лучшего способа распознать перелом, чем ощупывание пальцем». К слову, так обследовались почти все раны. Хирург ведь работает руками. А рентген был изобретен только в 1895 году немецким физиком Вильгельмом Конрадом Рентгеном. Он тогда случайно открыл неизвестные ранее лучи во время экспериментов с катодными трубками. А до тех пор – только палец[185], только на ощупь. Роджер также упоминает, что швы следует накладывать отдельными стежками, оставляя один конец открытым для дренажа. Чтобы «сок здоровья» – гной – мог свободно вытекать.
Особенно интересен его полный и подробно описанный (по меркам того времени) опыт удаления щитовидной железы, известный как операция по удалению зоба. Эта операция была настолько прогрессивной, что после Род-жера ее никто не рисковал повторять. Эту идею практически забыли до тех пор, пока в XIX веке Гийом Дюпюитрен, главный хирург парижской больницы Hôtel-Dieu, не повторил ее, оперируя Наполеона Бонапарта. Дюпюитрен известен как первооткрыватель контрактуры[186], которую он впервые описал и оперировал в 1831 году, и его опыт был опубликован в журнале The Lancet[187]. Операция по удалению щитовидной железы, которую он описал, оказалась удивительно похожей на описание Роджера, опубликованное почти за 700 лет до этого.
Труд Роджера, несмотря на его древность, продолжает быть предметом исследований и обсуждений в научных кругах. Его попытка уйти от хирургии, где возможно, через применение лекарственных средств и фармакологии, отражает одну из центральных проблем того времени – высокий риск операций. Его подходы к дренированию ран и наложению швов были передовыми для XII века и сохранились в западной хирургической традиции до более поздних времен.
Одной из самых впечатляющих частей наследия Роджера является то, что некоторые его техники и методы «ожили» через сотни лет.