«Endless nights put up my walls

Бесконечные ночи возвели вокруг меня стены.

You were there to catch my fall

Ты был рядом и не дал мне упасть.

Hold me when the stars get close

Обними меня, когда звезды станут ближе»

Ангел

Что это, если не любовь?

Когда все то, во что ты верила и считала константой, вдруг исчезает, растворяется без остатка… Что это, если не любовь? Когда твой разум принимает новую правду, а твои глаза отныне смотрят только в ту сторону, что и он. Кожа и душа способны впитывать лишь тот воздух, которым дышит он. Что это, если не любовь?

Это любовь, вот такая сильная, безудержная и безусловная. Она не отбирает свободу, а наоборот – выпускает тебя на волю, и я уверена, что смогу убить не одну сотню конченых ублюдков ради него. Теперь я на его темной стороне, и мне здесь нравится – в царстве одного безумия на двоих.

Сегодня я стала убийцей. Неважно, что финальный аккорд был сыгран не мной, я обагрила свои руки кровью, сколько ни три кожу – не отмоешь. Так зачем стараться? Мои полюса сместились еще во время поджога дома. Та Алана Флетчер, что из кожи вон лезла, желая казаться всем нормальной, осталась в прошлом. Сейчас мне по-настоящему комфортно в своем теле, словно с самого рождения в этом и было мое призвание – быть не такой, как все, быть ненормальной для баланса. Миру ведь нужен баланс?

Харлей везет нас к моему дому, дождь всю дорогу лупит так сильно, что почти полностью смывает с нас грязь, поэтому в квартиру мы вваливаемся чистыми, но замерзшими.

Первое, что мы делаем, – принимаем горячую пенную ванну. Пространство заполнено паром и запахом ванили, создавая иллюзию, будто все хорошо.

– Поосторожнее, ангелочек, мой член нервничает, когда ты задеваешь его, – с ухмылкой произносит Себастьян, многозначительно поигрывая бровью.

– Разве не кощунство – и дальше называть меня ангелочком после всего, что я сделала?

– Ты мой темный ангелочек, Алана. Он первым напал, а ты защищалась.

Я зачерпываю ладонями пену и опускаю белоснежную шапку на его темные непослушные волосы. Он щурится и притягивает меня к своим губам. Во время поцелуев мы издаем странные звуки, они напоминают что-то среднее между кошачьим мурлыканьем и мычанием. Мне очень хочется прикоснуться к его красивому телу, но я пробую держать дистанцию. Я не готова к сексу.

– Другого выхода не было, – шепчет Себастьян мне в губы, но затем отстраняется и продолжает: – Ты должна понимать – Дерек ни за что бы не успокоился, брось мы его там. Если он решил тебя убить, он бы сделал это, спрячь я тебя хоть в подземелье за семью замками. Он выбрал для меня такое изощренное наказание. Мы психопаты, Алана, не способные сочувствовать и жалеть.

– А как же я? Ты говорил…

«Что любишь меня», – отчего-то мне не удается закончить предложение вслух.

– Ты – другое, ангелочек. Ты моя любимая девочка, – низким томным голосом произносит Себастьян, вознося меня к небесам.

Его зрачки заполняют радужку глаз, делая взгляд хищным и гипнотическим.

Себастьян определенно обладает сверхъестественными способностями. Я не боюсь его, как в самом начале. Мы сидим в одной ванне, целуемся, он не приставляет нож к моему горлу, но стоит ему посмотреть на меня своим дьявольским взглядом, как меня тут же окатывает жаром изнутри, сердце переворачивается в груди, мир сужается лишь до него одного, и мне требуется неимоверно много усилий, чтобы сбросить себя его чары.

– Ты точно не вампир? – немного хриплым голосом спрашиваю я и прочищаю горло.

– Вампир. Помнишь, как я кусал тебя? – отшучивается он и проводит языком по зубам. – И готов снова сделать это, милая. Мне нравится кусать твою нежную кожу и ощущать вкус твоей крови.

– Пре-кра-ти, – по слогам прошу я, почувствовав теплые импульсы между ног.

