Консультация взрослой ведьмы

– Вот, – полноватая женщина с виноватым видом протянула Алике несколько крупных купюр. – Кажется, я вытеснила человека, который жил в этом теле. Изгоните меня, пожалуйста, если не очень трудно, – смущаясь, попросила она.

Ведьма аж поперхнулась чаем. Иногда Алике казалось, что ей пора начать сотрудничать с психиатрической больницей. За последний месяц к ней два раза приходили люди с целью продемонстрировать «сверхспособности», которые после проверки оказались обычными галлюцинациями; клиент с расщеплением личности убеждал колдунью, что в нем живут демоны, а псих с мегаломанией задорно зазывал присоединиться к его славной миссии по спасению человечества.

– Дело в том, что я, судя по всему, паразит, сущность не из этого мира, – застенчиво призналась клиентка. «По крайней мере, что-то новенькое!» – про себя усмехнулась колдунья.

– Когда-то эта жизнь принадлежала другой личности. Подселилась, видимо, еще в детстве, и теперь я готова заплатить любые деньги, чтобы все вернуть. Нужно восстановить баланс, – клиентка несла этот околоэзотерический бред с таким трагизмом, что у Алики не осталось надежды, что женщина шутит.

Ведьма уже собиралась тактично сказать, что проблема находится не в ее компетенции, но что-то мешало ей сразу же отнести этот очевидный, казалось бы, случай к психиатрии. Может быть, то, что внешне клиентка казалась абсолютно вменяемой, хотя и немного поблекшей, будто уставшей от жизни женщиной: аккуратная, никакой шизоидной небрежности в одежде и безумного блеска в глазах.

Ведьма тактично начала расспрашивать о жизни, о семье. Оказалось, что у Киры, так звали женщину, прекрасный муж и две замечательные дочки. О своих близких она отзывалась с особым трепетом и любовью.

Работает в школе, ведет уроки труда у девочек. К работе и ученицам она прикипела душой, и, судя по всему (на этих словах Кира Борисовна слегка улыбнулась), девочки отвечают взаимностью. Особенно ее сердце трогают ученицы из проблемных семей, те, до кого никому нет дела.

По ночам учительница читает книги по возрастной психологии, старается к каждой найти особый подход. Кире нравится, как под ее руководством дети учатся новому, а самые забитые девочки начинают оттаивать и расцветать.

Все, что она рассказала, было стройно, логично и совсем не вязалось со странным вступлением. Может быть, у Киры подселение сущности?

На поздней стадии одержимые не всегда способны различить себя и прицепившуюся тварь. Случай настолько запущенный, что женщина верит, будто изначально ее тело принадлежало «соседу»? Сомнительно, но Алика на всякий случай глянула «вторым зрением» – и не обнаружила ни подселения, ни даже симптомов шизофрении.

Обычно у шизофреников верхние чакры, отвечающие за духовное развитие и видение сокрытого, работают слишком сильно, а нижние, обеспечивающие связь с материальным миром, наоборот – слабенько. Из-за того, что человек не в состоянии адекватно трактовать увиденное, психика не выдерживает.

Здесь на верхних чакрах легкие блоки (но ничего критичного, обычная картина), нижние работают более-менее хорошо. «Что же мне с ней делать?»

Кира смотрела обреченно, будто ожидала приговора. Ведьма почувствовала, что, если она посоветует обратиться в психбольницу, та прилежно выполнит указание. Женщине поставят шизофрению, и дочки лишатся матери.

– Кира, вы – человек, – мягко сказала ведьма. – Ваша энергетическая структура – это структура человека. Я не знаю, почему вы решили, что ваша жизнь и ваше тело вам не принадлежат. Это не так.

– Скорее всего, я ввела вас в заблуждение, как всех остальных, – поделилась подозрениями клиентка, и Алика сразу усомнилась в своем решении. Может быть, еще не поздно отправить ее к психиатру? – Я не знаю, откуда я, но уверена, что получила эту жизнь обманом. Все это: муж, дочки, мои ученицы – должно было принадлежать кому-то другому! Я – воровка, – Кира разразилась давно застоявшимися слезами.

Алика по привычке начала взывать к логике и здравому смыслу. Смотрите, вы учились в институте, работали над отношениями с мужем, вложили много сил в воспитание дочерей (женщина активно закивала). Так почему вы считаете, что ваша жизнь и ваши заслуги должны принадлежать кому-то еще?!

– Вы не понимаете, – размышляя вполне разумно о других вещах, в этом вопросе Кира проявляла ужасную твердолобость. – Я просто знаю и все. Как знаю, что земля круглая и вращается вокруг солнца!

– Раньше люди «знали», что она плоская и стоит на черепахе и трех слонах!

Но Кира пропускала ее шпильки мимо ушей. Женщина была твердо убеждена, она – паразит, вытеснивший другого человека из тела. Как бы Алика ни убеждала ее в обратном, за несколько консультаций они не сдвинулись ни на шаг.

Одно ложное, но при том невероятно сильное убеждение способно подпортить всю жизнь. Любая радость, которую испытывала Кира, когда играла с дочками, целовала мужа или же увлеченно занималась с ученицами, вызывала острейший приступ вины.

Женщине казалось, что ее счастье куплено ужасной ценой и где-то по миру скитается душа, у которой Кира коварно украла жизнь. «Такие сильные убеждения не появляются на пустом месте. Должно быть, ему предшествовала жесткая психологическая травма. Вот с ней я и должна разобраться».

Алика с упорством детектива начала эту травму искать. Встречу за встречей ведьма монотонно просматривала жизнь клиентки, ковырялась в незакрытых гештальтах и мучительных событиях прошлого.

Киру воспитывала мать-одиночка, строгая, вечно погруженная в работу женщина. Алике мать клиентки показалась чересчур отстраненной и даже холодной, но Кира с жаром бросилась на ее защиту:

– Мама все время была на работе! Отец нас бросил, она тянула семью! Тут уж было не до телячьих нежностей!

В абьюзивных отношениях клиентка, к счастью, не состояла. Истории любви Киры можно было только завидовать: она встретила мужа на третьем курсе института. Он был у Киры первым и единственным мужчиной, в отношениях царила редкая в наши дни почти кристальная доверительность.

Во время учебы и на работе к ней относились достаточно тепло. И хотя в ее жизни было достаточно и конфликтов, и потрясений (а у кого их не было), Алика не видела ничего, что могло бы послужить основанием для формирования столь сильного и разрушительного убеждения.

Ведьме пора было признать, что она терпит поражение. Муж Киры опасался, что жена относит деньги шарлатанке, и просил любимую прекратить «магический бред». Так как прогресса не было, Алике оказалось нечего ему возразить.

На просмотр того, что было до рождения Киры, Алика решилась на одной из самых последних консультаций, когда испробовала все известные ей способы помочь.

В последнее время ведьма часто сталкивалась с теорией, что личность начинает формироваться еще в утробе матери. Колдунья с пеной у рта доказывала абсурдность такой идеи. Когда ворожея видела рекламу курсов «Как во время беременности обучать эмбрион английскому языку», она не знала, смеяться ей или плакать.

