«Smoke will turn your soul to black
Твоя душа потемнеет
If you let it in
Если ты позволишь этому случиться,
So close the door, confess your sins
Поэтому закрой дверь и исповедуйся в своих грехах»
Из мучительного сна меня вырывает настойчивый стук в дверь. Я щурю глаза от прикосновения солнечных лучей, проникающих в окно и играющих на полу. Утро.
Гадство! Неужели снова конверт?!
Не хочу идти. Пусть лежит! Я накрываю голову подушкой, стараясь прогнать мысли прочь, но они грязными кляксами пачкают меня и нашептывают: «Легче легкого спрятаться, Алана, только проблему это не решит…»
Взяв на кухне нож, я иду к двери. Каждый шаг дается все тяжелее, и появляется неприятная трусливая дрожь в теле. Ненавижу его!
Я медленно снимаю цепочку с двери, словно желая оттянуть момент, прокручиваю замок, сильнее сжимаю в ладони нож и резко толкаю дверь. Никого нет, кроме этого гребаного конверта! Вытянув нож перед собой, я выглядываю из-за двери – он может стоять на лестнице. Разумеется, его там нет. Этому придурку интереснее меня изводить, нежели прийти и показаться.
Схватив конверт, я снова закрываюсь на все замки, усаживаюсь за кухонный стол и кладу перед собой злополучный крафтовый пакет. На обратной стороне может быть послание. Мне с трудом удается взять себя в руки, чтобы перевернуть его и прочесть:
«Полиция тебе не поможет, Алана».
Вот же ублюдок!
Я делаю глубокий вдох и с неохотой рву край, догадываясь, что могу там увидеть. Если он следил за мной, значит, фотографировал у «Мэдисон-корп», в супермаркете и у полицейского участка. Но, взяв увесистую пачку фотографий в руки, я чувствую, как на затылке шевелятся волосы, кожа покрывается липким потом, а горло разом пересыхает. Я как рыба хватаю ртом воздух, но мне его катастрофически не хватает.
На снимках снова я. Только не на улице, а спящая в своей кровати.
Он был ночью в моем доме! Он. Был. Здесь! Стоял в паре шагов от меня! Чертов психопат!
– Ты права, мама. Я впустила Дьявола в свой дом.
Я долгих четыре года противилась чтению молитвы, запрещала себе, но сейчас не могу справиться с собой. Слова молитвы туманом заполняют мысли.
«Верую в Бога, Отца Всемогущего, Творца неба и земли. И в Иисуса Христа, единственного Его Сына, Господа нашего, Который был зачат от Святого Духа, рожден Марией Девой, страдал при Понтии Пилате…»
Она не помогает. Не помогает! Я не могу успокоиться. Чудо не происходит и не произойдет! Бог не излечил маму, значит, и меня не спасет от этого Дьявола! Это мое наказание…
В глубине квартиры что-то глухо падает, отчего я вздрагиваю, а потом цепенею. Он сейчас в моем доме?!
От страха зашумело в ушах. Мне хочется спрятаться, сбежать, закрыть глаза и внушить себе, что у меня галлюцинации, но это вряд ли убережет от правды. Я вооружаюсь ножом и крадусь по коридору, стараясь дышать как как можно тише.
Воображение играет со мной злую шутку, я уже представляю, как он стоит посреди моей комнаты, держа пистолет наготове, зло усмехается и ждет, когда я выйду из-за угла. Я настолько погружаюсь в выдуманный кошмар, что подпрыгиваю на месте, услышав сигнал сообщения на мобильном. Во мне лавой поднимается бешеная злость и стремительно выливается наружу: Это уже ни в какие рамки не входит!
Вытянув нож перед собой, я вбегаю в спальню и ору срывающимся голосом:
– Выходи, ублюдок, если ты здесь! Хватит прятаться! Хватит издеваться надо мной!
Посмотрев по сторонам, я натыкаюсь на ведро попкорна, упавшее из-за сквозняка на пол. Даже не знаю, смеяться или плакать… Я так точно скоро сойду с ума! Конечно же, сталкера здесь нет! Он прячется от меня и, скорее всего, придет сюда снова, но ночью.
Нужно сменить замки! Срочно!
