И в довикингские времена, и в наши дни для проведения магических ритуалов были важны три вещи: время, место и слово.

Сила времени

В Швеции наиболее подходящим временем для колдовства издревле считали новолуние или предшествующую ему ночь, поскольку это самый темный период месяца. Чем меньше света, тем лучше – а значит, в идеале следует совершать обряды ближе к полуночи.

Для ворожбы идеально подходил четверг. Вероятно, это было связано с влиянием христианства и представлениями о том, что четверг стал последним днем Христа, чему, несомненно, обрадовалась вся нечисть, помогавшая ведьмам и колдунам. Часто обряды проводились три четверга подряд, а наилучший эффект достигался перед крупными христианскими праздниками – Пасхой и Рождеством. Сами праздники также были в почете.

Существовали и запретные дни, когда проведение определенных ритуалов могло только навредить. Так, например люди старались не одалживать друг у друга огонь в период посевной, поскольку это грозило появлением «огненного колоса»: зерновые могли сгореть на солнце или оказаться поврежденными паразитами. В процессе пивоварения запрещалось говорить о воде – одно упоминание о ней словно забирало силу у напитка, не позволяя ему как следует забродить и достичь нужной крепости.

Сила места

Немаловажным фактором в колдовстве являлось место проведения ритуала. Перекресток, церковь или кладбище, трижды передвинутый дом, порог, торчащий из земли валун – все это вполне подходило для магов.

Самой «плохой» для простых людей (и, следовательно, идеальной для колдунов) частью света считался север: именно оттуда, по мнению средневековых мыслителей, приходило зло. В стране вечного холода и льда могли обитать лишь темные силы да ворожеи – такие представления закрепились еще в языческие времена. Именно поэтому самыми опасными магами и ведунами считали коренных обитателей севера – саамов и финнов.

Приходивших в деревню финнов следовало остерегаться. Надлежало во всем идти им на встречу – иначе быть беде. В южных регионах бытовало предание о финне, попросившемся переночевать у простой боцманской семьи. Однако места было мало, и хозяева отказали гостю. Выходя, тот крикнул: «Ждать вам бед от вшей, да так много, что не будет вам покоя ни днем, ни ночью – а все потому, что отказали финну в ночлеге!» Вскоре в доме и впрямь развелось столько паразитов, что семья оказалась не в силах от них избавиться.

В ряде южных провинций страны полагали, будто финны и лопари владеют волшебными стрелами, которые пускают с далекого севера в скот. Если недугу не находилось рационального объяснения, его тут же приписывали жителям Заполярья: finnskott (finne – финн, skott – выстрел) или lappskott (lapp – саам, лопарь, skott – выстрел). Все это позднее объединилось в «колдовской выстрел» trollskott (troll – колдовской, волшебный, skott – выстрел), который теперь вполне могла сделать и ведьма из соседнего села.

Избавить корову от недуга можно было произведя выстрел над или под больным животным

Излечить подобное местные знахари могли при помощи миниатюрного лука с тупыми стрелами, которые ритуально выпускались в сторону того места, откуда предположительно был наслан недуг. Обряд либо совершался в тишине, либо сопровождался заклинанием. Ведун мог произвести и обычный выстрел над или под больным животным. В некоторых регионах процедуру проводили три четверга подряд, но чаще всего нужный эффект достигался сразу.

Сила слова

Очевидно, что огромное значение во все времена уделялось и слову: в конце концов, без слов не будет возможно ни одно заклинание или проклятие. Тексты заговоров передавались от поколения к поколению и использовались как в белой, так и в черной магии. Читать их надо было либо монотонным, пронзительным голосом, либо тихо, бурча себе под нос.

С древних времен особое уважение испытывали и к письму. Буквы казались малограмотному народу таинственными символами; в каждом знаке мог быть зашифрован свой смысл, известный только пишущему.

