В контексте философии Кьеркегора для Подороги становится важным – метафизически и географически – такой объект, как земля Мориа. Подорога дает читателю целый список:

…записи в дневниках юного Кьеркегора, его прогулки вдоль морского берега с точным указанием места и времени, телесные недомогания, страсть к элегантности и дендизм, Спиноза, Сократ, разрыв с Региной Ольсен, неспособность к браку, курение сигары и вино, циклы питания и болезнь, труд письма, одиночество, театральные, музыкальные, религиозные страсти, проповеди-самоотчеты, правила письма, смех, ирония, вера, двойная рефлексия, зеркальность опыта, страх и трепет, кабинетная жизнь и неизвестное развлечение, философские крохи и мысли о себе[140].

В этих штрихах и набросках мы видим как бы портрет молодого Кьеркегора. Интересно, что образ этот получается словно эскиз – незавершенный, но выразительный. Так формируется образ Кьеркегора, его «ландшафтное состояние», связанное с событиями из его жизни и философскими идеями.

Вот из чего складывается философское произведение: в нем присутствуют элементы, которые на первый взгляд далеки от философии. Думаю, подобный спсиок можно составить для любого философа, создав что-то вроде карточек с главными реквизитами. В случае Кьеркегора таким главным «реквизитом» и основной ландшафтной метафорой является земля Мориа.

Подорога выводит непосредственную связь: интерьер кабинета Кьеркегора, где он пишет «Страх и трепет», и место Авраама (гора Мориа), приносящего в жертву собственного сына. Оба этих пространства окружены пустынями – метафизической и библейской. Пространство Кьеркегора стремится свернуться в точку – стать приватным пространством, укромным местом, местом философии, где можно наблюдать за мирами Сократа, Лютера и Гегеля. Пространство Авраама (он появляется, когда мы читаем первые страницы «Страха и трепета») – это библейская пустыня. Она не имеет пределов, вещей и событий, которые не зависели бы от религиозного действия Авраама[141]. «Земля» Кьеркегора – близкая, биографичная, телесная, она не выводится за зримые пределы. «Земля» Авраама – беспредельно внешняя, она не может быть приближена и освоена через человеческий опыт.

Они оба – Кьеркегор и Авраам – совершают экзистенциальное путешествие. Подорога замечает, что их объединяет дыхание (задержка дыхания) – определенный ритм письма, который встречается в «Страхе и трепете» Кьеркегора и который переносит читателя в пространство, где есть общее «напряжение». Напряжение различных опытов – религиозного и философского – и ландшафтов. Поэтому…

…дыхание подчиняет себе органические ритмы, как бы одухотворяет телесную практику, освобождая тело из-под действия сил земной гравитации. Можно представить себе геометрию этой спиритуализованной физиологии: дыхание колеблется в переходе от точки к сфере и от сферы к точке; вдох – выдох, сжатие – расширение[142].

В этом фрагменте присутствует значимый шаг в описании философского опыта. Контекст понятен: Мориа, гора, на которой Авраам должен был принести в жертву своего сына, а также «дыхание», описанное Кьеркегором, которое фиксирует Подорога. Это дыхание связано с сенсомоторным сдвигом – тем, как мы переживаем философию через телесный опыт. Своеобразное телесное чувство – когда мы читаем, думаем, пишем – всегда где-то находится, это всегда конкретное место: вид из окна, рабочий стол или его отсутствие, возможно, библиотека.

Сенсомоторика вторгается здесь, создавая своеобразный сбой, который Подорога сравнивает как раз с задержанным дыханием Авраама. Этот сбой приводит к полной остановке объективного времени, глобальной паузе, которая, по сути, и определяет философское произведение Кьеркегора. Именно в этой остановке времени и раскрывается возможность экзистенциального путешествия в землю Мориа. Конечно, сам Кьеркегор не мог бы физически добраться до Мориа – слишком дальний путь на Юго-Восток из Европы. Это путешествие остается внутренним.

Когда мы пишем или читаем, дыхание, сопровождающее взаимодействие с философией, – буквально «дыхание на книгу» – способно перенести нас на иную экзистенциальную территорию. Именно это переживал Кьеркегор. Это состояние особого ощущения ландшафта, когда дыхание и взаимодействие с землей нарушают наш привычный ритм и переносят в метафизический (и порой реальный) ландшафт. Земля Мориа – это реальное место, привязанное к религиозным и историческим нарративам, и его можно найти на карте. Но в философском понимании дыхание здесь связывается с определенной интенсивностью, с пульсирующей точкой – той самой землей, о которой говорили Делёз и Гваттари, понимая ее как интенсивную точку в глубине территории[143].