«You better run, run, run
Лучше беги, беги, беги
‘Cause you know Iʼm coming for you now
Потому что ты знаешь, я иду за тобой
You better run, run, run
Лучше беги, беги, беги
‘Cause you know Iʼm gonna take you down
Потому что ты знаешь, я тебя уничтожу»
Мне трудно дышать, словно легкие сжимаются до маленького кубика льда, страх расползается метастазами и парализует каждую клеточку тела. Ладони вспотели и скользят по металлической трубе руля, щеки неприятно стягивают высохшие дорожки слез.
Куда меня везет этот сумасшедший? Он хочет убить меня?!
Перед глазами пролетает вся моя никчемная жизнь, я столько всего еще не успела сделать. Не хочу умирать, ведь если загробный мир существует, мы снова встретимся с мамой. Нет ничего ужаснее, чем провести с ней вечность! Благодаря своей вере она точно попала в Рай, тогда мне стоит молить о дороге в Чистилище.
Я настолько погружаюсь в душевные терзания, что не сразу осознаю, куда сталкер привез меня, пока он не стягивает с меня шлем. В нос проникает запах влажного мха и сырой земли, где-то вдалеке ухает сова. Деревья окружают нас угрюмыми стражниками, мешая лунному свету пробиться сквозь ветви. Но не лес пугает меня, а самый страшный зверь, в чьем плену я сейчас нахожусь.
– Мы приехали, Алана, – тихо произносит похититель рядом с моим ухом. Его горячее дыхание проходит сквозь маску и щекочет кожу, вынуждая поморщиться.
– З-зачем м-мы здесь? – мой голос глухой и дрожащий.
Зверь усмехается. В лесной тиши его усмешка кажется зловещей. Он опускает ладони на мою талию и расстегивает ремень. Это мнимая свобода, от побега меня все еще удерживает его пистолет.
Перекинув ногу, он ловко спрыгивает с байка и направляет дуло на меня.
– Слезай!
Чтобы сесть на сиденье и раздвинуть ноги, мне пришлось задрать платье выше бедер, а сейчас я должна слезть с байка в таком виде. Глаза уже привыкли к темноте, значит, он так же хорошо меня видит, как и я его. Но стоит ли бояться наготы, когда твоя жизнь зависит от одного движения его пальца?
Мое тело словно заморожено, я с трудом перекидываю ногу на другую сторону и, когда спрыгиваю, падаю на колени.
– Мне нравится твоя поза. Ты приготовилась просить прощения?
Его слова обжигают хлеще оплеухи. Я подскакиваю и отхожу на шаг, пока не упираюсь в байк. Мои губы снова дрожат, а глаза заволокло пеленой.
– Если ты привез меня убить здесь – убей! Чего ты ждешь?! – вырывается у меня.
Я сжимаю кулаки, собираясь биться до последнего, но кого я обманываю?
В глазах похитителя загорается тот странный блеск безумца. Эти глаза я рисовала сотню раз и могу нарисовать снова даже в кромешной тьме. И я на сто процентов уверена, что под его черной маской прячется кровожадная улыбка Джокера.
– Нет, милая, я привез тебя сюда не убивать, а наказать, – он приближается ко мне вплотную и громко втягивает носом воздух, нависая надо мной огромной черной тучей. – Твой страх пахнет так волнующе… Так возбуждает меня. Это запах страсти, Алана.
Я с силой жмурю глаза и перестаю дышать, когда холодный металл пистолета скользит между моих бедер.
– Ты Дьявол! Настоящий Дьявол! – слетает с губ, когда дуло касается меня в чувствительном месте между ног.
Грех! Грех! Самый настоящий грех!
Пальцы снова ищут распятие на груди, и я уже не понимаю, кто со мной говорит: он или голос в голове.
– Да, милая, я Дьявол. Я сожгу тебя дотла в своем пламени, а потом заставлю твой прах танцевать для меня.
– Сожги! Убей! Прекрати все это!
– Нет, Алана. Смерть – это слишком скучно.
Мне хочется содрать с него черный кусок ткани, чтобы точно знать, кто за ней прячется: монстр или человек. Я делаю рывок вперед, но сталкер успевает перехватить мою руку и выкрутить мне за спину. Боль пронзает тело белой вспышкой, заставляя громко вскрикнуть.