Как бы ни хотелось продолжить наше волнующее общение, есть вещи, которые нельзя игнорировать… Я понимаю, что у нас не будет «долго и счастливо». Наступит суровое «завтра», карета превратится в тыкву, и Себастьяну придется разгребать последствия.

– Себастьян, что будет завтра? – я неуверенно закусываю губу, готовясь услышать не радужный прогноз.

Он отводит взгляд, желваки начинают ходить на его скулах.

– После этого вечера ты просто не имеешь права на тайны! Я должна знать все, Себастьян! – моему твердому тону позавидует даже алмаз. – Этот Джим, кто он? Он на твоей стороне?

– Джим только на своей стороне, впрочем, как и все мы, – Себастьян собирает на палец пену и опускает мне на нос, невесело улыбаясь одним уголком губ. – Я написал с телефона Дерека контакту «Босс».

– Босс? Я считала, что Дерек у вас главный, – задумчиво тяну я.

– Тогда все было бы гораздо проще. Увы, есть босс, у которого таких команд, как мы, несколько.

– Несколько? – от неожиданности у меня округляются глаза. – Иисусе… Он мафиози?

– Не знаю, – Себастьян пожимает плечами и хмурится. – Но я должен сообщить ему и братству. Тони и Оливер наверняка сейчас развлекаются со шлюхами – им не до нас, а завтра они хватятся Дерека и выбьют из Джима признание.

– Я так и думала, что это не конец! – от разочарования на душе становится тяжело, будто на ней лежит огромный камень.

– Еще нет, Алана. Мне придется отвечать перед боссом.

– Но ведь Дерек меня похитил! – я возмущенно бью кулаком по воде, отчего она с тихим шелестом выплескивается на плитку.

– Нам нельзя заводить отношения и выходить из братства. Я нарушил оба этих правила.

У меня перехватывает дыхание и щемит в груди от чувств, ведь… Себастьян пошел на все ради меня. Он же просил дать время, а я как дура решила проследить за ним и все испортила. Вот и поплатилась. У каждого действия есть последствия. Я запустила необратимый процесс, и теперь неизвестно, чем это обернется.

– Постой, ты говоришь, что написал боссу с телефона Дерека. Ты не знаком с ним лично? – удивляюсь я.

Себастьян качает головой.

– Я не знаю о нем ничего, даже имени. Дерек днем говорил, что хочет с ним встретиться, будто тот в Атланте, но это оказалось отговоркой для меня. Если босс где-то на другом континенте, мне придется слетать туда.

Сердце в груди больно кольнуло. В душе появляется неприятное предчувствие.

– Ангелочек, не думай об этом. Это мои проблемы, а не твои. Ты не представляешь, какие грандиозные планы испортил нам Дерек…

Легко сказать: не думай.

– Какие планы? – я смотрю на него заинтересовано и по блеску глаз начинаю понимать, что речь идет не о каком-нибудь мероприятии, а о сексе. – Нет, Себастьян. Сейчас не очень подходящий момент!

Черт! Мы убили человека. Поцелуи, нежности – это одно, но секс…

– Вода почти остыла! – бросаю я, резко вылезаю из ванны и закутываюсь в полотенце.

– Ангелочек, ничего не изменилось. Правила по-прежнему устанавливаю я, – угрожающе произносит он, снисходительно глядя на меня.

– Черта с два! – с вызовом отвечаю я, выхожу за дверь и слышу всплеск воды, обрушившийся на плитку.

Я стою перед зеркалом и собираю полотенцем влагу с волос, когда свет в комнате гаснет.

– Нет, я не готова! – протестую я, пятясь к окну.

– Милая, тебя никто не спрашивает. Я голоден, – его вкрадчивый голос отзывается во мне, но я не собираюсь поддаваться.

Хищник надвигается на меня, я делаю рывок, перелезаю через кровать и оказываюсь около двери.

– Я против! Это чересчур! Как танцы на костях! – выкрикиваю я, делая шаг назад.

