– Мам, пап, – здороваюсь я, хоть и ощущаю неловкость, и встаю, указывая на семью Кольта. – Это Бекка Торн, мама Кольта, а это Блэйкли, его младшая сестра. Блэйк, Бекка, это Уэйд и Анжелика, мои родители.

– Приятно познакомиться, – отвечают мои родители.

Их внимание привлекают то красные и черные краски на лицах Бекки и Блэйкли, то каток, на котором сейчас играют «Ястребы» университета Лос-Анджелеса.

Все еще не могу поверить в то, что Кольт убедил их прилететь на свою первую игру, пусть она и завершает сезон.

После стычки с Логаном и нашего с Кольтом примирения в его тачке он отвез меня домой и провел со мной ночь. На следующее утро Кольт получил сообщение от Тео, в котором тот сказал, что выгнал Логана из дома Тейлора. К понедельнику Логан уже съехал, и ему там больше будут не рады до тех пор, пока он не вытащит голову из задницы. Слова Тео, не мои.

Не буду врать, мне потребовалась пара недель, прежде чем я снова почувствовала себя уютно в доме Тейлора. По выходным он все еще немного напоминает бордель, поэтому в такие дни мы с Кольтом тусуемся у меня дома, а по будням там даже какая-то домашняя атмосфера. И это было хорошо. Видеть, как настоящие друзья Кольта сплачиваются вокруг него, вместо того чтобы и дальше позволять Логану выходить сухим из воды и потакать его ужасному поведению.

Коротыш тоже съехал. На самом деле, он живет с Логаном и Грэйвзом. Я могу лишь представить, какой кошмар творится у них дома, но, к счастью, мне все равно. Потому что это больше не мое дело.

Слава, на хрен, богу.

Когда команда соперников спешит к нашим воротам, болельщики начинают скандировать: «За-щи-та! За-щи-та!» Моя мама снимает свой платок, окрашенный в технике тай-дай, и перекидывает его через руку, когда они с отцом протискиваются мимо остальных, чтобы дойти до своих мест.

Прошла половина первого тайма, а счет все еще ноль-ноль. Но тут Депп крадет шайбу, которая, как сказал Кольт, по-другому называется «бисквит», у команды соперников и пасует ее Логану, стоящему в правом крыле. Тот бьет по шайбе в сторону сетки, но вратарь блокирует ее ногой, и тут Кольт вступает в дело и, как чертов ниндзя, ловит отдачу.

– Давай, Кольт! У тебя получится! – кричу я, по венам у меня течет адреналин.

Кольт обводит шайбу вокруг сетки, отскакивает от борта, обходит защитника и летит к Тео, который, приготовившись, уже ждет в центре площадки. Защитник соперника пытается занять позицию между Тео и их вратарем, но ему не удается сделать это вовремя, так как Тео отправляет шайбу в правый верхний угол их ворот.

Закрывая рот ладонью, Блэйкли кричит имя Тео, и мои родители присоединяются, когда загорается красный огонек, подтверждающий, что наша команда заработала очко.

И мне нравится это. Энергия. Холодный воздух. Колокольчики, звенящие на трибунах. Плакаты с номером Кольта в руках болельщиков, раскрашенные в цвета нашего университета.

Мне все это нравится.

И когда через два тайма игра заканчивается и мы встречаем Кольта на улице после его небольшой пресс-конференции с парой журналистов, мне нравится его улыбка. Та самая, что он хранит лишь для меня. И тот пьянящий поцелуй, который он дарит мне, прежде чем мы вспоминаем, что наши семьи наблюдают за нами.

– Всем привет. Простите, что заставил вас ждать, – он оборачивается к ним, обнимая меня за талию.

– Не извиняйся, – отвечает Бекка. – Как прошло интервью?

– Хорошо. Только удивлен, что все так озабочены тем, что я вернулся на лед.

– Удивлен? – язвительно замечает Бекка. – Серьезно? Они годами обивали порог твоего дома, а после сегодняшней игры? Они, должно быть, вне себя от радости из-за возвращения блудного сына на лед.

Я щипаю Кольта за бок, и он отшатывается на пару сантиметров и смотрит на меня сверху вниз.

– Эй. Это еще зачем?

– Просто так. Ты милый, когда краснеешь.

Он закатывает глаза, но прижимает меня к себе, наверное, все еще оправляясь от того вихря, в который превратилась его хоккейная карьера.

– Хорошая игра, Кольт, – вмешивается мой отец, протягивая Кольту руку.

Тот пожимает ее, а с его лица не сходит мальчишеская улыбка.

– Спасибо. И спасибо, что пришли. Это много значит для меня.

– Мы бы не пропустили, – отвечает моя мама. – А у всех игр обычно такой большой счет? Девять очков. Это много, так ведь?

– Не, – вмешивается Блэйкли, засунув руки в карманы куртки. – То есть да, это довольно высокий счет, но теперь, когда Кольт снова играет в одной команде с Тео, университет Лос-Анджелеса будет не остановить.

– Только если мое Солнышко будет на трибунах. – Все еще смущаясь, Кольт потирает шею и снова глядит на меня сверху вниз.

– И твои мама с сестрой, – добавляю я.

– И твой отец, который наблюдает за тобой с небес, – добавляет Бекка. – Он бы очень гордился тобой, Кольт.

Кольт переводит взгляд на темное небо и обнимает маму, а мои родители прижимаются ко мне с двух сторон.

– Люблю тебя, Эшлин, – шепчет папа.

– И я тебя люблю.

– Кольт хороший парень, – добавляет мама. – Мы очень рады за тебя.

Улыбаясь, я смотрю на Кольта и встречаюсь с ним взглядом.

– Я тоже очень рада.

И я правда по-настоящему счастлива.

Конец