Я поднимаюсь на этаж выше и стучусь к Дэвиду. Никто не открывает. Я стучу еще сильнее и, наконец, слышу копошение за дверью.
– Дэвид, это я – Алана! Ты дома?
Дверь словно нехотя открывается ровно настолько, насколько позволяет длина цепочки, ставшей неожиданной преградой. Я приближаюсь к щели и заглядываю внутрь. Почему он так странно себя ведет?
– Дэвид, с тобой все в порядке?
– Все нормально, мисс, – его голос кажется хриплым.
– Дэвид, что-то случи…
– Зачем вы пришли, мисс? – резко обрывает он меня.
Что-то точно случилось! Дэвид обычно добр и отзывчив, а не холоден и угрюм.
– Мне нужна твоя помощь. Джесс говорила, что у тебя есть инструменты, я хочу сменить замки. Помоги, пожалуйста!
– Сделайте одолжение, мисс, не приходите больше сюда! – чересчур грубо просит он.
Слова Дэвида обрушиваются на меня ледяным душем, но я тут же забываю о них, когда в щели появляется половина его лица. На мгновение я теряю дар речи, видя кровавое месиво вместо глаза и разбитую губу.
– Дэвид, что с тобой?
– Упал с лестницы, – лжет он.
– Тебе нужен доктор! Срочно! Либо впусти меня, я обработаю тебе раны! Кто это сделал, Дэвид?!
Я просовываю руку в щель, чтобы ухватиться за него и внимательнее рассмотреть увечья, но он делает шаг назад.
– Нет! Не надо, мисс. До свидания! – Дэвид захлопывает передо мной дверь, чуть не прищемив мне пальцы.
Я таращусь на деревянное полотно, не зная, как поступить: стучать до тех пор, пока Дэвид не впустит меня, или прийти попозже? В душе неприятно скребут подозрения.
Неужели его избил мой сталкер? Но зачем? Странный вопрос. А зачем он вообще убивает людей?! И все же, это лишь мои догадки. Я могу обвинить этого психа во всех смертях на планете, только доказательств нет. А вот то, что он для меня реальная угроза – стопроцентный факт.
Вернувшись домой, я сразу же звоню Элис. Хочу убить двух зайцев: попросить ее кузена помочь с замком и показать сталкеру, что у меня есть мужчина. Откладывать задуманное нет смысла.
Подруга отвечает после пятого гудка.
– Кому не спится в такую рань? – ворчит Элис и громко зевает в трубку.
– Привет, почти десять, я думала, что ты уже на работе, – я делаю голос тверже, чтобы скрыть дрожь.
– Привет. У меня сегодня выходной, могу спать хоть до вечера! – усмехается она.
На заднем фоне слышатся странные звуки и чей-то шепот, похожий на мужской.
– Ой, ты не одна…– догадываюсь я. Неужели Мануэль?
– Угу, – в этом междометии звучит столько удовольствия, что мне становится неловко, но совсем чуть-чуть, сейчас меня больше заботит моя безопасность.
– Элис, можешь дать номер Руперта, пожалуйста? Мне нужна помощь мужчины, а таковых на примете нет.
Я надеюсь, что она не станет расспрашивать ни о чем. Если начну вдаваться в подробности, то точно расплачусь.
– Оу! Ну наконец-то ты решилась! Руперт будет счастлив! Лови СМС.
– Спасибо!
Открыв сообщение, я тут же жму на номер и звоню Руперту. Плевать, что он подумает!
– Алло? – голос у Руперта запыхавшийся. Вдалеке слышен звук беговых дорожек и ритмичной музыки. Наверное, он в тренажерном зале.
– Руперт, привет! Это Алана Флетчер. Мне твой номер дала…
– Алана, привет! – перебивает меня он. Фоновые звуки становятся тише. – Как здорово, что ты мне позвонила! Как дела?
– Эм… – его бурная реакция меня сбивает с толку, но я беру себя в руки: – Руперт, ты можешь мне кое в чем помочь?
– Могу, наверное. А в чем именно? – охотно спрашивает он.
– Сможешь поменять замок на моей входной двери?
– И всего-то? – усмехается он. – Без проблем! Во сколько подъехать?
– Чем быстрее, тем лучше! – выпаливаю я.
– Оу, ладно. Я освобожусь через пару часов. Пришли адрес.
