Латур был не единственным, кто решил актуализировать Шмитта с позиций современной теории в XXI веке. Неплохим введением в «современного» Шмитта и проблему номоса могут быть «Заметки о „Номосе“» Фредрика Джеймисона. Он тоже пишет о различных исторических этапах номоса. Не будем перечислять их всех, потому что Джеймисон во многом следует за Шмиттом, однако процитируем его взгляд на приближение актуального номоса Земли:

Период смятения – религиозных войн, но также, возможно, доминирования Англии на море – приводит к появлению вестфальской системы национальных государств, в которой впервые возникает новый номос равенства государств и «друга – врага». Оппозиция «друг – враг» возможна только между равными. <…> Такого рода войны сменяют и вытесняют феодальные и религиозные кровавые бойни, являющиеся результатом распада предыдущего номоса[224].

С началом Первой мировой войны все меняется: намечается перспектива тотальной войны на всей Земле и, как следствие, утрата номоса (об этом процессе мы говорили ранее). О тотальной войне говорит и Латур, только в контексте того, что тотальная война – это состояние антропоцена, и эту войну начинает сама Земля (поэтому наша первоочередная цель – договориться с ней). Учитывая убежденность Шмитта в крахе номоса, Джеймисон говорит о его пессимизме в отношении современного миропорядка. Мы наблюдаем несовместимость между упорядоченной правовой системой, основанной на международном праве (ассоциируемой с землей), и состоянием хаоса, характерным для морской стихии и ее анархии. Поэтому в итоге идея тотальной войны со временем превзошла старую, более законопослушную войну континентальной Европы, где придерживались идеи справедливых войн. И с этого момента начинается уже совсем другая политика.

Вернемся вновь от Джеймисона к Латуру. Латур пишет, что концепт тотальной войны Шмитта теперь – это экологическое противостояние (а не информационное, как полагает Джеймисон). Здесь нет больше разделения на ограниченную сушу и свободное море, теперь все – во власти Земли. Обратимся к еще одному высказыванию Латура:

Шмитт признавал заслуги jus publicum Europaeum в том, что на протяжении двух столетий оно ограничивало войны, разразившиеся с полной силой в XX веке. Можно ли придумать правопорядок, который станет преемником этого jus publicum и сможет сдерживать грядущие войны за мировое господство? Возможно ли построить это новое право, опираясь на древний принцип «Земля – мать закона», который римские юристы называли sanctissima tellus («святая земля»)?[225]

Латур считает, что такой проект мог бы стать основой для создания нового подхода к тем самым «законам природы» – того, что можно обозначить в его терминологии как jus publicum telluris («публичное право Земли»). Латур говорит: это право необходимо, чтобы ограничить явление, которое Шмитт описал в своей парадоксальной и противоречивой манере как Raumordnungkrieg – «войны за упорядочение пространства». Нам необходимо освободить этот термин от ассоциаций с конфликтами XX века, считает Латур. После этого его можно переосмыслить как основу для радикальной экологии: такая экология должна быть достаточно сильной, чтобы взаимодействовать с политикой и сдерживать будущие войны, замечает Латур. Это важные слова: номос Земли показал, что отношения с Землей и организация пространства играют основополагающую роль в жизни политических образований; Земля – это фактор, который невозможно не учитывать. Поэтому Латур и требует заключить с ней контракт – в тех условиях, когда номосы разрушаются и мы остаемся один на один с Землей: как говорится, ни богов, ни господ, ни законов, ни договоренностей с природой.

Ключевой вывод Латура: от Земли невозможно уйти. Погруженность в Землю, постоянное взаимодействие с ее тяжестью и законами создают непрерывную связь между человеком и окружающей средой. Эта связь – своеобразный «первоначальный контракт», из которого вытекает идея договора между человеком и Землей. Этот договор, хотя и неявный, определяет условия нашего существования и формирует основу для политической сущности Земли. Можно сказать, что мы заключаем первоначальный контракт с самого рождения, когда оказываемся в «распоряжении» Земли – иммунологически чувствуем то, что она окружает и стягивает[226]. Как у Гуссерля: это безусловное начало нашего опыта. Поэтому мы тут можем наблюдать линию наследования: Гуссерль – Шмитт – Латур (Земля – Перво-Ковчег опыта, Земля и ее номос, Земля и экологическое столкновение с ней).