[141]

В Пергаме Гален опробовал и широко использовал свою новую формулу для лечения раненных сухожилий. Он применял ее, как пишет, для лечения ран в нижней передней части бедра, что, по-видимому, было распространенным случаем у гладиаторов. Ранее врачи и тренеры гладиаторов (дидаскалы, обучавшие гладиаторов боевым навыкам) лечили раны, промывая их горячей водой и накладывая пластырь из пшеничной муки, сваренной в воде и масле. Эту процедуру Гален критиковал: пациентов не лечили, а скорее калечили, так как очень немногие из них спасались, «и те оставались хромыми». Сам Гален исключил горячую воду и использовал частые приложения масла вместе с лекарством собственного изобретения – смесью, которую он испытал на своих пациентах и пациентах других врачей в первые дни после возвращения в Пергам. Благодаря этой терапии, как он утверждает, он спас всех гладиаторов, находившихся под его опекой в первый год его практики, тогда как в предыдущие годы многие умирали.

В другом отрывке Гален описывает свою методику лечения тяжелых ран более детально; гладиаторы чаще всего получали раны летом, так как игры проводились в это время года, и, по его мнению, было важно поддерживать рану во влажном состоянии. Он пропитывал льняные ткани вином и накладывал их на раны, прикрывая мягкими губками, которые он увлажнял днем и ночью. Он даже разработал метод сбора излишков вина, которое стекало с раны в пустую емкость, чтобы повторно использовать его. Этанол и кислотность в вине могут убить некоторые микробы, но далеко не все. А если вино будет крепким, это будет приводить к ожогам раны этанолом и тоже не ускорит выздоровление. В общем, ни так ни этак особого толка нет, особенно если вино наносится в чистом виде, постоянно и в течение длительного времени, как это описывал Гален; ну и надо добавить, что повторно использованное вино, вероятно, было еще менее эффективным, чем свежее. Однако для Галена, который ничего не знал о патогенных микробах, целью было поддерживать рану влажной, как я уже упомянул[142].

In vino veritas

Поперечные раны бедра требовали наложения швов, поскольку мышцы при разрезе расходились (в то время как, как пишет Гален, для вертикальной раны достаточно бинта для ее закрытия). Один гладиатор, «всадник» (эти сражались на лошадях с копьями, а при падении – мечами), получил глубокий и широко раскрытый разрез в нижней части бедра, близко к коленной чашечке, так что Гален был вынужден расстараться: «Я осмелился превзойти все, что видел от своих учителей, при сведении мышц и наложении глубоких слоев швов на мышцы, а также снятии покрова (вероятно, он имел в виду эпитенон) с разорванных сухожилий перед их аккуратным соединением»[143].

В то время как другие использовали только прочную нить для наложения швов, Гален рекомендовал использование шелка и тонкой кишки (chordae[144]) в качестве шовного материала, который был легко доступен в древнем мире благодаря его использованию в музыкальных инструментах. Гален особо подчеркивал, что шовный материал не должен слишком быстро разлагаться, то есть должен быть асептос, так как быстрое растворение лигатуры может вызвать новые кровотечения. Гораздо позже, в XIX веке, английский хирург Джон Листер заново открыл эти свойства животного материала. Но разумно ли сравнивать эти два открытия?

Гален считал эти материалы особенно полезными и рекомендовал катгут. Катгут, или кетгут, а по сути – овечьи кишки, продолжал использоваться на протяжении веков и в хирургии до появления синтетических материалов в XX веке. Его свойство растворяться в организме сделало его удобным материалом для внутренних швов, поскольку такие швы не нужно было удалять вручную. Но греки и римляне штопали им, обрабатывая и промывая раны водой и уксусом, а вот Джон Листер – карболовой кислотой. Надо думать, разница была существенной[145]. Просто научиться шить чем-то, что растворяется, было мало.

Нельзя, конечно, не отметить, что шить научились просто превосходно. Например, Гален критикует тех врачей, которые сшивают только кожу или поверхностный слой мышц при лечении глубоких ран – и справедливо, поскольку глубокие швы необходимы для выравнивания краев раны и уменьшения напряжения в ней.

Гладиаторы часто получали раны на руках и ногах, как и солдаты. Как и солдаты и охотники, они могли страдать от разрыва артерий и вен, иногда настолько серьезного, что сосуды приходилось перевязывать петлей из нитки. Один гладиатор был ранен в живот и почти полностью выпустил внутренности. Сальник[146] – сложенная мембрана, защищающая тонкий кишечник, вылез из раны и посинел, и Галену пришлось его удалить – «почти весь», как он пишет, что предполагает большую и жуткую рану. Пациент выжил, но впоследствии постоянно ощущал холод и был вынужден держать живот обернутым в шерсть.

Позднее Гален описывал методы «гастроррафии» – под этим он понимал возвращение выпавших через раны кишечников обратно и хирургическое восстановление раны (этот термин используется и сегодня, но имеет несколько иное значение в современной хирургии) – в своем трактате «О методе лечения». Гален не был первым, кто писал на эту тему, но его обсуждение методов наложения швов сильно отличается от единственного более раннего сохранившегося примера – отрывка из Цельса, писавшего на латыни в I веке н. э. Его седьмая книга «О медицине» является важнейшим сохранившимся текстом по хирургии античности, и мы еще к ней вернемся. Эти различия предполагают, что советы Галена отражают его собственный опыт и, вероятно, его долгую практику лечения гладиаторов. Описанные им техники напоминают то, что сегодня называют блокирующими швами и матрасными швами; он рекомендует полностенные швы для восстановления брюшной полости (это также делается и сегодня), вместо наложения швов по слоям. Если пытаться объяснить просто, то матрасный – это скреплять вглубь нитками, как пимпочки на диване/матрасе, а по слоям – отдельно мышца, отдельно кожа. В первом случае, конечно, прочнее, но эстетичность будет примерно на уровне монстра Франкенштейна, с глубокими рубцами. И в отсутствие антисептиков и антибиотиков при перфорации кишечника или желудка что сшивай перитонит, что не сшивай – смертность будет на стабильном уровне.