В эпоху позднего Средневековья скандинавские страны находились в сильной зависимости от Германии как в экономическом, так и в культурном плане. В ранних ведовских процессах датские, норвежские и шведские судьи во многом опирались на взгляды немецких теологов. И все же, несмотря на общую духовную основу, процессы в Дании и Норвегии отличались от шведских.

В средневековых датских законах под колдовством так же, как и в Швеции, понималось причинение вреда. Истцом выступал человек, считавший, что он пострадал от действий ведьмы. Пытки не применялись, свидетельства соучастников, пристрастных людей и детей не допускались. Никого не сжигали из-за обращения в суд обиженного соседа.

В 1617 году в местных законах появилась формулировка «сговор с дьяволом». Под ним, в первую очередь, по-прежнему подразумевалась магия, которой обучал Сатана, а не полеты на Лысую гору и развратные действия там. По большому счету датские ведьмы вообще оказались лишенными способности летать. В единичных случаях они совершали полеты в Северную Норвегию, в бывшую губернию Тромс, но происходило это крайне редко.

Вероятно, неумение летать объяснялось популярностью ведущего датского теолога конца XVI века Нильса Хеммингсена. Он не верил ни в пакт с Сатаной, ни в шабаш, ни в Лысую гору – а вот в возможности причинить вред при помощи магии он был уверен. На его трудах выросло целое поколение священников – тех самых, что в XVII веке заговорили о необходимости отлавливать ведьм.

Попытки новых представителей духовенства сделать упор на заключении союза с дьяволом не возымели успеха: выдававшие ведьм крестьяне по-прежнему отталкивались от нанесенного колдунами вреда. В 15 % обвинений упоминается причинение смерти человеку, в 30 % – насылание болезни, в 20 % – смерть скота. Об одержимости демонами практически не говорили, детей к дьяволу не отвозили. В 1 % обвинений речь идет о магии, которая повлияла на результаты торговли, развитие экономики или пивоварение.

Зачастую датские ведьмы представляли собой некую секту, которая собиралась ночью накануне определенных праздников, особенно на Вальпургиеву ночь и в день летнего солнцестояния. Встречи проходили около церквей, где для новых членов проводился обряд инициации. Им предлагалось протанцевать вокруг храма задом наперед, подуть в замочную скважину и войти в помещение. Там после мессы начинались сексуальные оргии – правда, довольно скромные по сравнению с теми, что были характерны для континентальной Лысой горы. Дьявол на них появлялся в виде черного пса.

Едва ли датские священники рассказывали пастве о том, что Сатана и ведьмы собирались в священном для праведных христиан месте. Но во многих средневековых церквях встречались изображения дьявола. Носили они морализаторский характер и предостерегали от необдуманных действий, но для обыкновенных людей посыл виделся иным: портреты дьявола есть там, где он бывает. Да и раз нет никакой Лысой горы, куда еще он может отправиться со своими последователями? Конечно, в церковь!

Дело Гюде Спандемагер

Громкие ведовские процессы в Дании начались в конце 1530-х годов. Первой известной жертвой стала Гюде Спандемагер. Процесс против нее затеял сам монарх Кристиан III (1503–1559; король Дании и Норвегии 1534–1559).

В 1543 году Кристиан снарядил флот из 40 судов для изгнания вражеских кораблей от берегов входившей в состав Дании Норвегии. Но около Хельсингёра (Helsingör) корабли попали в штиль, и замысел короля не удался. В неудачах обвинили ведьм, которые якобы собрались неподалеку и заколдовали суда.

Поиски виновных продолжались несколько месяцев, и в итоге главной обвиняемой стала жена бюргера Гюде Спандемагер. Под пытками она призналась в совершенном преступлении, заявив: «Эти военные суда никогда более не заручатся удачей, если лично я не освобожу их от заклятия, которое на них наложила».

Гюде обвинили также в создании восковой куклы[49] монарха с целью причинить ему вред. Это она отрицала.

