После очередного быстрого поцелуя в руку, от которого Кольт не может удержаться, он отпускает меня и вылезает из тачки. Я наблюдаю за тем, как он обходит машину спереди, открывает пассажирскую дверь и подает мне руку. Когда мои ноги касаются земли, он забирает сумку со своим хоккейным снаряжением, и мы идем внутрь.

Каток очень большой. Стены сделаны из серых шлакобетонных блоков, но с потолка свисают джерси разных команд штата, а по обеим сторонам висят табло. Он большой. Несколько безвкусный. И определенно пугающий.

Пока Кольт арендует для меня коньки в окошке, нервы меня одолевают и я выпаливаю:

– Думаю, тебе стоит знать, что я никогда не каталась на коньках.

– Ты сейчас не шутишь? – Он останавливается, и у него чуть не отвисает челюсть.

– Не-а. – Я смущаюсь и вытираю вспотевшие ладони о джинсы, оглядывая каток так, будто это Эверест.

– Ты столько лет встречалась с Логаном, и он не водил тебя на каток?

– Не-а, – повторяю я, выделяя «а» на конце и борясь со стыдом.

Потому что, ну серьезно, как же это жалко, да? Мы встречались несколько лет, и он никогда не водил меня на каток. Он явно наслаждался катанием на коньках, но никогда не разделял свое удовольствие со мной. Все еще не могу поверить, насколько сильно я закрывала на все глаза. Насколько отсталым было мое представление о здоровых отношениях. Это сводит меня с ума и немного расстраивает. Но, по крайней мере, у меня будет возможность испытать это по-настоящему с Кольтом. Поверить не могу, насколько сейчас все по-другому.

– Не шутишь?

– Хватит спрашивать! – смеясь, я прижимаю свои холодные ладони к горячим щекам. – Ты меня смущаешь.

Его смех негромкий, но теплый. Он ведет меня к скамейке и начинает зашнуровывать мне коньки.

– Я удивлен, – признает он.

– И почему же?

Так завораживающе наблюдать за тем, как его грубые пальцы накидывают шнурки на крючки, плотно и надежно затягивая мои коньки. Есть что-то сексуальное в парне, который знает, что делает. И, конечно, Кольт именно такой.

– Потому что я и понятия не имел, какой Логан идиот, – отвечает он, заканчивая шнуровать коньки и целуя меня в коленку, обтянутую джинсами, и смотрит на меня. – Как он мог не водить тебя на каток?

Я пожимаю плечами и наблюдаю за тем, как он переобувается из кроссовок в коньки, понимая, что сижу рядом с самым привлекательным парнем в моей жизни. Его уверенность. Его ухмылка плохого парня. У нас с ним все официально. Он просто нечто, и по причине, которую я все еще не понимаю, он здесь. Со мной. Собирается научить меня кататься на коньках. Когда я понимаю, что пялюсь, я прочищаю горло и поправляю подол юбки, пытаясь изобразить бурную деятельность и вспомнить, о чем, черт возьми, мы говорили.

О. Точно. О моем мудаке-бывшем, который никогда не водил меня на каток.

– Не знаю? – отвечаю я. – Наверное, напрасно было меня учить.

– Вообще-то это весело, – спорит он. – Ты похожа на олененка. Вся такая нуждающаяся и беспомощная. А я похож на крутого оленя, когда помогаю тебе. Это чертовски идеально.

Я смеюсь, когда он встает и помогает встать мне, ведя меня к катку на шатающихся, как у олененка, ногах.

– Это не легко, – говорю я ему, мои лодыжки выгибаются в разные стороны, пока я пытаюсь балансировать на лезвиях коньков.

– Ты ведь даже еще не на льду, – дразнит он. – Ты когда-нибудь каталась на роликах?

– Не особо. Одного плохого опыта на дне рождения Эмбер Мэй было достаточно, чтобы отпугнуть меня до конца жизни. – Я мотаю головой, смертельной хваткой впиваясь в его руки, когда подхожу к катку на пару сантиметров.

– Пойдем. Я тебе покажу, – он смеется сильнее.

Когда мы выходим на лед, он прослеживает за тем, чтобы я вцепилась в бортик катка. А затем он отъезжает спиной вперед, лезвия режут лед, делая маленькие зарубы на гладкой поверхности, пока парень показывает мне, насколько он и правда талантлив. Возвращаясь ко мне, он берет меня за руку.

Он прав. Чертовски сексуально смотреть на него, такого уверенного, когда я вот-вот плюхнусь на задницу. Этот каток принадлежит ему. Так же, как и я.

Через некоторое время я наконец начинаю осваиваться и у меня получается объехать овальный каток без того, чтобы цепляться за Кольта как утопающий за соломинку. Но я еще не готова вращаться, ездить спиной или поворачивать на скорости миллиард километров в секунду, как мистер Горячая Штучка.

А вообще, это весело. Даже успокаивающе. И когда мои лодыжки уже болят, мы возвращаем мои коньки, меняем их на привычные балетки и идем обратно к его тачке.

– Спасибо, – шепчу я.

– За что? – Его мальчишеская улыбка заставляет все внутри перевернуться, пока он смотрит на меня с водительского сиденья.

– За то, что ты такой идеальный.

– Далеко не идеальный, Солнышко. Но я рад, что ты можешь не обращать внимания на мою херню. Поехали. Перекусим где-нибудь, – смеется он и сжимает мою руку.