«Быть может, я ошибалась?» Алика попросила у Киры фотографию ее мамы. Сонастроилась, чтобы понять, что та делала во время беременности.

…И чуть не закричала от обрушившегося на нее горя. Перед глазами стояла женщина, точь-в-точь похожая на Киру, только моложе и красивее: фигурка тоньше, черты лица правильнее, но за трагично опущенными веками замерло беспросветное отчаяние.

Алика осторожно начала листать «кадры» назад: что было за месяц до беременности, за год, за два. Она увидела, что у Киры была старшая сестра Сонечка – маленькая девочка со смешными косичками, откликающаяся исключительно на «Солнышко».

Ведьма с ужасом наблюдала, насколько иначе мать общалась с первым ребенком – ни следа замкнутости и отстраненности! Алике на секунду показалось, что перед ней другой человек. Женщина растворялась в любви, награждала малышку милыми прозвищами, покупала «Солнышку» кружевные платьица и горы игрушек. Рядом был заботливый муж, который души не чаял в жене и малышке.

Что послужило причиной смерти ребенка, Алика не поняла, как не поняли родители, а потом и врачи. Девочка просто заснула и не проснулась. У Алики в ушах стоял оборванный, полный страха и неверия крик женщины, который перешел в отчаянный вой. Врачи так и не смогли установить причину, сказали: такое случается, никто не виноват.

Но мать это объяснение не устроило. Она обвиняла всех: себя, мужа – женщине казалось, они недосмотрели за дочкой, хотя вставали почти каждый час к ее колыбели, – врачей. Самого Бога. И медленно сходила с ума.

На пике своего горя мать Киры забеременела второй раз. Сознание женщины пыталось защититься от боли, с которой она не справлялась, и придумало утешение: Сонечка вернулась! Материнская любовь смогла преодолеть даже смерть!

Но Кира не была Соней. Разочарование настигло мать почти сразу – девочка совсем иначе выглядела, неправильно закричала и сразу жадно присосалась к груди – груди, которая принадлежала Сонечке!

В момент, когда женщины испытывают пик счастья, мать почувствовала острое отвращение к ребенку, воровке, занявшей место ее «настоящей» дочери.

Первые месяцы жизни Киры женщина безуспешно пыталась найти сходство с Соней. Идея, что новый ребенок – реинкарнация умершей малышки, не оставляла ее сознание.

Воспоминания о реальном младенце давно вытеснил идеальный образ. Матери Киры казалось, что Сонечка была чуть ли не ангелом, спустившимся на землю. И развивалась не по годам быстро, не то что это (презрительный взгляд на живую дочь). Сонечка в восемь месяцев уже вставала на ножки, а ЭТО только ползает и все время болеет. Наверное, матери назло – внимание клянчит, гадина. Паразитка!

Первая дочь казалась лучше, умнее, способнее. Больше заслуживающей права на жизнь. И почему именно Сонечка умерла?

Муж ушел, почувствовав, что горячо любимая когда-то женщина уродует их ребенка. Ему нечего было предъявить: внешнее поведение матери оставалось безупречным – она держала Киру в чистоте, кормила, лечила, занималась с ребенком необходимыми для его возраста упражнениями. Но выполняла обязанности холодно и отстраненно. Будто исполняла повинность.

До шестнадцати лет ребенок находился в биополе матери. Больные идеи женщины передались Кире. Они так плотно засели в подсознании, что нашли воплощение в страшной уверенности, что она – демоническое существо, занявшее место кого-то другого!

* * *

И вот сейчас взрослая сорокалетняя Кира сидит перед ведьмой… Алика справилась с эмоциями и кратко рассказала то, что увидела. Колдунье было знакомо и ощущение, что она занимает чье-то чужое место, и желание уйти в другую реальность, где все сложилось иначе – правильно.

К удивлению ведьмы, умершая сестра не оказалась для женщины тайной. Мать о ней не упоминала, но подвыпившая тетя как-то на празднике все разболтала.

– Неужели всю жизнь я чувствовала, что заняла ее место? – Клиентка смотрела на ведьму с недоверием: информация не укладывалась в ее голове. И в то же время все расставляла по полочкам.

– Поговорите с мамой!

Большую часть проблем можно решить одним откровенным разговором.

– Мамы, – Кира всхлипнула, – давно уже нет.

Ведьма всегда считала, что спиритизм – опасное и чаще всего бесполезное занятие. Но ее клиентке было просто необходимо встретиться с матерью вновь.

Так что к следующему визиту Киры ведьма подготовила все для вызова покойницы. О чем ведьма думала? Что годы посмертия изменят ту женщину? Надеялась на красивое примирение?

То, что ее шаг стал очередной и очень жестокой ошибкой, колдунья поняла, как только увидела дух. Ее облик сохранился почти таким, каким был при жизни: длинные полупрозрачные волосы, правильные черты лица, но губы презрительно поджаты, а глаза наполнены неиссякаемой скорбью.

На то, чтобы пережить горе, не хватило даже посмертия.

– Ваша дочь хотела с вами поговорить.

– Соня?

В глазах духа появилась надежда, затем мольба. Казалось, она готова на все, чтобы получить весточку от давно утраченной дочери…

– Нет, другая дочь. Кира.

– У меня нет другой, – зло отчеканил дух. – Она, – мертвая женщина презрительно указала на клиентку. Кира не видела дух, но все равно испуганно съежилась, – украла место моей девочки. Я ее вырастила: кормила, лечила, дала ей образование. Считаю, что мои обязанности выполнены.

Ведьма почувствовала, как в горле образуется ком. Алика не могла передать слова призрака клиентке, которая сидела напротив, нервничала и смотрела на колдунью красными глазами.

Это была последняя их консультация – денег на курс магической реабилитации у учительницы не было. А бесплатно трудиться не могла уже Алика, она и так из симпатии к клиентке делала той ощутимые скидки.

Работа с Кирой была не из легких, а нарушение энергообмена между практиком и клиентом может привести к нежелательным последствиям для обеих.

Но Алика ведала: как бы сильно ни было токсичное убеждение, от кого бы оно ни исходило, никто не в состоянии заставить клиентку поверить, будто она не заслуживает места в жизни, если Кира примет себя сама.

– Моя догадка подтвердилась, – только и сказала ведьма, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Насколько я знаю, вы хорошая мама?

Женщина растерянно закивала, еще не понимая, в какую сторону клонит ведьма.

– Давайте пофантазируем: представьте, что к вам в класс привели нового ребенка. Девочку, – ведьма осторожно описала, какой увидела Киру в детстве: ненужный ребенок, который разочаровал маму лишь тем, что не был чужой инкарнацией.

Она говорила до тех пор, пока глаза собеседницы не увлажнились от жалости к «воображаемой» малышке. До тех пор, пока она не была готова удочерить ее, принять всей душой.

Не все родители любят своих детей. Хваленый материнский инстинкт включается далеко не всегда, а чтобы любить, необходимо иметь хотя бы немного любви внутри. Мать Киры была больной, сломавшейся женщиной, у которой, кроме ее горя, ничего не осталось. Сейчас ее уже нет. Но у Киры всегда есть Кира.