Затем Гюде назвала соучастников, среди которых оказался священник. Всех арестовали, пытали «так люто, что конечности их чуть не отделились от тел». Несмотря на это, новых признаний не последовало. В 1543 году Гюде сожгли на костре.

Первый процесс вышел скомканным. Подозреваемых было немного, но даже при их допросе выявились юридические противоречия. Представления о вине и методах получения доказательств отличались в низших и высших инстанциях. В 1576 году после длительных разбирательств и споров уездным судам запретили приводить смертный приговор в исполнение без одобрения вышестоящих ведомств.

Потопленный флот

Идея обвинять в крупных неудачах ведьм пришлась ко двору и пригождалась еще не раз. В 1566 году во время Северной семилетней войны (1563–1570) произошла одна из крупнейших катастроф в датской истории. Очередной бой со Швецией окончился вничью, и датские с любекскими суда отступили к городу Висбю (Visby), где хотели похоронить одного из павших командующих. Корабли пришвартовались слишком близко к берегу, и когда в ночь на 29 июля на море разыгрался шторм, 15 судов и тысячи моряков и солдат погибли.

Сегодня исследователи уверены: вина за произошедшее лежит на отдавшем приказ адмирале. Однако обвинения против него отразились бы на репутации нового датского короля Фредрика II (1534–1588; король Дании 1559–1588), поэтому виновных надлежало найти на стороне, желательно среди врагов. Выбор пал на шведского монарха Эрика XIV (1533–1577; король Швеции 1560–1568): мол, это он нанял четырех ведьм, которые колдовством вызвали непогоду и загубили целый флот.

Проблема заключалась в том, что шведские ведьмы – впрочем, как и шведский король, – не могли предстать перед датским правосудием. Виновную пришлось искать и среди датчанок: жертвой стала женщина, у которой временно проживал погибший командующий. Под пытками она призналась, что решила заполучить его вещи, о которых после его смерти никто все равно не вспомнит. Воплотить в жизнь злой умысел помогали нанятые ей ведьмы как со шведской, так и с датской стороны. Взятых под стражу датчанок сожгли на костре.

В Дании верили: если королевские суда терпят бедствие – это происки ведьм

Следующий колдовской процесс состоялся в 1590 году – и снова речь шла о непогоде. Датская принцесса Анна (1574–1619) отправилась к шотландскому королю Якову VI (1566–1625; король Шотландии 1567–1625), за которого должна была выйти замуж. Во время морского путешествия в Северном море не стихали штормы, и королевские корабли потерпели бедствие.

Никто не хотел признавать их плохую оснащенность, поэтому виновными снова выставили ведьм. Те якобы вызвали демонов, которые последовали за судами в пустых пивных бочках, а догнав их, зацепились за кили. Главную «зачинщицу» Карен арестовали в июле 1590 года. Она во всем призналась и даже выдала соучастниц. Процесс завершился триумфальным сожжением дюжины женщин. Параллельно колдовской процесс шел и в Шотландии, где Яков VI тоже решил обвинить в случившемся ведьм.

В 1599 году новый король Дании Кристиан IV (1577–1648; король Дании и Норвегии 1588–1648) совершил поездку по Дании и Норвегии, в ходе которой посетил даже самые отдаленные провинции. Когда его суда собрались отплывать обратно, один из матросов выхватил у местной саамки[50] огромного черного кота. С ним он взбежал на борт и принялся дразнить женщину.

По пути назад море постоянно штормило, и королевское судно чуть не пошло ко дну. Вся команда понимала, в чем причина несчастий: саамов издревле считали колдунами, и необычный кот явно служил орудием мести. Но королю кот нравился, и он долго не хотел расставаться с животным.

