Дворники качаются взад-вперед по лобовому стеклу. Я лежу головой на руле. На улице ужасный дождь, и спасибо десяти часам вечера в пятницу за то, что все таксисты слишком заняты тем, чтобы подвезти людей в местный бар, чтобы выделить время на девчонку вроде меня.

Я смотрю на время на панели и перевожу взгляд на зеленую точечку, что представляет собой моего нынешнего таксиста.

Еще семь минут.

Прекрасно.

Глупые проблемы с машиной. Но эта красотка у меня еще со старшей школы. Она принадлежала отцу, но я действительно была уверена в том, что смогу проехать еще, как минимум, тысячи полторы километров, и эта глупая штука не сломается.

Какая же я дура. Потому что вот я здесь, стою на обочине, до настоящей цивилизации где-то километров пять, а положиться не на кого, кроме незнакомца, которого я вызвала через приложение.

Миленько.

Если меня сегодня убьют, в этом будет вина Логана. Все еще поверить не могу, что он отказался помочь мне. Десять минут. Ладно, максимум двадцать. Это бы заняло двадцать минут, и я почувствовала бы себя в безопасности.

Ставлю на то, что если бы я отсосала ему перед уроком с Кольтом, он бы приехал.

Мудак.

Я тру уставшие глаза и глубоко вдыхаю, когда свет фар отражается от зеркала заднего вида, ослепляя меня. На улице слишком темно, чтобы разглядеть машину, но она замедляет ход, приближаясь ко мне.

Прекрасно. Меня и правда сегодня убьют.

Ладони становятся потными, пока я жду, что машина проедет мимо и поедет себе дальше, но она не делает этого. Она останавливается со стороны водительского окна, выстраиваясь рядом со мной. Жизнь мелькает перед глазами, пока окно со стороны пассажирского сиденья опускается, и я вижу очень знакомую пару темных глаз, что неделями преследовала меня.

– Кольт? – выдыхаю я, мое сердце все еще бешено колотится.

Он что-то кричит, но я не слышу его из-за ливня. Махая рукой, он одними губами просит меня открыть окно, и я исполняю просьбу.

– Что ты здесь делаешь? – кричу я, пока дождь льется сквозь открытое окно и мочит панель.

– Забирайся!

– Как ты узнал…

– Забирайся в чертову машину, Эш!

Хмурясь, я закрываю окно и достаю ключи из зажигания. Я закидываю сумку на плечо, распахиваю дверь машины и хлопаю ей, залезая на пассажирское сиденье к Кольту. Мои волосы насквозь мокрые, футболка прилипает к телу, заставляя меня дрожать от холода, пока я пристегиваюсь, складываю руки на груди и смотрю на своего спасителя.

На его лбу морщины, пальцы с побелевшими костяшками сжимают руль, он выглядит разозленным. Его взгляд прикован к дороге, и он не говорит ни слова, выезжая обратно на дорогу.

Он игнорирует меня.

Осознание сваливается на меня, словно тонна кирпичей, и от этого я теряю дар речи.

Должна ли я извиниться? Если да, то за что конкретно? Я не просила забирать меня. Вообще, я ни о чем его не просила. Но все же он здесь. И он в ярости.

Я впиваюсь зубами в нижнюю губу и бросаю на него взгляд, и с языка срывается не такое уж заслуженное извинение.

– Послушай, мне жаль.

Этот ублюдок стискивает зубы, но молчит, и от этого мне только дискомфортнее. Ощущение, будто стены давят на меня. Будто салон его тачки это банка, набитая сардинами. Будто из пространства выкачали весь воздух, не оставляя ничего, кроме раздражения и негодования.

И это только сильнее злит меня.

– Я не просила твоей помощи, – напоминаю я.

Он усмехается и мотает головой, продолжая притворяться, будто меня не существует.

– Знаешь что? Остановись. Я пойду домой пешком, – наконец выплевываю я, огорченная его холодом.

Он резко дергает рукой, кладя ее мне на бедро, оставляя на мне клеймо теплом своей ладони.

– Стоять, – приказывает он.

– Ты не хочешь, чтобы я была здесь, – говорю я, глядя на него, и ерзаю на сиденье.

Ремень безопасности впивается в мое плечо, когда он нажимает на тормоз, паркуется на обочине и смотрит мне прямо в глаза.

– Какого черта ты все еще встречаешься с Логаном? Он же мудак.

Когда мы сцепляемся взглядами, я понимаю, что не хочу смотреть на него, потому что этот тяжелый взгляд? Эти глаза? Они сулят дурные вести. Обещают такие страсть, похоть и жар, которые я даже представить себе не могу. Да к черту. Я могу это представить. Потому что я уже представляла, сколько страсти, похоти и жара могло бы быть, если бы я сдалась ему.

Но это плохая затея.

Вообще-то, просто ужасная.

Я молчу, не зная, что сказать, и сжимаюсь под его напором, потому что, сказать честно? Я слишком долго задавала себе тот же самый вопрос. Но я ничего не могу с этим поделать. Легко прощать мелкие ошибки человеку, с которым ты встречаешься уже долгое время. Легко оставаться верным, потому что верные люди так и поступают.

И я верная.

Несмотря на мои чувства к Кольту.

Несмотря на мои угасающие чувства к Логану.

Я правда верная, черт возьми!