Проверив в рюкзаке, на месте ли нож, я выхожу на улицу и оглядываю залитую солнцем округу, прижав ладонь ко лбу, как козырек: в мою сторону торопится раскрасневшаяся женщина с тремя лающими собаками, мимо проезжает девочка на роликах, по дороге ползут машины, а на другой стороне улицы, утопающей в тени высокого дома, продавец цветочной лавки вешает табличку «Открыто» и заходит внутрь.
Где же он может прятаться?
Я иду к Форду, вглядываясь в салоны припаркованных автомобилей вдоль дороги, и замечаю, что в сером Рено кто-то сидит. Подойдя ближе, понимаю, что этот щуплый парень точно не мой сталкер.
Алана, ну не может же он целыми сутками следить за тобой!
Ночью он был в моей квартире, фотографировал меня, потом где-то распечатал снимки и подкинул к двери. По идее, сейчас он должен спать. Он сумасшедший, но все же человек с естественными нуждами. У сталкера должна быть какая-то работа или другие дела. Нельзя в каждом встречном искать его, иначе меня саму сочтут сумасшедшей.
Рассуждать, конечно, легко, но на деле… Всю дорогу до супермаркета и обратно я не перестаю вглядываться в лица. До прихода Руперта остается несколько минут, поэтому я дожидаюсь его около подъезда, не решаясь зайти внутрь.
Есть люди, которых увидишь раз и потом не забудешь. Вот Руперт именно из таких. Стоило ему выйти из машины, я сразу узнала его по кислотно-желтой футболке, литым бицепсам и огненно-рыжим волосам. Руперт очень яркий, я даже пожалела, что не взяла с собой солнцезащитные очки. Но так даже лучше. Надеюсь, его физические данные точно отпугнут моего сталкера.
Мы молча поднимаемся ко мне, обмениваясь неловкими улыбками. Я открываю двери квартиры и приглашаю войти. Он ставит ящик с инструментами на пол и принимается проверять замок.
– Алана, замок вроде исправен, зачем ты хочешь поменять его?
– Он иногда заедает. Боюсь застрять в квартире в самый неподходящий момент, – вру я.
Руперт ловко справляется с замком. Вкручивая саморезы, он бросает на меня томные взгляды и при каждой возможности поигрывает мышцами. У меня нет опыта во флирте, поэтому я просто улыбаюсь ему. У меня уже болят щеки от усилий, а он так и не предложил хотя бы прогуляться.
Мне неудобно использовать Руперта, заранее зная, что у нас ничего не выйдет. Он симпатичный, от него приятно пахнет, он следит за собой, вежлив, но как мужчина меня не привлекает. Дело даже не в нем, а в моей голове. Мама с пяти лет вбивала мне одну незыблемую истину: «Мужчины – это зло, Алана. Их создал Дьявол! Они приносят только страдания и слезы!»
Я понимала, что в маме говорила боль брошенной женщины, но именно ее пример посеял во мне зерна сомнений и взрастил целое поле предубеждений. Я не боюсь, что меня бросят. Я боюсь стать такой же, как она.
– Вот и все! Готово! – Руперт складывает руки на груди, как мистер Пропер из рекламы, и одаривает меня широкой улыбкой.
– Руперт, спасибо большое! Как я могу тебя отблагодарить? – несмотря на старания, мои слова звучат наигранно.
Руперт жует губы и усмехается каким-то своим мыслям.
– Алана, мы взрослые люди и оба понимаем, что замок стал предлогом. Он отличного качества и вряд ли заедает.
Не в бровь, а в глаз. Я удивленно моргаю, приоткрыв рот, и чувствую, как к щекам приливает кровь.
– Ты такая милая, когда смущаешься. Алана, ты мне тоже нравишься. Давай сходим вечером куда-нибудь, узнаем друг друга получше? Ты любишь корейскую кухню? В паре кварталов отсюда открылся уютный ресторанчик под названием «Ким Чи».
– Давай…
– Отлично! Тогда я забронирую столик на восемь.
– Хорошо. Только… Эм. Можешь зайти за мной?
– Без проблем! – улыбается Руперт.
Закрыв за ним дверь, я наконец стираю улыбку с лица и растираю онемевшие щеки.
– Все для дела, Алана. Одно свидание – это не страшно.