В итоге пришли к компромиссу: чтобы суда благополучно добрались до дома, кот должен покинуть борт. Хозяйку животного при этом решили задобрить: зверя посадили в бочку и снабдили провиантом, которого должно было хватить на несколько суток, пока кот снова не окажется на суше. К вечеру того же дня шторм стих. Кристиан не забыл этого происшествия и спустя несколько лет велел своим губернаторам на севере Норвегии особенно тщательно следить за лопарями и их магическими ритуалами.

Охота Кристиана IV

Кристиан IV очень интересовался колдовскими процессами. В 1612–1613 годах охота на ведьм разгорелась в датском городе Кёге (Køge). Одну из обвиняемых король приказал доставить в Копенгаген для дальнейших допросов и пыток под его личным наблюдением. Несчастную истязали в течение двух недель, после чего сожгли на глазах монарха. В Кёге жизни лишились 11 из 15 подозреваемых.

Именно 1617 год стал поворотным в делах о колдовстве. В законодательстве появился новый параграф, разделивший колдовство на две категории с разными последствиями. Если магические ритуалы никак не были связаны с дьяволом, виновного ждало изгнание из страны. Если же заключался пакт с Сатаной, то ведьме грозило сожжение. Закон просуществовал до 1686 года и положил начало систематическим преследованиям колдунов. Основная охота на ведьм в Дании выпала на 1617–1625 годы.

Большинство процессов проходило на полуострове Ютландия, где зафиксировано 494 процесса. Единственный способ заставить обвиняемого признаться в колдовстве или заключении пакта с дьяволом виделся через пытки. Теоретически это запрещалось делать до вынесения смертного приговора, но суды обходили это положение, пользуясь поддержкой общественности.

Уже в первый год существования закона Кристиан IV приказал изловить двух ведьм и доставить их в один из королевских дворцов. Он лично прибыл туда, чтобы изучить «невероятную способность пыток вызывать примечательные и верные с точки зрения религии признания». Одну из схваченных сожгли почти сразу, вторую продержали взаперти и пытали три с половиной месяца, после чего она также была сожжена на глазах Кристиана.

Дамы благородных кровей

В какой-то момент король задался вопросом, практически никогда не возникавшим в других европейских странах: только ли крестьяне умеют колдовать? Согласно общепринятому учению, для демонологии каких-либо социально-классовых границ не существовало. Подопытными избрали Кристенсе Круков и Карен Гюленшерне.

Первую в совсем юном возрасте отправили на воспитание в дворянскую семью, что в те времена являлось распространенной практикой. Хозяином имения, где воспитывалась девушка, был Эйлер Брокенхюс. Когда он овдовел, Кристенсе воспылала надеждой связать с ним свою жизнь, однако он предпочел Анне Билле. Та родила ему 17 детей, ни один из которых не выжил.

Вскоре у двоюродной сестры Анне также появился мертворожденный ребенок. Она мгновенно обвинила трех женщин в колдовстве и умерщвлении ее плода, и тех сожгли на костре. Узнав об этом, Анне решила, что в ее доме тоже что-то нечисто. Она сочла, что к магии прибегла одна из служанок.

Та призналась: брачное ложе действительно было проклято, и порчу навела не кто иной, как Кристенсе Круков. Под ее руководством ведьмы сделали браслет с узелками, который должен был превратить хозяина имения в импотента или же не дать ему наследников. Затем они создали восковую куклу, которую Кристенсе тайно носила под рукой 40 недель. Эта кукла символизировала новорожденного ребенка. Пастор якобы даже крестил куклу, после чего ведьмы совершили священный обряд жертвоприношения прямо на церковном алтаре и похоронили ее, сказав: «Тем самым мы закапываем счастье, удачу и благосостояние Анне Билле».

Власти не слишком хотели судить знатную даму. Ее родственники помогли ей переехать в другой город, где жила ее сестра, и дело закрыли.

Однако в новом месте тоже поползли слухи: здесь появились странные болезни, а погосты переполнили говорящие коты и свиньи. Кристенсе с сестрой обвинили в посещении шабаша, на котором одна из ведьм произвела на свет восковую куклу, чтобы впоследствии через нее причинять вред одной из горожанок. Двух обвиняемых сожгли на костре, но сестры Круков опять избежали наказания благодаря своему высокому положению.