Тяжело сглатывая, я перевожу взгляд на его руку, все еще сжимающую мое бедро. Его пальцы двигаются, впиваясь в мою кожу самым аппетитно грубым и отчаянным способом. А потом он отпускает меня.

– Ответь на вопрос, – давит Кольт.

– Поверить не могу, что ты назвал его мудаком.

– Он и есть мудак.

– А я-то думала, что вы двое дружите, – язвительно замечаю я.

– Дружили, – бормочет он уже не так резко.

– Что изменилось?

Он смотрит на меня, но продолжает молчать.

– Скажи мне, – давлю я, потому что есть в его взгляде что-то.

То, что сводило меня с ума с нашей первой встречи, и я почти готова сломаться под тяжестью всего этого.

– Ты должна бросить его, – в оцепенении бормочет он.

Фары проезжающей мимо машины освещают острые черты его лица, а после мы вновь погружаемся во тьму, а мои глаза широко распахиваются в удивлении. Конечно, мы долго ходили вокруг да около того, что между нами происходит, но никогда это не было так явно. Так придано огласке. Я не знаю, как с этим справиться.

– И почему я должна бросить его? – через несколько секунд мой тихий голос нарушает тишину.

– Потому что ты заслуживаешь лучшего.

– Ой, правда? – я смеюсь, сбитая с ног наглостью Кольта.

– Да. Правда, – говорит он угрюмее, чем когда-либо.

– Кого, например? Тебя?

– Может быть.

– И это говорит парень, который встречается с моей подругой.

– Мы не встречаемся.

– О, тогда как ты назовешь то, что вы проводите с ней вечера, сидя допоздна, ты отвозишь ее на работу и забираешь с нее, вы переписываетесь и созваниваетесь каждый чертов час? Как?

Меня встречает лишь тишина, и это злит меня еще сильнее. Потому что я знаю, что загнала его в угол. Я знаю, что я права. Еще как права. А он заслуживает быть загнанным в угол. Эта игра? Этот наш тяни-толкай? Это нечестно по отношению ко мне. И по отношению к Мие это тоже нечестно. И уж точно это нечестно по отношению к Логану.

– Знаешь что? – выдыхаю я. – Это неважно. Потому что может мои отношения с Логаном и не идеальные, он хотя бы верен мне. По крайней мере, он не подбирает случайных девушек с обочины…

Кольт хлопает ладонью по рулю, и это доказывает, что я задела его за животе, но когда он открывает рот, чтобы ответить, я вновь прерываю его.

– Нет. Тебе нельзя говорить сейчас.

– Прошу прощения? Мне нельзя говорить? – усмехается он.

– Нет. Нет, тебе нельзя говорить, – спорю я.

– И почему же, Солнышко?

– Потому что каждый раз, когда ты открываешь рот, каждый раз, когда мы нормально разговариваем, ты заставляешь меня задвать неудобные вопросы, а я уже устала от этого. – Я мотаю головой и запускаю пальцы в свои мокрые волосы, висящие сосульками, дергаю за корни, пока молюсь, чтобы у меня остались силы пережить этот разговор. – Я не трусиха, Кольт. У меня не такая же ситуация, как у тебя с хоккеем. Я не собираюсь сдаваться просто так.

Он отшатывается, будто получил пощечину, но я не останавливаюсь. Я не могу остановиться. Слова вырываются у меня изо рта одно за другим.

– Мои отношения не обязаны быть идеальными, чтобы я хотела их спасти.

– А если он не хочет спасать их вместе с тобой? – с вызовом бросает Кольт.

Он приближается, его дыхание смешивается с моим до тех пор, пока я не чувствую, что не могу дышать без него, а не без кислорода. Но мне точно нужно подышать чертовым воздухом, если у меня еще есть надежда очистить разум от того, что Кольт делает с ним.

Его пристальный взгляд прожигает меня раздражением и страстью, он заставляет меня чувствовать себя так, будто я горю заживо, несмотря на то, что я насквозь промокла и дрожу от ветра и дождя с улицы.

– А если бы он разрушил те дерьмовые отношения, за которые ты все еще цепляешься, ожидая, что ты спасешь их сама, что тогда? А, Эш? Что тогда?

– Они не разрушены…

– Поверь мне, Солнышко, – смеется он. – Они сгорели до пепла и восстановлению не подлежат.

Мне в грудь будто вонзили нож, я еле дышу, отказываясь растирать больное место или признавать, насколько он чертовски близок к правде. Я просто смотрю на него. Пристально смотрю. На его щетинистый подбородок. На небольшую морщинку между его нахмуренными бровями. На темный блеск в его взгляде, о котором я мечтала с того момента, как мы впервые встретились.

О чем он думает?

Почему приехал забрать меня?

Почему заставляет меня чувствовать себя так? Это нечестно.

Его внимание переключается на мои губы. Он так близко. Так чертовски близко, я практически могу почувствовать его на вкус. Если бы он приблизился еще хоть немного…

Громкий, дребезжащий звук заставляет меня вздрогнуть, когда в подстаканнике загорается его телефон, разрушая странные чары, которые были наложены на его тачку, и возвращая меня к реальности.

Уведомления Кольта настроены так, чтобы показывать предпросмотр сообщения вместо того, чтобы оставлять их приватными, как у Логана. Это не должно меня удивлять, но все же удивляет.

Пишет Мия.

Мия: Не волнуйся. Я никуда не уйду без своего парня.

Своего парня.