– Как бы вы работали с таким ребенком? Что бы ему говорили?

Алика видела по глазам: у учительницы появляется план – не она ли с такой самоотдачей помогала ученицам? Скорее всего, идеи клиентки лучше всего, что могла бы предложить ведьма, ведь у Алики не было такого опыта работы с отвергнутыми детьми.

– Эта девочка – маленькая Кира, – серьезно сказала колдунья. – Она всегда внутри вас. С мамой у нее не сложилось, поэтому прошу… пообещайте мне, что вы о ней позаботитесь! Я знаю, вы сможете.

Кира пообещала. Больше они не встречались. Но иногда ведьма нарушает заведенное для себя правило не вовлекаться в ситуации клиентов и присматривает за Кирой в социальных сетях. Потому что в ранней юности Алику саму чуть не убедили, что она украла чужое место, а ее существование бессмысленно и бесполезно… И станет лучше, если ведьма уйдет.

Она не знает, повлиял ли на Киру их последний разговор, но в последние годы на лице учительницы начинает исчезать виновато-затравленное выражение.

Когда Алику тянет ей написать, а заодно предложить пару бесплатных консультаций, колдунья напоминает себе: эта женщина смогла уже очень многое – сломала деструктивный сценарий, создав прекрасную семью, выжила, когда собственная мать не желала, чтобы Кира существовала, и не спятила.

Ее психика гораздо крепче твоей, молодая колдунья. Сейчас Кира делает то, что умеет лучше всего: заботится об одной маленькой раненой девочке.

Почему-то ведьме казалось, что Кира Борисовна будет для Кирочки отличной мамой. Ведь у нее это всегда удивительно хорошо получалось!

История юной ведьмы

Мой новый клиент – худенький парень в очочках. Ему явно не по себе – наверное, ожидал, что прием будет вести старая опытная колдунья. При виде девушки чуть моложе себя клиент смущается, но протягивает мне потную ладошку. Интересно, что привело его к колдунье? Может, хочет, чтобы я наколдовала удачный билет на экзамене?

Первые несколько минут мальчик не может подступиться к теме – мямлит, что его вопрос очень щекотливый, требующий особого такта.

Вступление настораживает… Несмотря на то что я веду практику совсем недавно, успела заметить: если человек просит исключительной щепетильности к своему «делу», значит, к случаю нельзя притрагиваться без перчаток – испачкаешь руки. Впрочем, иных заказов у меня пока не было.

– Представляете, моя девушка забеременела, – наконец выдавливает парень. Его торчащие уши становятся пунцовыми. Поздравить? Судя по всему, мой гость не слишком рад прибавлению в семействе.

– Хотя Машку даже девушкой назвать чересчур громко. Мы встречались от силы два месяца. Я совсем не готов стать отцом. Конечно же, я сразу предложил оплатить аборт. – Клиент возмущенно нахохлился, будто недоумевая, как можно было не оценить рыцарский жест. – Но Машка против! Говорю ей: с ума сошла! Какое: «хочу семью»?! Я сам только начинаю вставать на ноги. Почему я должен взваливать на себя ярмо из-за того, что какая-то дурочка отказывается от простейшей операции? Разве нормально – за одну ночь платить алименты все восемнадцать лет?

В глазах клиента вызов и явное несогласие с «несправедливостью». Терпение, с которым я стараюсь относиться к людям, начинает понемногу иссякать.

– С экзистенциальными вопросами лучше обращаться к психологу. Какая помощь вам требуется от ведьмы?

Парень смущенно опускает глаза в пол, снова краснеет, будто собирается попросить о чем-то непристойном. Мне становится несколько жаль незнакомую Машку. Наконец, клиент набирается смелости:

– Может быть, вы сумеете организовать выкидыш? Тогда меня точно не заставят платить алименты. Да и родители ничего не узнают!

* * *

Напротив сидит возрастная лощеная дама. Я бы могла назвать ее даже красивой, если бы не флюиды злости, исходящие от каждого жеста. Они создают вокруг клиентки ледяной кокон, из-за которого к ней невозможно, да и не очень хочется приблизиться.

– У меня не хватит слов, чтобы описать, как сильно я его ненавижу. Я мечтала о детях всю жизнь! Муж пятнадцать лет уверял, что не собирается заводить ребенка. Я верила и любила. Жила так, как он хотел: оставила профессию, следила за домом – готовила ужины из трех блюд. А год назад… – женщина запинается. На секунду мне кажется, что из ее горла вырвется давно замерший там вопль, но вместо крика слышится только змеиное шипение: – Год назад ушел к молодой – и, представьте себе! – передумал. Из-за бывшего я упустила свой шанс – врачи сказали, детей у меня больше не будет. Пожалуйста, – просит она, – сделайте так, чтобы у них тоже ничего не вышло – бесплодие для обоих будет самым лучшим возмездием!

* * *

– Добрый день! – на этот раз ко мне заглянула на редкость приятная женщина лет тридцати пяти.

Одета без шика, но опрятно. Лицо кажется притягательным, но не из-за правильных черт или усилий косметологов, просто в облике гостьи сквозит материнская мягкость.

Может, в этот раз все будет иначе? Пожалуйста, пусть повезет – мне необходимо среди бесконечного круговорота ненависти увидеть хотя бы один лучик света.

Я так долго брожу в темноте, что начинаю понемногу забывать, что он вообще существует. Я верю: большинство людей причиняют друг другу боль не намеренно – по глупости или ошибке. Как бы реальность ни убеждала в ином, продолжаю отчаянно цепляться за старые убеждения, как за соломинку.

Несмотря на внутреннее обаяние, женщина выглядит измученной. Кое-где виднеется и ранняя седина, и темные круги под глазами, грубо замаскированные тональным кремом.

Кажется, будто в последний раз клиентка высыпалась годы назад. «Может, на ней легкий негатив, и мне предстоит его снять?»

Я никому не желаю стать жертвой магического воздействия. Просто, размещая объявление об эзотерических услугах, надеялась, что буду помогать людям, а не вредить.

– Моя мать никогда меня не любила, – начинает исповедь гостья. – В детстве могла ударить за плохую оценку в школе, а плохими считались любые результаты ниже пятерок, или за то, что забыла дома сменную обувь. Но чаще всего прилетало потому, что внешне напоминала предателя-отца.

Я вела хозяйство: готовила, убирала, стирала, но мать все равно считала меня неумехой. Постоянно внушала, что такую бестолочь никто не возьмет замуж, – собеседница давится подступающими слезами. Я неловко протягиваю ей упаковку бумажных платков.

Чтобы сонастроиться с ней, не приходится даже прикладывать особых усилий – перед глазами сами проносятся картины несправедливых унижений, а в ушах набатом звучит голос моей собственной матери: «Ты мне не дочь!»

Пусть наши истории совсем разные, но, кажется, я начинаю понимать женщину.

– Мать ни разу не попала в точку, – посетительница робко расправляет плечи. – Я вышла замуж, родила двух детей. Муж – хороший, работящий, не пьющий… – Она на секунду заминается, словно размышляя, стоит ли добавлять в рассказ выбивающийся «пазл». Решается ничего не утаивать: – Зарабатывает, правда, немного, но ведь деньги – не главное.