В Дании популярностью пользовались дьявольские восковые куклы

В 1619 году Кристенсе вновь оказалась среди обвиняемых: якобы она была одной из пяти ведьм, которые при помощи восковой куклы довели до безумия жену священника. Власти снова хотели отпустить Кристенсе, но теперь в дело вмешался король. Несмотря на сопротивление дворян, он не желал сдаваться и попросил собрать на нее компромат. Когда задачу выполнили, Кристиан приказал «изучить женщину при помощи пыток». Семнадцать дней длились ее страдания. Она подтвердила, что навела порчу на брачное ложе Анне Билле и что не ладила с супругой пастора. Ее признали виновной и казнили. Костра она избежала исключительно из-за благородного происхождения: вместо этого ей отрубили голову мечом (что считалось привилегией: обычных людей казнили топором) и похоронили в соответствии с христианскими традициями на церковном кладбище.

Второй знатной дамой, обвиненной в колдовстве, стала Карен Гюленшерне (1544–1613). Овдовев, она продолжила дело мужа и принимала активное участие в строительстве дворцов. После смерти Фредрика II (1534–1588; король Дании 1559–1588) она оставила двор и поселилась в поместье недалеко от четы Юхана Рюде и Анне Харденберг. Те сразу невзлюбили новую соседку, и между ними вспыхнула вражда. В 1596 году Анне обвинила Карен в колдовстве.

Все началось после появления на свет первого ребенка Анне. После родов она впала в столь глубокую депрессию, что переехала к родителям, где у нее появился второй ребенок. Это еще больше усугубило ее психическое состояние. В своей болезни она винила ведьм, и супруг приказал арестовать женщину, которая якобы заколдовала его жену. Подозреваемая признала свою вину и назвала нескольких соучастниц, среди которых оказалась и Карен Гюленшерне.

Все обвинения в колдовстве поступали к королю и его совету, и дело Гюленшерне не стало исключением. В совете тут же возникли разногласия: с одной стороны, необходимо было искоренить ведьм, с другой – защитить знать. Все закончилось тем, что враждовавшие семьи вызвали к королю и заставили примириться.

Устранение опасных

Не избежала проблем и любовница сына Кристиана IV Анне Люкке (1595–1641). Несмотря на благородное происхождение, она не пользовалась популярностью при дворе: ее влияние было слишком велико, что, по мнению короля, могло помешать кронпринцу эффективно управлять государством в отсутствие монарха. По слухам, она склоняла его к пьянству, разврату и безнравственному образу жизни.

Анне арестовали и предложили оставаться под домашним арестом без права заботиться о собственной дочери. Та отказалась и обратилась к знахарке, которая пообещала вызвать смерть короля и укрепить любовь принца. Узнав об интригах, Кристиан IV назначил расследование. Суд низшей инстанции приговорил знахарку к смерти, но апелляционный суд оправдал ее, что, разумеется, разгневало короля.

Еще три года он собирал новые доказательства и в итоге добился казни «колдуньи» – правда, не за колдовство, а за лжесвидетельство. Анне отпустили: за нее заступились, среди прочего, королевский совет и вдовствующая королева. Ей вернули дочь, но запретили находиться при дворе. Позже она вышла замуж за гофмаршала, который при заключении брака утратил свой чин.

Каждый раз, когда возникал риск освобождения ведьмы, король вмешивался в процесс. Примечательным случаем стало дело Марен (ок. 1600–1641), проживавшей в городе Рибе (Ribe). Она была женой успешного портного, неудачливый конкурент которого, Дидрик, обвинил Марен в колдовстве. Он заявил, что однажды после ссоры Марен явилась к нему ночью и начала мучить, после чего из его рта выскочило загадочное «живое существо». Никто не мог понять, что это, и поэтому все решили: тут не обошлось без магии. За Дидрика молились в церкви, а сам он активно распускал слухи о Марен.

