Сева очень любил не только рыбу, но и грибы. Особенно подберезовики. Но какие же подберезовики на воде соберешь? По лесу надо шастать, а Севу с его утюга никакими коврижками или даже грибными пирожками не выманишь. Но и тут нашел он выход.

Помимо багров и канатов, имелся на утюге длинный подсачек. Длинный-предлинный. Ведь иногда мужики ловили рыбу ночью прямо с борта. Клюнет лещ, зазвенит медный колокольчик (у каждого – свой голос, не перепутаешь!), подтягивается с двадцатиметровой глубины широкая золотящаяся рыбина с красными прожилками на чешуе, и как всплывет, ляжет плашмя на воду, на лунную прямо дорожку, так ее и подсачивать самое время. А борта-то высокие, вот и подсак – длиннее обычного раза в три, пожалуй.

Но ближе к подберезовикам.

Заприметил Всеволод Иванович среди прочих волжских островов – грибной. Так и назвали: Грибной остров. Как идет мимо того островка Севина посудина, так и потягивает носом Всеволод Иванович, чуя влажный дух богатой грибницы. Командировал матроса, как самого младшего, в разведку. Сел тот на шлюпку, махнул пару раз веслами – и вскоре уже скрылся в непроглядных островных зарослях.

Час нет, два нет. Наконец возвращается – весь покусанный комарами, полны кудри клещей. Зато корзинка – далеко не полная. И гриб все больше червивый или сохлый.

– Они, Всеволод Иваныч, по берегам ныкаются, под самыми обрывами растут, – оправдывался матрос, – да как их там взять-то?

– Известно как, – широко улыбнулся Сева. – С воды. Конечно же с воды! Ты молодец, разведка удалась. А мышинцы эти выбрось, завтра у нас настоящие грибы на обед будут.

Настало завтра. Подошли к Грибному. На шлюпку забрался сам Сева, предусмотрительно захватив длинный подсачек. Да не просто подсачек, а целое устройство для удобного грибосбора. Сева поступил так: металлический ободок подсака заострил до предела – травинку срезать можно. Подплывает к обрывистому берегу, зовущемуся иногда яром, дотягивается длинным острым подсаком до растущего прямо из обрыва гриба и срезает его одним коротким резким движением. Гриб-то и падает прямо в сетку подсака. Сева тащит его в лодку, бережно кладет в корзинку и нацеливается на следующую коричнево-шоколадную шляпку. За каких-нибудь полчаса – полная корзинка. И не выходя на берег. Грибы в подсачеке? Это только Сева мог до такого додуматься! Ни тебе комаров, ни клещей, ни пеньков или ям – одно сплошное удовольствие. Яр-то волной омывается, тенек на нем всегда держится, и деревья здесь же, рядышком. Грибы-то здесь и примащиваются. А к грибам – смекалистый Сева.

Потом, в жару, в засушливый месяц, он специально подплывал к ярам и поливал их водой из ведра. День польет, второй, третий. А на четвертый, глядишь, и десяток березовиков срежет своим чудо-подсачеком.

Через много лет, в другой, береговой, жизни Севу часто звали по грибы, в лес. Но он всегда отказывался, ссылаясь то на здоровье, то на занятость, то на жару. А у самого в хитром прищуре глаз читалось: «Да вы, пожалуй, такой грибной охоты, как у меня была, никогда не увидите. С воды! Со шлюпки! Прямо в подсачек! Ни тебе комаров, ни клещей, ни пеньков или ям – одно сплошное удовольствие… А сейчас я, пожалуй, пойду лучше к своему шлюзу».