Гладиаторская школа в Пергаме дала Галену дальнейшую возможность освоить практические навыки на новых подопытных, необходимые для написания его анатомических и физиологических трудов, а также неплохо укрепила его уверенность в ценности публичных демонстраций. Таким образом, при правильной подаче анатомия легко занимает почетное место на любом выставочном мероприятии, а результаты могут быть впечатляющими и убедительными. Жаль только, дальнейшая судьба обезьяны нам неизвестна. А то публично вылечил, сшив ее обратно, а дальше-то что? Но в эпатаже Галену не откажешь. Вот еще случай:

«Я знаю одного умного и мудрого человека, который выбрал и почтил меня, увидев один из моих поступков: я вскрыл животное, чтобы продемонстрировать органы голоса и органы движения. За два месяца до этого этот человек упал с большой высоты, повредив множество органов в своем теле и полностью потеряв голос, так что его голос превратился в шепот. Его органы были вылечены и восстановились через несколько дней, но голос не вернулся. Когда этот человек увидел то, что я показывал, он обрел доверие ко мне и доверил себя мне. Я вылечил его за несколько дней, потому что знал, где было поражение, и занялся этим»[137].

Что же убедило наивного клиента, так сказать, в могуществе первого лора?

Гален учит своих учеников преодолевать личные чувства по поводу жестокости к животным для того, чтобы практиковать беспристрастный анатомический метод: «Каждый разрез, который вы делаете, должен проходить по прямой линии… и разрез должен проникать глубоко, без жалости или сострадания, чтобы одним движением вы могли обнажить череп животного»[138]. Гален дает этот призыв, потому что считает анатомию «источником совершенной теологии»[139].

Примечательно, что Гален выражает дискомфорт при виде страдающей обезьяны, но не испытывает раскаяния из-за криков свиньи. Напротив, громкие крики усиливают театральный эффект публичной вивисекции, особенно при демонстрации того, как пересечение возвратного гортанного нерва заставляет животное замолчать, что «поражает зрителей». То есть молодому поросенку просто перерезают возвратный гортанный нерв, что прерывает его крик, и это лучшая реклама самого успешного лора эпохи Нерона. Невероятно! Вот он, отец оториноларингологии!

Эти демонстрации проводились в Риме, где Гален в полной мере воспользовался атмосферой, созданной Второй софистикой[140]. Публичные выступления Галена, такие как демонстрация нервов голоса, были бÓльшим, чем просто точное выявление и изоляция соответствующих нервов. Гален понимал, что часть его аудитории будет знакома с некоторыми элементами его экспериментальной методологии и сможет следить за его рассуждениями. Поэтому он апеллировал к интеллектуальным устремлениям своей целевой аудитории, используя приемы, понятные философам, риторам и софистам, которые были знакомы с публичными выступлениями.

Целое шоу с ораторским искусством. Впечатляет, не правда ли?

Циркус

Очевидно, что хорошо выполненная демонстрация, касающаяся таких вопросов, как важная функция и сила речи, помогали потенциальному пациенту выбрать врача. Будущий пациент также мог быть впечатлен демонстрацией анатомической эрудиции, особенно если эти знания напрямую применимы к его собственному заболеванию. Тут тебе впервые показывали и рассказывали, как устроено горло. Для Галена такие демонстрации анатомической науки подчеркивали основополагающую важность этих знаний как для пациента, так и для врача. Заявление Галена о том, что «врачи нуждаются в анатомии в наивысшей степени», не является просто самовосхвалением, но указывает на то, что в Риме нужно было убедить не только пациентов, но и медицинских коллег. Про публичные вскрытия обезьян в контексте великого врача Галена мало кто вспоминает, хотя достаточно любопытно на это посмотреть под другим углм: вспоминал ли о них Джироламо Фабрицио д’Аквапенденте, открывая первый в мире анатомический театр в Падуе, в Падуанском университете, в 1594 году?