– Ладно. Что ты сделал? – спрашиваю я, когда таксист паркуется на подъездной дорожке.

– О чем ты? – С недоумением Кольт смотрит на меня.

– Я о тех незнакомцах, у которых мы вчера ночевали.

– О твоих родителях? – ошеломленно уточняет он.

Я сдерживаюсь, чтобы не шлепнуть его по руке, пока мы едем в аэропорт.

– Ага. О моих родителях. Что ты наговорил им? Когда я вышла из ванной, когда мы только приехали, они были такими милыми и заботливыми. И тот факт, что они прилетят, чтобы посмотреть на тебя на последней игре в сезоне, при том, что они ненавидят летать? Серьезно. Это большая забота. Они даже запомнили твое имя, а это уже, кстати, говорит о чем-то. Итак, мой вопрос, что ты сделал? – требовательно спрашиваю я.

Он обнимает меня за плечи и притягивает меня к себе, пока за боковым окном проносится пейзаж.

– Серьезно. Скажи мне, – приказываю я.

– Я сказал, что люблю их дочь, – говорит он, выглядя невозмутимым, как огурчик, когда я поднимаю на него взгляд, уверенная в том, что он говорит с сарказмом или что я неправильно его расслышала.

Наверное, так и есть.

Но он не шутит.

– Ты сказал им, что любишь меня? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами и притягивает меня ближе. Будто он только что не пошатнул мой мир несколькими простыми словами.

– Ага. А потом объяснил, что может их дочь и крутая, но даже такой крутой нужны родители.

– Кольт…

– Ты заслуживаешь быть счастливой. И чтобы к тебе справедливо обращались. Думаю, им просто нужно было напоминание.

Он сказал это?

И выжил, чтобы рассказать эту историю?

Если я и была не уверена в его чувствах ко мне, то сейчас он официально открыл их. Кольт Торн и правда самый милый, самый вдумчивый человек из всех, что я встречала, и я даже не знаю, как это воспринимать.

– Почему ты сказал это? – шепчу я, целуя его в щеку и смаргивая слезы.

– Потому что я люблю тебя, Эшлин, – Кольт смотрит на меня так, будто не понимает, зачем вообще я спрашиваю.

Вот оно снова. Это так просто. Так освежающе. Словно сказать и прочувствовать эти три коротких слова так же легко, как дышать. И, я думаю, с Кольтом так оно и есть.

На самом деле, любить Кольта – это самая естественная вещь в мире.

– Я тоже тебя люблю, – шепчу я, сдерживая свою слезливую улыбку.

Я чувствую его улыбку на своей коже, когда он целует меня в макушку, его мышцы расслабляются. И мне нравится это. То, какой он уверенный, но уязвимый рядом со мной. Будто он предполагал, что я тоже люблю его, но не мог полностью расслабиться до тех пор, пока я не сказала это вслух.

Глупый надменный парень.

– Так… ты сказал моим родителям что-то еще? – спрашиваю я, смеясь и укладывая голову на его плечо.

– Эш, ты теперь повсюду суешь свой нос? – смеется он.

– Ну же, я хочу знать! – я шлепаю его по груди.

– Ладно, ладно, – сдается он. – Дай подумать.

Бездумно играя прядями моих волос, он добавляет:

– Еще я сказал им, что несмотря на то, что они знают, что ты можешь справиться со всем сама, ты заслуживаешь, чтобы твои родители были рядом, чтобы тебе не приходилось справляться со всем самой.

Сердце замирает.

Он слишком хорошо меня знает. Он попал точно в цель.

Я и правда пытаюсь со всем справиться сама. Я и правда пытаюсь позаботиться о себе, вместе с этим заботясь о чем-то еще, потому что я делаю это ради тех, кого люблю. Я редко прошу о чем-то. Честно говоря, я бы не знала, что делать с чьей-то помощью, если бы мне кто-то вообще помогал. Даже когда Кольт приехал в ливень, когда у меня сломалась машина, я не знала, как с этим справиться. Ему практически пришлось силой заталкивать меня в свою тачку.

Но поддержка мне бы не помешала. Так сложно справляться со всем в одиночку. С проектами, университетом и будущим, и все сама. Это выматывает. По крайней мере, так было, пока я не встретила Кольта. Он дал мне поддержку, в которой я так нуждалась, и ничего не попросил взамен.

То, что он пошел спорить с моими родителями, – прекрасный тому пример. Это самый лестный и заботливый поступок, который кто-либо когда-либо делал для меня. Я уверена, что не смогла бы полюбить его за это.

– А ты? – спрашиваю я, касаясь его бедра. – Ты будешь рядом ради меня?

Он поворачивает мою голову к себе, убеждаясь в том, что я вся внимание, и приближается, чтобы поцеловать меня. Но он не касается губами моих губ. Не-а. Этому ублюдку слишком нравится дразнить меня, чтобы избавить от страданий.

– До тех пор, пока я у тебя есть, Солнышко.

– Ты такой джентльмен, – язвительно замечаю я.

Сухо смеясь, он зарывается пальцами в мои волосы и прижимает меня к себе, целуя до тех пор, пока я превращаюсь в тяжело дышащее нечто на заднем сиденье чертового такси.

И даже если мне стоило бы смутиться, я этого не делаю. Потому что это Кольт Торн.

Кольт.

Торн.

Человек, который любит меня и не боится вступиться за меня несмотря ни на что.

Я целую его в ответ, проводя языком по его, прежде чем он отстраняется и рычит в мои губы:

– Всегда.