– Тогда я приглашаю тебя на этот танец! – Себастьян протягивает мне руку и чуть склоняет голову набок.

– Ну уж нет!

Выбегая из комнаты, я слышу шаги преследователя за спиной и прячусь в спальне Джесс. Я злюсь на себя за взметнувшееся возбуждение в теле, готовом предать меня. Оно выбрало хозяина. Врать себе – все равно что называть огонь водой: есть риск сгореть.

– Алана, – он растягивает мое имя по слогам. Только он может делать это настолько волнующе, что меня пробирает приятная дрожь.

Себастьян заходит в спальню Джесс, крадется ко мне как тигр к добыче, и я трепещу. Мое дыхание сбивается, когда он вжимает меня в стену горячим телом. Он упирается твердым членом мне в живот, берет меня за челюсть и приникает к губам. Меня снова ведет от его властности, колени подгибаются, а в горле пересыхает. Вот и рухнула стена моих принципов, я готова безвольно отдаться ему на растерзание.

Себастьян проводит пальцем между моих складочек, собирает влагу и слизывает ее.

– М-м-м, вкусно, – тянет он. – Ты снова лжешь мне. «Так нельзя», «танцы на костях», «это чересчур», – передразнивает меня он. – Почему же твоя киска другого мнения? Обманщица.

Не знаю. Мне нечего сказать. Его магнетизм подчиняет меня, манипулирует и превращает в мягкую глину. Я снова готова принимать его внутреннего зверя, стать добычей, напрочь забыв о мертвом теле, брошенном в лесу.

Уверенные пальцы вальсируют на моем клиторе, я стону в голос и наслаждаюсь прикосновениями. Я оглаживаю его сильные плечи и рельефный торс, испещренный мелкими шрамами. Мне хочется покрыть поцелуем каждый рубец, кто мне запретит?

Я почти ничего не знаю о сексе и сейчас ругаю себя, что не искала в интернете информацию, какие ласки нравятся мужчинам, но я решаю довериться чувствам.

Себастьян задерживает дыхание, когда я целую твердую, горячую грудь, провожу по соску языком, а после прикусываю, проверяя реакцию моего зверя. Он часто дышит и молчит. Хорошо. Я в правильном направлении.

Мои поцелуи медленно спускаются к паху, вызывая мурашки на смуглой коже. Себастьян громко стонет, когда я беру в ладонь эрегированный член и обхватываю губами головку, слизывая языком соленую капельку смазки. Меня, словно похотливую самку, заводит его мускусный запах.

– Алана, – на выдохе произносит он, запрокидывая голову.

Видя, что ему нравится, я становлюсь смелее и беру член в рот, насколько могу. Я двигаю головой вперед-назад и понимаю, что возбуждаюсь сильнее, доставляя удовольствие своему мужчине.

Он сдавленно стонет, кладет ладони мне на затылок и начинает резко вколачиваться в горло на всю длину. Я давлюсь и задыхаюсь, но не отстраняюсь. Мне самой интересно узнать, как долго я продержусь.

Себастьян прекращает трахать мой рот так же внезапно, как и начал. Он выходит из меня, подхватывает под ягодицы и уносит в мою комнату.

Прости, Джесс, я совсем забыла, что без разрешения вторглась к тебе.

Себастьян опускает меня на кровать и наваливается сверху. Я дурею от естественного запаха своего зверя и жажду лишь одного – чтобы его член заполнил мою киску без остатка.

– Детка, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? – спрашивает он, отстраняясь.

– Хочу.

– Ты в моей власти, милая?

– Да! – чуть ли не выкрикиваю я в нетерпении.

– Тогда тебе придется подчиняться, – на губах Себастьяна расцветает хищная многообещающая улыбка. – Будет больно, милая. Ты готова?

Будет больно. Я стану чистой.

По телу пробегает волна жара, а в животе все скручивается в тугой узел от предвкушения. Себастьян видит, как его вопрос действует на меня. Голубые глаза загораются сильнее, я вижу это пламя, оно опаляет нас двоих. Язык наших тел говорит громче слов.

– Я готова, – срывается с моих губ.

