Бас льется из колонок, когда я спускаюсь по лестнице, огибая какую-то парочку, занимающуюся петтингом у перил, и почти спотыкаюсь о полный стаканчик алкоголя, который кто-то поставил на лестницу для сохранности.

– Эй, Кольт! – глубокий голос зовет меня, когда я выливаю жидкость в раковину.

Я оборачиваюсь и приветственно киваю Коротышу с Грэйвзом, которые смотрят на меня с середины зала. Толпа расступается, как Красное море, когда они идут ко мне. Коротыш парень здоровый. Но мы не разговаривали с тех пор, как я вмешался в ссору в «Морской птице», и наверное об этом он и хочет поговорить, несмотря на то, как давно это было.

– Как дела, приятель? – спрашивает он, наполняя свой красный стакан Одиночки виски, разливая половину на пол.

Он пьян.

– Неплохо. Как сам? – отвечаю я, стараясь не шутить, и бросаю пару салфеток на разлитый виски, вытирая его носком обуви.

– Бывало и лучше, – пожимает плечами Коротыш.

Я киваю, когда Грэйвз появляется по другую сторону от меня и наливает себе газировки.

Он не пьян.

Понял.

– Жаль слышать, что у тебя дела не очень, Коротыш, – мое внимание мечется между Коротышом и стаканчиком Грэйвза.

– Ага, мне тоже, – он подходит ближе и делает пару больших глотков виски, вытирая рот рукой. – Не уверен, знаешь ли ты это, раз уж мы особо не говорили в «Морской птице» или на тренировке, но мы с Мией встречались раньше.

– Она говорила об этом.

– А она говорила о том, что обещала мне, что я буду ее единственным?

– Коротыш, девушки много чего обещают. – Я поднимаю голову и ловлю его взгляд, отказываясь вестись на его дерьмовую тактику устрашения.

– У вас двоих все серьезно? – спрашивает он.

– Мы встречаемся сегодня, – вру я.

Хотя в каком-то смысле это правда. У Эш с Мией и Кейт сегодня девчачья ночевка, и раз уж я все равно планировал завалиться к ним, мы будем там все вместе.

– Подумай, прежде чем двигаться дальше, – предупреждает он, оттесняя меня к столу.

– Знаю, что ты привык получать желаемое на льду, Коротыш.

– И вне льда, – уточняет Грэйвз, складывая на груди свои мясистые руки, когда Коротыш подходит еще ближе.

У этого парня телосложение танка. Но он медленный. Медленнее меня в любом случае. Я беру бутылку пива со стола. Что-то твердое. Что-то увесистое. И перекидываю ее из руки в руку, ведя себя так, будто у меня есть все время этого мира.

– Я знаю, что профессиональные команды дерутся за тебя, – продолжаю я, абсолютно не обращая внимания на Грэйвза, но я все еще держу его в поле зрения на случай, если он решит выкинуть что-нибудь тупое. – Я знаю, что ты думаешь, будто можешь давить на людей, потому что ты большой и страшный. Но Мие можно делать все, чего она, нахрен, захочет.

– А если она еще ничего не понимает? – с вызовом бросает он.

Я пожимаю плечом.

– Мия учится на своих ошибках. Взять тебя, например. Она научилась тому, что не хочет иметь с тобой дела. – Его руки сжимаются в кулаки, провоцируя меня продолжать. – Еще она научилась тому, как плохо было бы, если бы у золотого мальчика, которого вербует НХЛ, в шкафу были бы какие-то менее пикантные скелеты. Например, преследование. Или судебный запрет. Или, черт возьми, может быть, даже пару снимков избитой невинной девушки, которая едва ли выше трети его роста. Что думаешь?

Если бы можно было убить взглядом, я бы уже лежал на полу. Коротыш нависает надо мной, его ноздри раздуваются, а лицо красное от ярости.

– Через месяц она отстанет от жалкого труса вроде тебя. И когда она приползет ко мне, мне принесет огромное удовольствие вытрахать воспоминания о тебе из ее головы.

– И если этот день настанет и она придет к тебе на своих условиях, то пожалуйста. Но только если Мия решит, что хочет быть с тобой. Все ясно? – Прекрасно зная, что играю с огнем, я похлопываю его по плечу, как обычно обращаются с собакой, принесшей палку.

– Само собой, Кольт. Повеселись там на свидании, – он усмехается, но кивает.

– Не волнуйся. Еще как повеселюсь, – обещаю ему.