Необычной силой наделялись строки, начертанные на листе из псалтыря, – примерно как высеченные на камнях руны в раннем Средневековье. С первых же дней пишущие, вероятно, прибегали и к всевозможным шифрам, недоступным простым людям и потому якобы обладавшим чудодейственной силой.

Рифмовки

Почти во всех заклинаниях присутствуют рифмовки, которые нередко создавались на основе похожих звуков и не несли какой-либо смысловой нагрузки.

Один из известнейших в Швеции примеров таких рифмовок – заклинание, призванное пробудить любовь. В нем придерживаются известного в магии принципа «по нарастающей»: каждое последующее слово отличается от предыдущего одной буквой:

ORSA – FORSA – FORSMA

В Швеции, правда, чаще использовали противоположную схему: новое слово «теряло» одну из букв предыдущего. Вот популярный заговор от лихорадки «Кулумарис» (или «Каламарис»):

Kulumaris

Kulumari

Kulumar

Kuluma

Kulum

Kulu

Kul

Ku

K

Аналогии

В ряде заговоров и заклинаний прослеживается использование сравнений: болезнь должна «растаять, словно снег на солнце, высохнуть, как роса на траве, рассыпаться, как уголек в пепле, и раствориться, как тело в земле».

Особую популярность сравнения приобрели после Реформации, когда функции врачевателей перешли от монахов к народным лекарям. Отсылки к наказаниям за нарушение различных церковных уложений в тот период стали неотъмлемой частью заговоров против кровотечений.

Кровь призывали замереть подобно грешнику в аду, при жизни чистившему обувь по воскресеньям, или испытать ту же скуку, что испытывает Господь, глядя на женщину, которая прядет по субботам, перебирает зерно по воскресеньям и ткет по понедельникам. Подобное напоминает характерные для XIII–XIV веков акты самобичевания, имитирующие «муки ада» за несоблюдение поста в пятницу или труд в воскресенье.

Существовали и параллели с невозможными действиями и событиями. В Дании самым распространенным стал призыв к болезни не возвращаться, «пока Дева Мария не родит второго сына». В Швеции же, где, правда, подобные отсылки не получили такой популярности, скорее предпочитали конкретику: «пока не заговорят небеса и не ответят звезды», «там, где почернеет лебедь и побелеет ворон».

Эти слова должны были сопровождаться определенным ритуалом с использованием магического предмета. Так, черные маги втыкали нож в оставленный на земле или в снегу след, вбивали гвоздь в нарисованный глаз, закапывали волосы или ногти жертвы и кратко поясняли, чего хотят этим добиться.

Работали аналогии и в обратном направлении – например, перед случкой быка с коровой телке давали кору и читали следующий заговор: «Будь к быку столь же близка, как эта кора была к дереву». Чтобы корова комфортно чувствовала себя в хлеву, ей говорили: «Будь близка к этому стойлу, словно в жаркий день к пойлу».

Принцип «задом наперед»

Многие ритуалы проводились левой рукой, против часовой стрелки или задом наперед, причем порой это делалось с целью «дать действию обратный ход», то есть избавить от порчи или колдовства. Приходя к больному утром, знахарь желал ему доброго вечера, и наоборот. Если лечение совершалось у источника, приближаться к нему следовало спиной.

Порой схема «задом наперед» давала улучшенный результат или работала как оберег. Так, молитва «Отче наш» приобретала двойную силу, если читалась с конца (а в колдовстве и во время шабаша на Лысой горе такое прочтение вообще было единственным возможным способом установить связь с темными силами).

Чтобы найти дорогу домой, заблудившемуся в лесу следовало вывернуть рубашку[56] наизнанку, а крестной, шедшей в церковь на крестины, надлежало выносить ребенка, выходя из дома спиной вперед: таким образом она обманывала троллей, считавших, что так она не выходит из избы, а заходит в нее.