В 1637 году Дидрик рассказал новую историю: ночью к нему опять пришли ведьмы. На сей раз их было три. Двух он не опознал, а вот в третьей разглядел Марен. Крепко держа его, она подула ему в рот. На следующий день его вырвало причудливым предметом, который теперь продемонстрировали священникам. Те признали его неестественное происхождение. В суд вызвали Марен, но за нее заступился муж, и женщину отпустили.

Собрав свидетелей, Дидрик отправился к главному судье королевства – Кристиану IV. Тот велел Марен явиться в городской суд Рибе и привезти с собой 15 «уважаемых бюргеров», которые бы могли поклясться в ее невиновности. Такого количества свидетелей ей не удалось собрать, и в 1640 году она была признана виновной, однако апелляционный суд Рибе освободил ее.

И снова дело в свои руки взял Кристиан IV. Теперь случаем Марен занялся верховный суд, председателем которого был сам король. Он велел доставить Марен в Копенгаген и пытать, несмотря на существовавший законодательный запрет. Марен призналась, что была ведьмой. Ее рассказ соответствовал лучшим датским традициям: она пришла к церкви, подула в замочную скважину, к ней явился дьявол в виде рыжей собаки. С тех пор каждый раз, получая облатку, она крала ее, чтобы позже осквернить.

Обвиненных в колдовстве женщин часто привязывали к лестнице и толкали в костер

Марин сочли виновной и сожгли на следующий же день после вынесения приговора. Посмотреть на казнь пришло столько людей, что священник едва смог протиснуться сквозь толпу. «Для храбрости» Марен дали полбутылки пива, к спине прикрепили мешочек с порохом. Затем ее привязали к лестнице, которую и толкнули в огонь.

Последние жертвы

Последней казненной за колдовство женщиной в Дании стала Анне Пале (1619–1693). Ей приписали множество преступлений, среди прочего – убийство посредством колдовства любовницы мужа и попытку умертвить фогта, «пописав для вызова несчастий» в поместье, в котором она раньше проживала и которое занял новый хозяин. Также она повредила урожай человека, забравшего ее сына в армию.

Среди мужчин последней жертвой был Юхан Писториус – гренадер, заключивший пакт к дьяволом и казненный в 1722 году.

В целом в Дании сохранилось не так много материалов колдовских процессов, как в Швеции, поэтому точное количество обвиненных и лишенных жизни за колдовство назвать сложно. Подозреваемыми становились в первую очередь самые бедные женщины в селах, хотя бывали и исключения. В основном к суду привлекали тех, о ком уже ходили слухи. Существовавшие сплетни и являлись одним из основных доказательств. Этот факт исследователи склонны считать также причиной резкого окончания датских процессов: кандидаты с плохой репутацией просто-напросто перевелись.

Около 50 % обвиняемых признались в содеянном, поскольку доказательства их вины обнаружить было куда легче, чем в Швеции. Если в Швеции говорили о сказочных полетах на Лысую гору, то в Дании делали упор на причинение вреда при помощи колдовства. Повседневную «магию» практиковали многие, и даже если не могли навести порчу или сделать приворот самостоятельно, то обращались к известным в округе знахарям и целителям, а их согласие на выполнение заказа – это уже повод для обвинений. Обнаруженные где-то волосы, ногти и другие «важные предметы для колдовства», а также общение с людьми сомнительной репутации служили прекрасными уликами для суда.

В конце XVII века отношение датских юристов и теологов к колдовству изменилось. Теперь они проявляли скептический настрой к магии. В течение 30 лет после 1656 года в Ютландии вынесли всего один смертный приговор за магию, а в 1670-х в Копенгагене и вовсе говорили: суды встали на сторону ведьм, и обвинять кого-либо в колдовстве совсем не имело смысла.