– Чудесно, – говорю вслух, а сама думаю: «Неужели она пришла сюда ради того, чтобы похвастаться, как все прекрасно устроилось? Маловероятно».

– Единственная проблема, – женщина вновь горбится и опускает глаза, – нам негде жить. Пока оба работаем, снимаем квартиру, но скоро я выхожу в декрет – снова. Мы не потянем аренду, – голос клиентки перестает дрожать от обид. Постепенно из него уходит даже горечь, остается только сухой расчет. – Скажите: родители ведь обязаны обеспечить детям старт в жизни?

Моя мама живет в трехкомнатной квартире, мы снимаем однушку. Я много раз просила ее пустить нас или разменять жилплощадь. Но мать оказалась категорична. Говорит: я никого не заставляла рожать. Ей, видите ли, хочется пожить для себя, – клиентка презрительно поджимает губы. – Иногда мне кажется – у этой женщины внутри вместо сердца камень.

– Очень печально, – сочувственно киваю, пододвигая к собеседнице кружку с ароматным чаем, – но чем вам может помочь колдовство?

Несколько секунд клиентка собирается с духом.

– Ситуация щекотливая, – проникновенно начинает женщина, осторожно подбирая слова. – Надеюсь, вы отнесетесь к ней со всем тактом и пониманием.

Чувствую, как к горлу подступает тошнота. Скорее всего, сейчас она попытается заказать морок на мать. Что-что, а с целью обмануть пожилых родственников, чтобы отнять квартиру, ко мне еще не обращались.

Но посетительница идет еще дальше.

– Я читала о магах, которые могут заставить сердце человека остановиться. – От заговорщического тона клиентки становится зябко и хочется закутаться в шаль. Кажется, будто в комнату ворвалась зимняя стужа. – Чувствую: вы – сильная ворожея, несмотря на то что такая молоденькая.

Я выжидающе смотрю на клиентку, тщетно надеясь, что неправильно понимаю запрос.

– Мой заказ – ее смерть. Пусть все будет выглядеть как сердечный приступ или другое заболевание, – чеканит гостья, – а квартирка перейдет нам.

Во всем облике посетительницы нет ни единого симптома чувства вины – лишь слепая вера в собственную правоту.

– Поймите, я не для себя, – заметив мой остекленевший взгляд, добавляет она. – Не хочу, чтобы наши малыши ютились в тесноте. Деньги, которые мы платим за съем, пойдут в семью! Я иду на это только ради детей!

* * *

Я выпроваживаю последнюю клиентку за дверь и обессиленно падаю на кровать. Еще один рабочий день подошел к концу, а я опять не взялась ни за один из заказов. Хотя какой смысл в мнимом благородстве?

Заказчики без труда найдут мага посговорчивее, а мне вновь прилетит порция отрицательных отзывов. Наверное, нужно поплакать. Но слез давно не осталось. Лишь холод и пустота.

– Что бы ты ни сделала – все бесполезно. Тебе не удастся изменить мир, – звучит в ушах мелодичный голос из снов.

Раздается звон браслетов.

Передо мной возникает силуэт двойника. Она прекрасна, только когда-то бледные губы налились алым. Если бы не заверения наставницы, что ко мне снизошел «высший двойник», можно было бы подумать, будто я имею дело с вампиром из древней сказки.

От присутствия помощницы становится светло и спокойно. В отличие от большинства молодых ведьм, я не одна. Рядом мудрое существо, которое желает только развития и добра.

«Высшее я» сочувственно обнимает меня и приглашает следовать за собой. Я грациозно выхожу из тела и взлетаю ввысь – навстречу лазурному небу. В последние недели столько времени провожу вне тела, что порой путаю две реальности.

Не удивлюсь, если однажды подойду к окну, оттолкнусь и прыгну, чтобы воспарить над землей наяву. Почему-то эта мысль не вызывает должного страха. И уж конечно, она не заставит меня отказаться от наших занятий. Астральные путешествия – единственная радость, которой меня никто не может лишить.

Мы гуляем по таким далям, куда еще не заносило ни одного человека – любые слова бессильны перед экзотической красотой, что открывается перед взором.

Здесь есть и мир, целиком состоящий из пустыни с золотым песком. Песчинки искрятся и переливаются в ладонях, а местные существа, напоминающие ифритов из древних преданий, носятся вокруг в безумном танце, образуя торнадо.

Есть также подземное царство, где без устали трудятся хмурые приземистые создания, собирая драгоценные камни. Некоторые самоцветы сияют в темноте, будто звезды, и придают тому миру мрачноватую роскошь.

Посещаем даже дом крохотных существ с ажурными крыльями – без сомнения, именно от них пошли сказки о феях! Здесь живут совершенно по иным законам, без человеческого лицемерия и фальши.

Грудь наполняет блаженство – настолько острое, что хочется закричать от восторга. Но даже сейчас, в миг наивысшей эйфории, не отпускает легкое сожаление от того, что наше путешествие скоро закончится.

Придется возвращаться назад в одинокую квартирку, где меня никто не ждет. К клиентам, заказы которых один гнуснее другого…

Моя великолепная спутница наконец озвучивает предложение, с которым пришла с самого начала. «Пошли со мной», – манят ее лучащиеся светом глаза.

Зачем тебе оставаться здесь – в мире, где каждый думает лишь о собственной выгоде и способен ради нее уничтожить другого? Люди придумали искусственные понятия – «справедливость», «долг», «моральные принципы» – и используют их, чтобы оправдать любую низость и подлость.

Они мелочны, злы и жестоки. Но самая большая вина обитателей нашего мира не в этом. Они, как и все в нем, просто скучны.

– Признаюсь, ты была несколько введена в заблуждение, – воркует сверхъестественная подруга. – Я – не ты, но очень тебя понимаю.

Мой облик медленно сползает с нее, как плохо приклеенная маска. Под ним иной человек – хрупкая, эльфоподобная женщина лет сорока. Нам давно не нужны слова, чтобы общаться. Я слышу собеседницу и без них. Когда-то моя спутница тоже жила на земле, была скована ее цепями и очень несчастна.

Каждый раз хотела отправиться дальше, но нечто удерживало – снова и снова, хотя она давно поняла: в нашем мире ей незачем оставаться. Как только мы отправимся в настоящее путешествие, оковы ослабнут. Мы станем вместе исследовать миры, вся Вселенная гостеприимно распахнет перед странницами двери…

– В конце концов, – «эльфийка» сочувственно поправляет выбившийся из моей прически локон, – на земле у тебя все равно ничего не осталось.

«Ничего не осталось. Ничего…» – пульсирует в висках. Хочется возразить, но что? У меня нет любимого – когда-то он предал меня, сдавшись своему демону.

Нет друзей – я сама их отвергла. Нет парня. Нет матери – она сказала, я ей больше не дочь. У меня нет даже сердца – я отдала его, чтобы выкупить жизнь человека, которого когда-то любила. Зачем мне оставаться?