– Ты снова не слушаешься, Алана. Злишь меня. Ты знаешь, что этим провоцируешь меня? Твоя непокорность меня возбуждает, член уже стоит колом, дымится и хочет порвать тебя на части! – говорит он сквозь сжатые зубы.
От услышанного кровь приливает к щекам, дыхание перехватывает, и что-то скручивается в животе. Почему мне стыдно?
– Что с тобой? – моя реакция не укрывается от него. Сталкер отпускает мою руку, обхватывает ладонью мое горло и медленно сжимает, перекрывая доступ к кислороду. – Тебя возбудили мои слова? А, может, тебя возбуждает боль? Алана, ты хуже, чем я думал, – укоризненно произносит он. – Если я засуну пальцы в твои трусики, почувствую там влагу?
Он разжимает пальцы на моей шее, я делаю долгожданный вдох, но снова замираю, чувствуя, как грубая мужская ладонь змеей ползет по моему животу вниз. Тело реагирует мгновенно, я резко разворачиваюсь к нему лицом и со всей силы бью между ног. Сталкер издает сдавленное мычание и чуть сгибается. Воспользовавшись шансом, я пытаюсь сбежать, но не успеваю сделать и пары шагов, как он нагоняет меня, а его рука клешней вонзается в мое плечо. Я вскрикиваю от острой боли. В нем столько силы, что я уверена – он с легкостью вырвет мне руку, если захочет. Чтобы расчленить меня, ему не понадобится топор.
– Далеко собралась, Алана?
– Что тебе от меня нужно? Почему я? Что я тебе сделала? Клянусь, если ты отпустишь меня, я завтра же приду в участок и скажу, что все мои показания – выдумка.
– Хочешь спастись? – перебивает он.
– Да! – я киваю, как китайский болванчик.
Он разворачивает меня к себе и немного наклоняется, заглядывая мне в глаза.
– Ладно. Я досчитаю до ста и пойду тебя искать, – говорит он, делая ударение на каждом слове. – Убежишь – оставлю в покое. На сегодня. А поймаю – заставлю искупить вину. Договорились?
– Да! Да! Господи Иисусе, да! – мне не верится, что у меня появился шанс.
Сталкер убирает руку с моего плеча и отходит на пару шагов.
– Отсчет пошел, Алана. Один, два, три…
Другие цифры я уже не слышу, рванув вперед. В голове единственная цель: спасти себя, бежать куда угодно, лишь бы подальше от него. Пятна лунного света обнажают землю, усыпанную сухими ветками и прошлогодней сухой листвой, но делают незаметнее другие участки земли. Лес густой, заросший травой, словно сжимает в своих тисках, царапает ветками и ставит подножки. Горло пересыхает, легкие горят огнем, пот стекает по спине, а волосы неприятно липнут к лицу. Я бегаю почти каждый день на протяжении последних четырех лет, но сейчас кажется, будто я никогда раньше этого не делала.
Где я? И куда бежать дальше? Может, забраться на дерево и затаиться наверху? Черт! Я даже позвонить не могу – я не знаю, где моя сумка с телефоном. Наверное, валяется около подъезда, если ее не украли местные бомжи.
Мысли прерывает звук. Я останавливаюсь и прислушиваюсь: животное рычание. Вот же черт! Должно быть, это койот! В лесах Джорджии их полно, и они выходят на охоту именно по ночам. Он вроде бы один, без стаи. Я дергаюсь в сторону и врезаюсь лбом в дерево так сильно, что перед глазами бешено пляшут звездочки. Я теряю равновесие и падаю на четвереньки, содрав кожу на ладонях о колючую землю. Койот тихой поступью приближается ко мне и готовится вот-вот наброситься. Я инстинктивно выставляю руки перед собой, чтобы защититься, но зверь медлит.
Где-то сбоку слышится шуршание, хищник устремляет взгляд в темноту, я молюсь лишь о том, что это не его сородичи, и в этот момент раздается оглушающий выстрел. Спящие на деревьях птицы срываются с мест, а животное издает протяжный визг боли и затихает.
Меня сотрясает крупная дрожь из-за пережитого ужаса и осознания, что мне не удалось убежать. Самый опасный зверь настиг меня. Хмыкнув, он делает шаг в мою сторону, резко дергает за руку и перекидывает через плечо.
– Ты далеко убежала, молодец. И все же недостаточно.