Подобные ритуалы рождались от веры в то, что потусторонний мир – это зеркальное отражение мира земного. В дневниках шведского ученого Карла Линнея (1707–1778) сохранился рассказ о знахарке, которая утверждала, что у каждого человека есть невидимый защитник, следовавший за ним вниз головой под землей и связанный с ним тонкой оболочкой через ноги.

Выполнять ритуалы необходимо было в точности так, как предписывали предыдущие поколения: даже незначительная ошибка в тексте заговора могла привести к обратному эффекту и причинению вреда самому себе. В судебных протоколах упоминаются ведьмы, падавшие на пол вместо того, чтобы взмыть ввысь, лишь из-за одного неправильного слова.

Книги заклинаний

В наши дни чернокнижники и их книги заклинаний ассоциируются в первую очередь с причинением вреда, однако в XVI–XIX веках подобные книги содержали множество рецептов, избавляющих от недугов или призванных вызвать любовь, тем более что в основе большинства из них лежали выдержки из античных и средневековых медицинских манускриптов.

Книг заклинаний боялись, о них слагали легенды. Поговаривали, будто их содержание взято из «затерянных» шестой и седьмой книг Моисея, где якобы были собраны тайные знания. Страницы в этих манускриптах представлялись черными, а тексты – написанными красными чернилами. Избавиться от колдовских книг, по мнению народа, было практически невозможно: они не горели и не тонули; если их закапывали, то на этом месте не росла трава. Исследователь фольклора и чернокнижия Эва Вигстрём (1832–1901) вспоминала, как люди отказывались оставаться с ней наедине только потому, что знали: она прикасалась к магическим рукописям.

Большинство дошедших до нашего времени книг заклинаний имеют довольно позднее происхождение. Принадлежали они в основном знахарям и знахаркам, однако первоначально, вероятно, их владельцами были священники, а позже – дворяне. Доказательством тому служит предложение решений весьма необычных для крестьянского общества проблем: например, в некоторых книгах рассказывалось, как избавиться от похмелья или выиграть в карты.

Колдун читает заклинание у рудника

Подтверждением догадок исследователей служит история серебряного рудника Салы (Sala). Когда в 1570 году он истощился, его глава сообщил в письме королю Юхану III, что рудник, очевидно, заколдовали некие «злобные недоброжелатели». Неподалеку от него проживал бывший монах Ханс Паули, которого теперь считали колдуном и потому наняли снять чары. Стоит отметить, что подобные обращения официальных должностных лиц к колдунам были огромной редкостью.

Сам Паули так описывал этот случай: «Когда я жил близ Медной горы, то обнаружил среди старинных книг маленький том под названием «Consecratio majoris salis et aquae contra Daemoniacas infestatones» («Большое заклинание против от дьявольских мук при помощи соли и воды»); его я начал использовать при встрече с людьми, которым становилось худо, особенно часто по ночам, когда те возвращались с королевского рудника. И тут выяснилось, что серебряный рудник Его Королевского Величества истощился, и глава рудника спросил, не могу ли я как-то помочь. Я тут же выполнил его просьбу, совершил тот же ритуал надо всем рудником, и сразу же в него вернулась руда».

Ведуны и ведуньи дополняли старинные опусы монахов заклинаниями, заговорами и рецептами снадобий, от души приправляя их такими редкими ингридиентами, как камфора, мастика, жир цапли и бобровая струя. Так, например, для улучшения голоса рекомендовалось смешать ртуть с шафраном и глоткой кукушки и смазать грудь получившейся субстанцией. Красивой коже лица помогала мазь, сваренная в лошадиной моче, сладком молоке и затылочной крови. Чем неожиданнее состав – тем лучше.

Выбор рецептов нередко свидетельствовал о «специализации» знахаря: в одних манускриптах содержится больше информации о защите лошадей, в других – о лечении болезней или разоблачении воров и возвращении украденных предметов. Но все же в любой книге заклинаний имеется пестрый набор ритуалов и рецептов «на все случаи жизни».