Спутница улыбается и протягивает ладонь. Еще не прикоснувшись, я чувствую, как от ее рук струится целительное тепло.

– Пойдешь со мной?

Лиза

Очередной поход на кладбище приходится осуществлять в одиночестве. Я не очень люблю это место – сколько бы раз ни приезжала на погост, здесь всегда холодно, а обманчивая тишина и покой в сочетании с угнетающей атмосферой действуют на нервы.

Хоть я и не обладаю «вторым зрением», как Алика или бабуля, ощущаю: мертвецы тянут ко мне костлявые руки – чуют живую плоть. Будь воля местных обитателей, они бы с удовольствием полакомились молодой ведьмой.

Но сегодня покойникам не перепадет ни капли моей энергии. Я здесь не как практик, а как обычный посетитель. Несмотря на мрачную славу этих мест, на кладбище не обидят того, кто пришел навестить близких.

Я приехала для того, чтобы прибраться на могиле. Необходимо помыть памятник, выполоть сорняки и посадить цветы – мама очень любила анютины глазки.

Натягиваю перчатки и принимаюсь за работу. Бесчисленное количество раз мы ухаживали за могилой вместе с бабулей, но сегодня я не решилась ее взять. Вдруг посещение кладбища спровоцирует новый виток безумия?

В последнее время приступы случаются чаще, а периоды ремиссии становятся короче. Под равнодушным взглядом памятника – мраморного ангела с пустыми глазами – срываю злость и усталость на несчастной крапиве.

В последнее время с бабушкой становится не просто тяжело – невыносимо. Приходится постоянно держать в голове: бабуля – больной человек. Нужно быть благодарной за то, что она вырастила и воспитала меня, заменив обоих родителей. Но невозможно испытывать чувства к человеку, который постоянно твердит: ты – разочарование и бездарность.

Обуза на чужой шее.

«А кто-нибудь относился к тебе иначе? – слышится вкрадчивый шепот. – Хоть кто-то тебя любил?» Не знаю, играет ли со мной местный дух или же вопрошает голос собственного подсознания.

Стандартный ответ на такой вопрос есть почти у каждого человека: родители.

Но отец не особо замечал меня и вздохнул с облегчением, когда трудный подросток переехал к бабуле, а мать… при жизни она никак не проявляла своей привязанности.

Казалось, ребенок был для могущественной ворожеи лишь помехой, которая отрывает от бесконечных медитаций и других… ммм… просветляющих практик. Проводить время в иных мирах оказалось гораздо интереснее, чем возиться с надоедливой девочкой.

Быть может, я выбрала своей «специализацией» любовную магию потому, что любви так отчаянно не хватало? Руки продолжают работать быстрее, расправляясь с ненавистными сорняками. К горлу подступает ком.

«Ну что же ты – дурочка! Прекрати!» – Но слезы не слушаются и катятся по щекам. Меня отвергла даже единственная подруга. Лика была мне почти как сестра – я ни одного человека не подпускала так близко.

Но Алика дала понять: ей лучше без друзей. Еще бы! Чувствую укол зависти, но не из-за магических способностей, как можно было бы предположить. У Лики есть все: живая мама, Никита, который ее обожает.

Если ведьмочка немного отвлечется от страданий и присмотрится – она найдет в сердце взаимность. Так сказали и Таро, и хрустальный шар.

Я же не нужна никому – ни матери, ни бабушке. Ни лучшей подруге. Обнимаю холодный памятник. И в следующую секунду едва не теряю сознание.

Надо сказать, в отличие от Алики, я никогда не видела потусторонних сущностей. Поэтому, когда за скульптурой ангела появился призрак, поступаю точно так же, как любой человек. Нет, не кричу, а цепенею от ужаса и судорожно хватаюсь за мраморное изваяние.

Что еще более удивительно – после того как я несколько секунд ошарашенно разглядываю фантом в упор, узнаю знакомые черты.

Быть не может! Это же Лика, но не та, какой она стала в последнее время, а полная сил юная ворожея с развевающимися на ветру темными волосами и налитыми кровью губами.

«Наверное, передо мной “высший двойник”, о котором бабуля рассказывала», – мелькает догадка. Кто бы он ни был на самом деле, я знаю одно: если астральное существо может явиться на физическом уровне – дело дрянь.

Моргаю, надеясь на то, что наваждение пройдет. Но когда открываю глаза вновь, вижу вместо Алики… маму. Перехватывает дыхание от боли – почти такой же острой, как в момент, когда я только узнала о ее смерти. Мама выглядит, как при жизни. Только призрак смотрит на меня не равнодушно или раздраженно, а с нежностью и легкой тоской.

– Ты не права, – шепчет фантом, прежде чем раствориться. – Есть люди, которые тебя любят. И те, кому ты очень нужна. Может быть, прямо сейчас.

Лицо целует теплый весенний ветерок, а озноб, что не покидал с момента, как я пришла на кладбище, начинает медленно отступать.

* * *

Когда оцепенение проходит, я набираю номер Алики. После того как она дала понять, что не хочет общаться, я старалась лишний раз не дергать подругу.

В последние несколько недель мы не виделись – бабушка отменила занятия с ученицей из-за плохого самочувствия. Но сейчас ситуация исключительная!

Номер не отвечает – ожидаемо. Я не могу точно сказать, что собственно увидела – может, Лика опять занималась «астральными путешествиями» и забрела на кладбищенский участок? Или ее облик примерил некто иной? Но при чем здесь моя мама?

Пока события не складываются в единую картину, но тревожные звоночки превращаются в набатный колокол. Бегло закончив дела на участке, звоню Никите. Мне больше не к кому обратиться.

– Привет. Дай угадаю. Лика снова попала в беду? – бурчит друг, как медведь, которого разбудили во время спячки.

Да, порой, чтобы узнать истину, не нужно использовать экстрасенсорику.

– Мне кажется, да. Она не берет трубку, а еще… – я бегло рассказываю о видении.

Не вижу лица друга, но чувствую, как он мрачнеет. Скорее всего, Никита еще не отошел от моей прошлой задумки. Да, изображать влюбленную парочку, чтобы Алика приревновала, было неудачной затеей.

Но ведь могло сработать!

Мне, ведьме, которая специализируется на гармонизации отношений, грех было упускать такую возможность. Из друзей могла бы получиться чудесная пара: я чувствую подобное так же четко, как Алика видит ауры.

Парень выслушивает меня. Вздыхает.

– Мне кажется, Лика ясно донесла: она не хочет нас видеть. Возможно, отстать – это лучшее, что можно сделать, – в голосе парня звучит такая горечь, что меня вновь щекочет легкая зависть. Ни один из моих многочисленных поклонников не пришел бы на подмогу, окажись я наедине с демоном.

– Может, заглянем к ней в гости ненароком? Просто, чтобы убедиться, что все в порядке?

– Ненароком? – взрывается парень. – Дорогая, тебе не кажется, что мы ведем себя, как два сталкера?

Несмотря на ворчание, парень, конечно, не сможет оставить подругу в беде. Мы договариваемся, что все же зайдем к Алике – на одну минуту, чтобы убедиться, что девушка в безопасности.