Злость на него, на себя, на койота, помешавшего мне сбежать, поднимается волной. Я снова стучу кулаками по его широченной спине и дергаю ногами. Внезапно мою ягодицу что-то обжигает, я не сразу понимаю, что это его ладонь. Черт, как же больно! Хочется потереть ушибленное место, но меня опережает грубая мужская рука.
– Отпусти! Чертов псих! Сумасшедший! Ублюдок! Ненавижу тебя! Отпусти!
Он слегка наклоняется вбок и буквально валит меня на землю. Я поднимаю на него глаза и встречаюсь с дулом его долбанного пистолета.
– Села на колени! – приказывает он. Из его голоса ушла та издевательская мягкость, что присутствовала изначально. Теперь он по-настоящему взбешен.
Я смотрю в его злые глаза и понимаю – мне точно конец. Приходится подчиниться и с ужасом ждать дальнейших указаний.
Монстр подходит ко мне ближе и так же грубо требует:
– Расстегивай!
Я вопросительно смотрю на него, он кивает. Да! Мне не мерещится. Он на самом деле говорит о своих джинсах.
Он хочет, чтобы я… Вот же черт!
Мои дрожащие пальцы с трудом справляются с железной пуговицей и замком ширинки. Я поднимаю на него глаза и снова вижу одобрительный кивок.
Я не хочу! Не хочу!
От обреченности и бессилия у меня трясутся губы и щиплет в глазах. Меня начинают душить рыдания, сотрясая все тело.
– Пожалуйста, не надо!
– Прекрати истерику, Алана! – угрожающе произносит он, приставляя дуло к моему лбу, чем моментально меня отрезвляет.
Я беру себя в руки, делаю глубокий вдох и одним рывком стягиваю с него джинсы, оставляя последнюю преграду в виде боксеров.
– Я никогда этого не делала. Я не могу, не умею! Прошу тебя! Отпусти меня! Может, тебе нужны деньги? Я дам. Еще у меня есть небольшой дом в Декейтере, я продам его и переведу всю сумму…
– Заткнись! – рявкает он. – Сейчас научишься, если не хочешь пулю в лоб.
Это Дьявол, Алана. Ты впустила Дьявола в свою жизнь.
Сомкнув веки, я просовываю пальцы за резинку его трусов и тяну их вниз. В нос проникает новый для меня запах… Мне сложно его охарактеризовать. Кристи говорила, что у мужчин мускусный запах, она даже описывала его в своих книгах. Наверное, это и есть он.
– Посмотри на него и возьми в руку.
Я сглатываю ком в горле и открываю глаза. Иисусе… Это штука огромна!
Внутри все сжимается от осознания, что мне придется с ним это делать. Я нерешительно тяну к нему ладонь, сначала прикасаюсь подушечками пальцев – он очень твердый и теплый, – и только после этого обхватываю его.
Дьявол издает рычание и отбрасывает мою руку в сторону, хватает меня за затылок и придвигает ближе к себе.
– Открывай рот! И аккуратнее с зубами, если не хочешь лишиться их, – предупреждает он, утыкаясь членом мне в губы. – Возьми губами, – требует он, приставляя дуло пистолета к моему виску, с которого стекает капелька пота.
Ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Гладкая плоть погружается в мой рот, заполняя собой пространство. Мне с трудом удается подавить рвотный позыв.
– Оближи.
Я провожу языком по головке, во рту появляется соленый привкус. Меня передергивает от отвращения, но моего личного Дьявола это только смешит.
– А теперь расслабься и старайся дышать носом.
Смысл его совета доходит только, когда он делает резкий толчок и вбивается глубже до самых гланд. У меня сразу перехватывает дыхание, кажется, что я сейчас задохнусь. Я начинаю упираться в его ноги, отталкивая от себя, но у меня ничего не выходит. Сталкер издает мычащие звуки удовольствия и освобождает мое горло. Я не успеваю сделать полноценный вдох, как он снова толкается в меня. Он притягивает меня к паху за затылок, просовывая член еще глубже. Естественная реакция вызывает в горле спазмы, голова кружится от нехватки воздуха, но пытка не заканчивается. По щекам текут слезы – я вот-вот потеряю сознание. Я хочу потерять сознание!
Толчок. Толчок. Еще толчок.
– Ты не чистая, Алана. От тебя за версту несет грехом! Тебя нужно очистить. Детка, ты же помнишь, что боль очищает нас? Так хочет Господь, искупление приходит через боль.