Себастьян вытягивает из-за спины какие-то черные кожаные ремешки с цепями и шипами.

– Это… – я взволнованно смотрю на Себастьяна, не осмеливаясь озвучить предположение.

– Поднимись! – Звучит приказ.

Я послушно встаю перед Себастьяном на колени, изнывая от желания. Он надевает мне на шею широкий ошейник с кольцом, а на запястья – кожаные наручники.

– Где ты это взял?

– Я не разрешал разговаривать, – напоминает он. – А теперь подойди сюда, – Себастьян показывает на спинку кровати.

Я подчиняюсь, теперь мои руки прикованы к кровати, горло сжимает ошейник. Я стою на коленях в позе догги-стайл, прогнув спину. Себастьян гладит мою попку, и я знаю, что он хочет сделать. Я жадно жду, когда же его ладонь обожжет мою ягодицу.

Шлепок. Еще шлепок и поглаживание. Меня бросает в жар и холод одновременно. Возбуждение теплым покалыванием концентрируется между ног.

Я хочу еще. Боль меня освобождает. Быть ненормальной порой так сладко.

– Ты охеренная, Алана, – низким голосом говорит Себастьян, водя головкой между влажных складочек.

Зверь врывается в мою киску на всю длину члена, выбивая из меня громкий стон. Он толкается в меня бедрами, комнату заполняют хлюпающие звуки и шлепки кожи о кожу. Ноги дрожат, сердце бьется как ненормальное.

Мозолистая ладонь скользит с моих бедер к груди и щиплет сосок. Я стону от удовольствия и подаюсь ему навстречу, но Себастьян замедляет темп.

– Детка, у меня есть кое-что для тебя… – в его интонации скользят устрашающие нотки. – Скажи, что ты этого хочешь, – его хрипловатый голос отдается во мне томлением. Я готова согласиться на что угодно, лишь бы он продолжил вколачиваться в меня.

Внезапно я ощущаю на спине прикосновения каких-то шнуров. На миг я забываю, как дышать. Мне не нужно это видеть, чтобы понять – в его руках плеть, но без холодных острых бусин – их бы я почувствовала.

Плеть – это прошлое. Плеть – это боль. Плеть – это очищение.

На глаза наворачиваются слезы. Я закусываю губу до крови и чувствую ее металлический вкус. Мне стыдно за свою извращенную потребность, и для меня становится настоящим откровением то, что я до дрожи хочу слышать, как плеть со свистом разрезает воздух и хлещет оголенную кожу.

– Не останавливайся, прошу тебя, – всхлипываю я и смыкаю веки.

Толчок его бедер совпадает со взмахом плети, потом еще… Удары не жестокие, не болезненные, как в детстве, но мое сознание воспринимает их именно такими.

– Я прекращу, как только ты скажешь, – его слова доносятся словно издалека, ведь я стою на краю пропасти перед тем, как прыгнуть в забвение.

Со мной происходит что-то запредельное, давление в киске нарастает, находиться в теле невыносимо, будто мне жмет собственная кожа.

Толчок. Удар. Толчок. Удар. Толчок. Удар.

Я взрываюсь изнутри и теряю связь с реальностью. В моей эйфории царит невесомость, здесь не существует ничего, лишь микрочастицы, из которых я состою.

Себастьян отбрасывает плеть и хватает меня за волосы. Он тянет их на себя, вынуждая сильнее прогнуться в спине.

– Ангелочек, ты же любишь, как я тебя трахаю?

– Люблю, – с трудом отвечаю я.

– Громче, милая. Я хочу наслаждаться твоими стонами! – требует он, и я исполняю его приказ.

Фрикции становятся жадными и нетерпеливыми, моя киска хлюпает, принимая желанный член, пока он не начинает пульсировать во мне. Себастьян издает протяжный стон наслаждения, и это тоже доставляет мне удовольствие.

Себастьян отпускает мои волосы, наклоняется к спине и покрывает ее нежными, щекочущими поцелуями.

– Моя девочка, – шепчет он, – моя любимая девочка.