Каникулы Клава провела с сыном и невесткой, что немного вымотало её – она готовила дни напролёт, и только сын и обращал внимание на её труд. Впрочем, она делала всё для него. Не для цацы же. Часть выходных та проходила с кислой миной и активно портила всем настроение: «то не хочу», «это не по мне».

Так что Клавдия была рада, когда снова попала на работу – к своей идеальной семье. Елена, Роберт и дети вернулись загорелыми и счастливыми, привезли ей плед и гамаши в альпийском стиле – надо сказать, очень красивые – и без умолку рассказывали на ужинах о своих приключениях.

– Колорадо – это чудо! Maroon Bells – восторг! – рассказывала Елена. – Вид на горы и озеро внизу, идеально гладкое…

– Мы катались на высотной гондоле, – добавил Роберт.

– А Долина Ревущих Вилок! – воскликнула Елена.

– Это что ещё? – со смехом уточнила Клавдия.

– Один из самых богатых регионов Колорадо… Богемное местечко.

Они рассказывали и рассказывали – о горячих источниках, зелёных тропах, живых концертах вечерами. «Какая дружная семья, – мысленно восхищалась и завидовала Клава, – живут в ладу друг с другом, работают, путешествуют по дорогим местам…»

Через пару дней Елена ушла по делам, Роберт был на работе, так что Клава осталась одна дома с детьми. Она разложила по тарелкам молочную макаронную запеканку и поставила перед Анастейшей и Питером. Питер сморщил нос.

– Что это? – произнёс он одну из нескольких фраз, которые знал по-русски.

– Это макаронная запеканка. Как в моём детстве.

– Не хочу, – выдал Питер ещё одну фразу из своего скромного русского лексикона.

Клава обычно не афишировала своего отношения к подобным капризам. Она сразу мысленно переключалась на размер своей зарплаты, чтобы удержаться от негативных суждений, но сейчас она была на взводе.

– Нет слова «не хочу», есть слово «надо», – строго сказала она.

Питер продолжал морщить нос. И тут нереализованная тяга Клавдии к диктаторству вырвалась наружу.

– Не выйдешь из-за стола, пока не доешь, – чётко сказала она и испытала такое удовольствие, что даже заулыбалась внутри.

Питер, не привыкший к такому обращению, от отчаяния начал пихать в рот ненавистную запеканку со слезами в глазах. Он пихал и пихал, вызывая радостный свет на лице своей няни. Он запихнул последний кусок, проглотил, а потом покраснел. Его лицо разбухло, он издал страшный горловой звук, и его стошнило прямо в тарелку.

В этот самый момент вошла Елена… Клавдию тут же рассчитали.

Она вернулась понурая и раздражённая, сразу заперлась в комнате, но на ужин всё-таки вышла. Сначала молчала, но потом почувствовала, что должна высказаться.

«Идеальная» семья бывших работодателей получила по самые уши за «всё хорошее».

Через пару дней Клава, угнетённая своим провалом, решила поехать в Россию продавать квартиры. Алекс пытался отговорить её: мол, наймём риелтора, вышлем доверенность, но она, кроме того, хотела повидать дочь и внуков, а ещё подруг, так что Алекс согласился и купил ей билет – туда и обратно.