В повествовании моего дяди, который, как я уже упоминал, был человеком безупречной правдивости, содержалось еще два любопытных, заслуживающих внимания обстоятельства.

Первое. Восковая свеча, найденная дядей в стенном шкафу в гостиной и горевшая в ту страшную ночь на столике у постели, была, согласно уверенному свидетельству тугоухого старика слуги (а он прожил в Уолинге целых полвека), остатком той самой «свяченой свечи», которую вставили в руку несчастной усопшей леди, – я уже рассказывал выше, как старуха ирландка связала с этой свечой странное проклятие, обращенное к капитану.

Второе. В ящике под зеркалом дядя действительно обнаружил второе, потайное отделение, где были спрятаны те самые бумаги, в исчезновении которых он мысленно винил адвоката. Впоследствии вскрылись некоторые данные, позволившие дяде заключить, что старик сунул туда бумаги с намерением затем сжечь их, на что почти уже решился.

В рассказе дяди Уотсона очень примечательно то, что (насколько мог судить мой отец, ни разу не видевший капитана) призрак обнаружил жуткое и гротескное, однако же неоспоримое сходство с обликом старого негодяя в разные периоды его долгой жизни.

В 1837 году Уолинг был продан; вскоре после этого старый дом снесли и построили новый, ближе к реке. Я часто задавал себе вопрос, не появились ли слухи, что в старом доме водятся призраки, и какие именно истории о нем рассказывали. Дом был удобный, крепкий и к тому же красивый, и то, что его решили разрушить, наводит на известные подозрения.