История с «высшим двойником» нравится мне все меньше. Есть ощущение, что кто-то отрезает подругу от социума и умышленно сводит с ума. А еще не отпускает гадкое предчувствие, что моя семья – бабушка и покойная мама – замешаны в происходящем.

Алика

От разнообразия простирающихся перед взором миров кружится голова. Мы можем полететь куда угодно! Вот как она выглядит – свобода!

Поэт сравнил бы глаза моей спутницы с драгоценными камнями, но ни одна метафора не смогла бы передать их сияние. На миг на ее царственное лицо ложится тень.

Не только «помощница» умеет читать эмоции до того, как собеседник откроет рот. Связь между нами стала настолько плотной, что я чувствую: мою прекрасную подругу что-то гнетет, и это «что-то» находится на земле.

А потом призрак внезапно бросает меня. Одиночество длится всего пару мгновений – бестелесным созданиям, для того чтобы переместиться в любую точку пространства, достаточно лишь секунды.

Чую: она навещает кого-то из близких. Кого-то, кто упорно будит давно забытую человечность… Мне передается досада спутницы – отвлекли в неподходящий момент! – и одновременно старая любовь к существу, которое посмело потревожить посмертный покой.

Моргаю и после того, как открываю глаза, подруга вновь появляется. Она выглядит отрешенной и безучастной. Но теперь я знаю: «эльф» может быть иным. С губ срывается вопрос, который я хотела задать очень давно:

– Скажи, ты действительно считаешь, что наш мир ничего не стоит? Хочешь его покинуть?

Лиза

Дверь квартиры, где живет Алика, открывает ее мама. В первые несколько секунд я ее даже не узнаю – женщина похудела и постарела. При виде друзей дочери лицо хозяйки озаряется надеждой. Мы задаем друг другу один и тот же вопрос:

– Вы не видели Алику?

Мама подруги разочарованно вздыхает и приглашает на кухню – здесь царит хаос: раковина завалена грязной посудой, на плите присохло подгоревшее молоко. Мда, если аккуратист плюет на уборку, дело действительно плохо.

Хозяйка заваривает нам чай и делится новостями. Оказывается, Лика ушла из дома. Ее мать обзвонила всех, чьи контакты смогла найти: подружек из университета, Андрея и даже Эрика.

Никто не видел девушку последние две недели – и на занятиях она не появлялась. Мама Лики уже ходила в полицию. Заявление приняли, но пока нет никаких новостей – ни о живой дочери, ни о мертвой. Женщина закрывает лицо ладонями и начинает рыдать – тихо и скорбно. Чую, она что-то недоговаривает.

Осторожно беру хозяйку за руку.

– Вы поссорились с дочерью? – не могу точно сказать, откуда я это знаю. Возможно, дело в том, что женщина держится, как ребенок, ожидающий наказания. А может, не зря бабушка столько лет заставляла тренировать чуйку.

– Да, – кивает собеседница, и ее лицо искажается гримасой невыносимой боли. – Наговорили друг другу много ужасных вещей. Я вернулась вечером, хотела извиниться, принесла торт-мороженое. Мы всегда ели крем-брюле, после того как ругались, – голос хозяйки дрожит. – Но когда пришла, Лики уже не было. И телефон не отвечал. Она даже не оставила записки! Скажите, – ее взгляд тяжелеет от тревоги, – вы знаете, где моя девочка может быть?

Сожалею, но нам нечем успокоить маму подруги. Сто раз заверив, что поделимся любыми сведениями о Лике, если они появятся, вежливо сворачиваем разговор и уходим.

После того как за нами закрывается дверь, Никита останавливается и шепчет заговор. Обычно таким заклинанием убаюкивают капризных детей, но, думаю, оно способно уложить в постель и взрослую женщину.

Вскоре мама Лики почувствует кратковременное облегчение – внезапно ей станет тепло и спокойно. Измученная женщина приляжет на кровать – на одну минутку – и не заметит, как пронесутся часы.

После того как с небольшим ритуалом покончено, мы усаживаемся на скамейку возле дома. Поиск людей – особое направление в магии, которым занимаются очень немногие. Для успеха нужны специфические навыки, которых ни у меня, ни у Никиты, конечно же, нет.

– И как мы будем ее разыскивать? С помощью Таро? – не без сарказма озвучиваю первое пришедшее на ум предложение.

Карты «разговаривают» с практиками с помощью абстрактных символов. Глупо надеяться, что арканы сложатся в точный адрес.

– А если серьезно, могу попробовать разглядеть местность в хрустальном шаре. Правда я только начинаю изучать этот способ диагностики, пока не добилась особых успехов.

Демонолог выразительно закатывает глаза.

– Все усложняешь. Ей нужно где-то брать деньги. Вариантов у Лики немного, – он протягивает мне телефон с сайтом, на котором люди выкладывают разные объявления: от уборки до маникюра. На фильтре стоят эзотерические услуги и объявления, которые выставили недавно. Вуаля!

Мы видим фотографию нашей Лики! Ведьмочка выглядит исхудавшей и усталой, но фото сделано недавно, чувствуется по энергетике, исходящей от снимка.

Лика еще жива – что не может не радовать.

Самый простой способ увидеться с подругой – записаться на консультацию. Оставленный номер не отвечает, зато в объявлении есть адрес! По дороге перебрасываемся шутками: надеемся, что Лика сделает нам скидку!

А может, даже примет без очереди. Но чем ближе подходим к ее дому, тем тревожнее становится на душе. Я едва сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег.

Стучим в дверь: бесполезно. Никто не открывает. Подруга либо спит, либо куда-то ушла. Если, конечно, не случилось что-нибудь ужасное. В последнее совершенно не хочется верить.

Я накидываю морок и поднимаюсь к соседке. Мы с Аликой совсем не похожи, но колдовство делает свое дело. Соседка будет помнить лишь то, что рядом снимает квартиру щупленькая девочка, по виду студентка. То есть почти ничего.

Стараясь выглядеть растерянной и слегка виноватой, стучусь в дверь, на ходу придумываю историю про потерянные ключи. Не найдется ли у нее дубликат?

Соседка недоверчиво щурится. Она смутно припоминает, что волосы у девочки были другого цвета. Но современные девчонки способны краситься по три раза в неделю.

Вот ее собственная дочь! Дальше мысли, ведомые чарами, переключаются на брюзжание по поводу зеленых дредов кровинушки. Женщина рассеянно протягивает мне дубликат.

Мы у двери. Чувствую подступающую панику. Не в меру разыгравшееся воображение уже рисует жутковатые картины: вдруг найдем лишь холодное тело?

Так. Елизавета, возьми себя в руки! Страх еще никогда не помогал – ни в жизни, ни в практике. Квартирка, которую снимает Лика, выглядит совсем убогой, но в ней чисто и опрятно – видны неуклюжие попытки создать уют. Глупо получится, если подруга вышла за продуктами или спит. Я бы точно не обрадовалась, вломись кто-то из знакомых в мою квартиру!

– Лика, привет, это мы! Просто хотели убедиться, что ты в порядке…

Никакого ответа. На столе дешевые безделушки, Таро и кружки с чаем. Видимо, юная ворожея совсем недавно вела прием.

