Теперь подробнее обратимся к гиперобъектам. Я уже привел некоторые примеры, но их может быть больше. Вот какие примеры приводит сам Мортон:

Реликтовое излучение.

Массовое вымирание (да, процесс тоже может быть гиперобъектом).

Нефтяное месторождение.

Капитализм.

Все пластиковые пакеты мира.

Черная дыра.

Солнечная система.

Одной из важнейших характеристик гиперобъектов является то, что они все время на нас влияют и мы часто, пусть это и не всегда заметно, вступаем с ними во взаимодействие. Вот другие характеристики, которые определяют сущность гиперобъектов.

Вязкость. Это свойство гиперобъектов, когда мы словно застреваем в них, не можем от них отделиться. Например, нефть: представьте ее не как ресурс, а как нечто, что всюду нас окружает[116]. Еще ближе к нам само состояние гиперобъектов, из которого невозможно выбраться. Мы погружены в них как в густую среду, которая пронизывает все вокруг. Мортон приводит в пример дождь, погоду, солнечное излучение, саму Землю – все это гиперобъекты, которые мы буквально ощущаем на своей коже.

Гиперобъекты как будто смотрят на нас – они не «спящие», как это представлял Грэм Харман в своей онтологии объектов. Напротив, гиперобъекты Мортона – это «пробужденные» сущности, активные процессы, которые постоянно присутствуют в нашей жизни. Например, горы мусора – гиперобъект, в котором мы постепенно утопаем, даже не замечая этого. Или глобальное потепление: «Присутствие глобального потепления, подобно тени, нависает над такими разговорами [о погоде], создавая странные разрывы»[117].

Иная темпоральность. Тимоти Мортон напоминает, что выброшенный пластик может разлагаться в почве до 300 лет. Для пластикового пакета или стаканчика это, по сути, один жизненный цикл, а для человека – совершенно иное время. Эти 300 лет создают временной провал между нами и гиперобъектом, каковым, например, является пластик: когда сменятся поколения и нас уже не будет, пакет все еще останется частью окружающей среды и продолжит разлагаться.

Другой пример иной темпоральности гиперобъектов – Солнечная система и сам космос. Визуализации, где планеты сравнивают с гигантскими звездами, демонстрируют необъятные размеры: например, Солнце кажется нам колоссальным объектом, но по сравнению с Альдебараном, в котором умещаются десятки Солнц, наше светило теряет свою грандиозность. Такие сопоставления выходят за пределы нашего воображения и буквально ломают сознание, когда мы пытаемся охватить их масштабы.

Время гиперобъектов почти никогда не совпадает с человеческим: цикл жизни Земли или звезды неизмеримо дольше. О смерти звезды мы узнаем лишь спустя многие годы – свет от нее преодолевает огромные расстояния и достигает нас лишь после ее гибели.

Мортон также упоминает временные характеристики некоторых материалов, например плутония, который распадается несколько десятков тысяч лет. Это время настолько растянуто, что перестает быть временем в привычном нам смысле. Гиперобъекты существуют в таких временных масштабах, которые остаются для нас почти непостижимыми, создавая параллельные временные линии и другие времена, куда человеческий взгляд не проникает. Нельзя не вспомнить термин deep time, который также фиксирует глубинное и масштабное время геологических процессов на Земле. В книге «Стать экологичным» Мортон пишет о гиперобъектах:

Гиперобъект – вещь, пространственно-временной масштаб которой настолько огромен, что мы можем видеть лишь тонкие ее срезы; гиперобъекты синхронизируются и рассинхронизируются с человеческим временем; но в конечном счете они «заражают» все подряд, если мы оказались внутри них. <…> Гора пластиковых пакетов представляет собой гиперобъект, сущность, значительно распределенную в пространстве и времени, так что за один прием вы, очевидно, можете получить доступ лишь к ее тонким срезам, и подобный способ существования, разумеется, трансцендентен по отношению к простым человеческим режимам доступа и человеческим масштабам[118].

Нелокальность и фазированность. Другая характеристика – нелокальность гиперобъектов. Гиперобъект нельзя увидеть сразу и целиком. Какая-то из его сторон всегда будет в тени. То же верно и в отношении Земли – пусть и не самом масштабном космическом объекте: она всегда предстает перед нами частями. Или, например, как мы можем за один раз увидеть или охватить вниманием весь капитализм? Капитализм как гиперобъект нигде не локализован: он рассыпан, находится в разных местах, мы сталкиваемся только с его проявлениями, с его щупальцами и «тонкими срезами».

Гиперобъекты открываются нам в доступе постепенно – по фазам. Отсюда фазированность как разделенность на части. Мы узнаем гиперобъекты через зумирование – приближение и отдаление.

Межобъектность. Последняя характеристика гиперобъектов – это их взаимосвязь, которая сама по себе становится специфическим гиперобъектом и образует новые гиперобъекты. Например, гиперобъект «Солнце» и гиперобъект «углекислый газ» дают гиперобъект под названием глобальное изменение климата. Эта «межобъектность» не просто связана с гиперобъектами, она является их неотъемлемой характеристикой и сама по себе образует новые гиперобъекты, заполняющие пространство между другими объектами.