Интересную проблему Подорога видит в путешествиях Ницше и знаменитом камне Зильс-Марии. Путешествие в контексте геофилософии само по себе играет не последнюю роль. Например, Делёз и Гваттари, как говорилось в лекции 2, уделяют особое внимание путешествию шизофреника. В этом процессе пространство словно перерисовывается, создается заново, но при этом шизофреник, как ребенок, полностью пересказывает свою прогулку, описывает, где и как он был, что видел – он повторяет, изобретая новое. В сущности, это воспроизведение пространства, не имеющего изначального оригинала. В какой-то степени Подорога интересуется прогулками и путешествиями как философской практикой, и он подчеркивает уникальное определение путешествий у Ницше: путешествие как движение вне памяти, вопреки памяти. Вот как еще можно понимать путешествие Ницше.

Путешествие как отказ от истоков. То, что делает Ницше, не похоже на генеалогию, устремленную к истокам и оригиналам. Здесь важна интерпретация Делёза, который определяет генеалогию Ницше как «генеалогию масок»: он снимает маски, спускаясь все глубже, но так и не доходит до первоосновы, до первоначальной ценности. Переоценка ценностей у Ницше также связана с этим принципом: она не ведет к глубинам памяти, к каким-то абсолютам вроде Бога, бытия, языка или души – ко всему, что могло бы стать фундаментом и источником высшей ценности. Ницше, как отмечает Подорога, движется именно против памяти и основ, что и позволяет ему создавать свою особую генеалогию – цепочку снятия масок, лишенных абсолютного оригинала.

Движение как ритм среды, в которую погружается путешественник. Представим метафору: мы идем, но не движемся по местности, а будто стоим на месте. Среда вокруг проходит сквозь нас, как в движении на поезде или машине, где мы видим, как меняется пейзаж. Любая прогулка или путешествие частично происходит схожим образом: мы взаимодействуем с ритмом окружающего пространства. Это не просто субъективное движение, не только наше передвижение, но и поток внешнего мира, создающий общий ритм, в который мы погружаемся как путешественники, как наблюдатели, как гуляющие. О ритме среды Подорога пишет следующее:

Быть деревом – это расти, быть кротом – это рыть, быть птицей – это летать. В любом случае быть – это совершенствовать степень свободы движения, переходить из ритма одной среды в ритм другой, причем каждый раз очередная степень свободы достигается вычитанием из движения того, что препятствует неизменно – Земли. Так, даже в толщах земли существуют свободные существа, кроты, утверждающие свое движение против земной непроницаемости[146].

Путешествие через болезнь и здоровье. Болезнь и поиск подходящего климата значительно влияли на передвижения Ницше. Он искал место, где чувствовал бы себя лучше, и нашел его в Энгадине. Здесь начинается его ландшафтный путь. Главное концептуальное место – это камень в Зильс-Марии, знаменитый камень Ницше. Именно там ему пришла идея вечного возвращения, когда он, чувствуя приближение болезни, гулял и размышлял.

Позже, рассказывая о своем открытии, Ницше сравнивал его с химическим элементом, который он как бы «конденсировал» своим телом. Этот телесный опыт, контакт с камнем и присутствие в конкретном пространстве стали для него катализатором идеи вечного возвращения. Ницше говорил друзьям, что для понимания идеи лучше не пересказывать ее, а просто показать этот камень, это место, где ему открылось вечное возвращение. Однако болезнь подступала – вскоре произойдет туринская трагедия, после которой он уже не оправится.

Идея «открывается» в конкретном месте, подобно химическому элементу, словно созданному телом, ритмом среды и непосредственным присутствием. Камень помогает понять это явление, как и сам Энгадин – место, где Ницше провел один из самых радостных периодов своей жизни, период, который многое ему открыл и поддержал его.