– Лика?

Проходим на кухню, которая по совместительству является спальней.

На кровати лежит наша ведьма. Ее рука безвольно свисает, растрепанные темные локоны разбросаны по подушке, бретелька от платья сползла на плечо. Хочу поправить – здесь же Никита. Но в следующую же секунду злюсь на себя: какие глупости беспокоят в самый неподходящий момент.

Облегчение от того, что мы застали подругу спящей, сменяется новой тревогой.

На лице Лики застыло выражение блаженства, будто во сне она испытывает экстаз, который колдунье не могло предложить ничего на земле. И пусть физически ведьма еще с нами – ее грудь едва заметно вздымается и опускается, – но души ее здесь нет.

Эта улыбка… Я уже не раз видела ее раньше. У мамы, когда она «путешествовала» и очень не хотела возвращаться назад.

– Лика, ты спишь? – неловко спрашивает Никита. Не получив ответа, он повышает голос, затем легонько трогает подругу за плечо. Не выдержав, парень начинает ее трясти.

Никакой реакции.

– Ты ее не разбудишь, – стараясь не дать вырваться наружу страхам, предупреждаю я. – У Лики сейчас состояние, близкое к коме.

– Тогда нужно звонить в скорую! – Никита дрожащими руками хватается за телефон. Никогда еще я не видела демонолога настолько напуганным. Никита бледнеет так, что кажется – еще секунда и сам потеряет сознание. Врачи? Только их нам не хватало.

– Подожди. Здесь нужно действовать иначе… – Я лихорадочно вспоминаю, что помогало, когда моя мать слишком далеко уходила от нас с бабушкой по тропе сновидений. – Душа должна услышать то, что заставит ее вернуться. Напомни, что Лика любила больше всего?

Мы подумали об одном и том же практически одновременно.

– Не что, а кого, – мрачно выдавливает Никита.

Признаюсь, я искренне надеялась, что этот человек исчез из нашей жизни навсегда. Но, тем не менее, Лика любила его – сложно поспорить.

Кто знает, может, в ее душе еще теплятся чувства? Тем более что у Эрика перед нашей ведьмой должок! Перед тем как уйти, Никита согревает руки ведьмочки своими большими ладонями. Потом приносит из комнаты плед, укрывает девушку и что-то горячо шепчет ей на ухо.

До меня доносится фраза.

– Держись. В этот раз я точно не опоздаю.

* * *

Найти Эрика не составляет труда. Не знаю, в курсе ли Алика, во что он сумел превратить историю с демоном. Надеюсь, что слухи о новом амплуа бывшего и фарсе, который тот устраивает два раза в неделю, до нее не дошли.

Не то чтобы я чересчур интересовалась жизнью Эрика, но в соцсетях за нашим славным чернушником поглядывала: боялась, что тот объявится вновь и натворит бед.

Недавно я с большим удивлением узнала, что он больше не чернокнижник по имени Эрик, а гуру Святогор, который избавился от демона с помощью медитаций, осознанности и позитивного мышления.

Снимки на профиле «Святогора» один краше другого. На одной фотографии Эрик стоит на коленях и молится, и на его макушку пафосно падает лучик света, на другой – парень медитирует в белом одеянии, на третьей – гуляет на лоне природы. Просветляется.

Под каждым постом текст: адская мешанина из эзотерических терминов, буддизма и христианства. Но ни околесица, которую «гуру» несет, ни постановочные кадры не смущают его последователей: у Святогора десятки тысяч поклонников.

Популярность «просветленного» простирается и за пределы интернета, в реальный мир: там гуру ведет платные курсы, дает консультации, а в среду и пятницу читает проповеди в «Центре духовного развития» в нашем городе.

Что же, сегодня как раз среда. «Центр духовного развития» оказывается душным маленьким залом в подвале. Видимо, пресловутый «личностный рост» должен протекать в максимально некомфортных условиях, чтобы неофиты смолоду приучались к лишениям.

– Думаешь, людям совсем нечем заняться? Кто придет на это собрание? – фыркает Никита, расположившись в самом центре зала.

– Десятки слушателей, вот увидишь.

Я будто в воду глядела: за несколько минут до начала свободных мест не остается. Здесь по меньшей мере пятьдесят человек. Да, доход Эрика с одних билетов выше средней зарплаты по нашему городу!

Сообщить это Никите я не успеваю. В зале гаснет свет. В следующую минуту в середину зала падает луч проектора, и мы видим Эрика-Святогора!

Он в белой рясе, с благородной, несколько надломленной красотой, напоминает мученика или святого. Гуру приветствует зал снисходительной улыбкой.

– Браться и сестры! Я не знаю, что привело вас сюда. Но опыт подсказывает: люди редко задумываются о духовности, когда у них все благополучно. Возможно, здесь есть тот, кто заблудился во тьме. Так позвольте стать для вас путеводным фонариком, что поможет свернуть с неверной дорожки.

Морщусь – на месте Эрика я бы сменила спичрайтера.

Но слушатели встречают вступление с благосклонностью: зал взрывается аплодисментами. Да, зря Лика боялась, что бывший без нее пропадет. За время их разлуки Эрик похорошел, отбелил зубы и, кажется, даже записался на курсы актерского мастерства.

С подкупающей искренностью Святогор делится своей историей: он свернул на темный путь, когда был очень молод, – парню только исполнилось семнадцать лет.

Тогда его окружали чересчур низкие «вибрации» – отец прикладывался к бутылке и поднимал руку на мать. Святогор оказался одинок и беспомощен, а такие люди наиболее подвержены влиянию темных сил.

Злые духи не раз пытались к нему подобраться, но, встретив решительный отпор, проявили поистине дьявольскую хитрость. Они подослали к парню невинную, на первый взгляд, душу – девушку, которая была всем хороша: и милой, и заботливой, но вот беда – увлекалась ворожбой. Она и затащила Святогора в колдовской ковен.

Под влиянием обольстительной чародейки он стал заниматься греховной магией. Тогда к будущему гуру и прицепился демон. В некоторых местах голос оратора дрожит, порой он выдерживает мучительные паузы, будто пытаясь справиться с эмоциями.

Но я вижу: каждый жест и вздох этого артиста тщательно отработаны.

Просветленный «обнажает душу» перед публикой не в первый и уже не в десятый раз. «Гуру» так удачно смешивает ложь и правду, что кажется, уже и сам не в состоянии их различить.

Дальше Святогор трогательно повествует о том, как «выбирался из тьмы». Чтобы избавиться от сущностей, вовсе не обязательно прибегать к ритуалам. Любая магия даст лишь временный результат – если сознание останется таким же, бес непременно вернется.

Главное – провести работу над собой: начать контролировать мысли, не давать греховным порывам захлестывать тебя. А как проработать негативные паттерны и установки, вы можете узнать на платном курсе «Победи демонов внутри и снаружи».

Никита сжимает кулаки и начинает медленно подниматься со стула. Я осторожно тяну его за рукав. Шиплю:

– Сядь!