Над головой раздается сдавленный стон, а мне в горло струей ударяет теплая вязкая жидкость. Мне хочется выплюнуть ее вместе с содержимым желудка, но монстр не дает. Он вытаскивает член, откидывает пистолет себе за спину, присаживается на корточки и зажимает мне рот и нос рукой, удерживая второй за затылок. Я мычу, дергаю головой, царапаю его ладонь, чтобы убрать ее. Все бесполезно.
– Глотай, иначе задохнешься.
Времени на раздумья нет, меня передергивает от отвращения, но приходится подчиниться и проглотить его сперму – только после этого он отпускает меня. Я с шумом вдыхаю желанный воздух, упершись ладонями в землю.
Это закончилось. Он получил желаемое. Теперь-то он отстанет от меня? Или прикончит здесь, как того несчастного койота?
Я собираюсь подняться с колен, но меня вдруг придавливает мужское тело. Что он делает? Неужели он еще не успокоился? Он же добился, чего хотел!
Грубые пальцы стягивают с меня трусики, я безуспешно пытаюсь уползти вперед, пока не падаю на грудь. Мой кошмар одним рывком переворачивает меня и укладывает спиной на колючую влажную землю.
– Куда ты, детка? Мы еще не закончили. Самое интересное только начинается.
Я смотрю на него и с ужасом жду, что он все же возьмет меня силой, хотя он уже сделал это…
Его ладонь опускаются на мой лобок, я с силой сжимаю бедра, но ему удается просунуть пальцы глубже.
– Раздвинь! – командует он, стрельнув взглядом вбок – туда, где лежит пистолет.
Я снова хнычу, но выполняю требование.
– О, да! – удовлетворенно тянет он, на несколько секунд прикрыв глаза, словно вдохнул божественный аромат. – Я не ошибся в тебе, Алана. Ты такая же, как и я.
– Нет! Ты настоящий психопат!
– Я – да. Ты тоже. Скажи, Алана, почему твоя киска истекает соком? Она пульсирует от желания и умоляет, чтобы я вошел в нее.
Я мотаю головой и закрываю лицо ладонями. Правду трудно скрыть, я знаю.
Ненавижу его! Ненавижу! Пусть горит в огне Чистилища, долбаный ублюдок!
Мне больно. Плохо. Душа бьется в агонии. Мой мир летит ко всем чертям, потому что он прав! Откуда во мне это возбуждение? Почему низ живота стягивает в тугой узел, а по телу бегут электрические импульсы?!
Это Дьявол, Алана. Это Дьявол. Ты вся вымазалась в грехе!
Зверь водит пальцем вперед-назад, потом вытаскивает его и просовывает под маску.
– М-м-м… Какая ты вкусная, Алана. Твоя киска полна нектара, – он прикрывает глаза, будто испытывает небывалое блаженство.
Он облизал палец?!
Зверь следит за моей реакцией, наши глаза безотрывно смотрят друг на друга, будто их связывает невидимая нить, угрожая смертью, если мы оборвем наш зрительный контакт. Я вновь ощущаю прикосновение пальцев к чувствительному бугорку и крепче сжимаю зубы. Что делать, когда тело предает тебя?! Как быть?
Пальцы искусно вальсируют на моем клиторе, словно он лучше меня знает, что мне нужно. Кровь шумит в ушах, с моих губ слетают неразборчивые просьбы прекратить, но зверь будто не слышит их. Сейчас у него одна цель – победить меня, разрушить окончательно.
Нужно прекратить, Алана. Он убийца! Монстр! Как ты можешь, Алана?!
Но я не могу с собой совладать. Он убирает пальцы с клитора, и я подаюсь к нему тазом, не отдавая отчет своим действиям. Внизу живота появляется приятное сладкое давление, оно нарастает, увеличивается в размерах, будто кто-то надувает воздушный шар, и он вот-вот лопнет.
Это не я, это выше меня. Это тот, кто управляет мной! Дьявол завладел моим телом!
– Кончи, Алана. Ты должна кончить для меня, иначе я выпущу тебе пулю в лоб.
Его слова снимают с меня предохранитель, шар лопается, разнося по телу волны наслаждения. Словно издалека я слышу собственный стон. Мои глаза непроизвольно закрываются от настоящей феерии ощущений, желанной пульсации между ног, которая расходится по тазу, как круги на воде, и мне хочется продлить это хотя бы на несколько секунд. Я получила свой первый в жизни оргазм.
Иисусе, что я натворила!