Нападение на «гуру» прямо на сцене навряд ли прибавит нашему просвещенному желания сотрудничать. Но от меня отмахиваются, как от назойливой мушки.

– Говоришь, избавился от демона сам? И тебе никто в этом не помог? – зычный голос демонолога трясется от ярости. Взгляд Эрика наконец останавливается на нас. Парень бледнеет.

Только бы он не дал «отмашку» охране выпроводить бывших друзей из зала! Но, видимо, наш гуру на охране, как и на проветривании помещения, решил сэкономить.

Все, что он может, – проигнорировать ситуацию. Вздыхаю. Прятать голову в песок всегда было в характере Эрика. Я думала, что нельзя получить тот опыт, который пережил бывший друг, и ни на каплю не измениться. Но, кажется, для него просто нет ничего невозможного!

После семинара Святогор начинает продавать брошюрки, платные курсы и амулеты. Едва сдерживаю нетерпение: чем больше времени Лика проведет в астральных странствиях, тем сложнее вытащить ее оттуда. А наш коуч явно не торопится отсчитывать сдачу – он будто нарочно оттягивает разговор. Не выдержав, занимаю очередь.

При виде меня бывший брат по ковену морщится. Последняя наша встреча закончилась тем, что я влепила ему звонкую оплеуху.

– Дай мне еще пятнадцать минут. Ждите снаружи – смогу поговорить после работы, – бурчит Святогор. – А пока – убирайтесь.

Мы сидим около часа, но кажется, что он длится вечностью. Никита дымит прямо напротив таблички «курение запрещено», я ловлю себя на том, что нервно соскабливаю потрескавшийся маникюр.

Закрадывается опасение, что «гуру» давно сбежал через черный ход. Но «просветленный» наконец-то появляется в дверях. В коридоре белая ряса Святогора и нарочито бледный вид (готова поспорить – парень не обошелся без легкого грима) больше не выглядят загадочно. Скорее, нелепо.

Как только мы остаемся одни, показная святость «гуру» слетает.

– Ты совсем с ума сошел? – кричит бывший брат по ковену на Никиту. Святогор встречается взглядом с демонологом, и его решительность начинает сдуваться, будто проколотый воздушный шарик. Эрик чувствует: физически ему не победить. Но в глубине души до сих пор бушует ярость. – Я столько сил и времени вложил в репетиции и в рекламу! Как ты посмел все испортить?

– В рекламу?! – хрипит Никита. Сейчас сложно представить, что эти двое были когда-то лучшими друзьями. Кажется, даже воздух между ними трещит, будто перед грозой.

А дальше колдунам сносит крышу. Только в фэнтези-книгах и фильмах «магические битвы» выглядят эпично. В реальности маги просто швыряются друг в друга энергетической «грязью». Губы Эрика-Святогора едва заметно шевелятся – парень пытается наслать на Никиту проклятья.

Пусть он никогда не был выдающимся колдуном, силы гнева «гуру» хватит на то, чтобы доставить нашему демонологу массу неприятностей.

Никита не остается в долгу: атмосфера возле него сгущается. Чую: демонолог мысленно подзывает темного духа, с которым периодически работает.

– Идиоты! Нашли время драться!

От резкого окрика парни вздрагивают, как дворовые коты, которых окатили водой.

– Сейчас мне плевать, кто из вас прав. Лике нужна помощь!

На лицах парней появляется неподдельное беспокойство. Кажется, магическую войнушку придется временно отменить. Славно.

– Лика? Что с ней? – волнуется Эрик. Судьба бывшей девушки ему до сих пор не совсем безразлична. Значит, есть шанс.

Мы идем в ближайшее кафе и в общих чертах пересказываем все, что известно. История получается сумбурной, в ней чересчур много «белых пятен», теорий и домыслов. Думаю, правду может знать только сама Лика.

Эрик слушает молча. Он с сомнением крутит в руках кружку с чаем.

– Получается, прямо сказка о спящей красавице. Думаешь, если я позову Лику, она вернется ради меня? – с сомнением переспрашивает бывший друг.

Судя по его тону, парень сам не слишком верит в удачу. Включается женская интуиция, что без слов помогает понять, кто занял сердце мужчины. Любовные расклады, гармонизация отношений… Мне нет равных во всем, что презирают серьезные практики.

Эрик выглядит смущенным, слегка виноватым. Но в его глазах отсутствует страх мужчины, с любимой которого случилась беда. Да, когда-то парень действительно был без ума от Алики, хотел бросить к ее ногам все, что у него было (даже если единственным «богатством» оказались страхи и комплексы).

Думал, станет защищать девушку, как подобает мужчине.

Но Лика не нуждалась в его помощи. Наоборот – Эрику до сих пор стыдно, что девушка спасла его, проявив самоотверженность, смелость и ум. А потом бросила, так и не позволив реабилитироваться – ни в ее глазах, ни в своих собственных.

Вначале Эрик места себе не находил – думал, не сможет жить дальше. Он осаждал бывшую сообщениями, подарками и цветами. Затем понял: старые способы не сработают. Нужно, чтобы любимая увидела, что он изменился – на этот раз по-настоящему.

И Эрик начал работу над собой: на последние деньги купил курсы осознанного мышления и коврик для йоги. Парень бормотал аффирмации тысячи раз на дню, сходил на исповедь в местную церковь. Даже сменил имя в паспорте, чтобы показать: теперь он – другой человек. Святогор.

«Новый Эрик» начал пользоваться популярностью у молодых прихожан и вскоре сам стал неофициально читать проповеди после службы. Так и появился первый костяк «духовного центра».

Но Алика как будто не замечала этого. «Она не “как будто”, – грустно добавляю про себя. – Лика действительно не интересовалась твоей жизнью».

Святогор уже отчаялся, когда в его центр пришла Алина. Девушка сидела в первом ряду и была до боли похожа на его Алику – те же густые темные волосы, матовая кожа, зеленоватые глаза. Только держалась зрительница скромнее и тише – взгляд опущен, шерстяная юбка уходит в пол, голова покрыта платочком.

Как и Алика в начале знакомства, Алина жадно ловила каждое его слово и краснела, если чувствовала, что Святогор украдкой ее рассматривает. «Гуру» не знает, что дернуло его проводить слушательницу до дома, – парень думал, после расставания с любимой его сердце закрыто для других девушек навсегда.

Убеждал себя: он просто волнуется за милую зрительницу – лекция заканчивалась поздно, ходить одной небезопасно. Но в тот вечер впервые, после того как его отвергли, гуру было не так тоскливо.

Алина пригласила Святогора домой. Они пили чай с земляничным вареньем. Девушка слушала рассказы парня, тихо смеялась над шутками, а главное – смотрела на Эрика-Святогора как на мудрого, сильного мужчину.

Она ничего не знала и не была свидетельницей его позора. С тех пор Алина приходила на каждое его собрание, а Святогор неизменно заглядывал к ней в гости после работы.

Да, вначале она была всего лишь тусклой копией его любимой, блеклым фантомом из прошлого. Но с каждым днем Алина занимала больше места в сердце парня, медленно вытесняя оригинал.

Постепенно проступали и собственные черты девушки – ее мудрая женственность, уступчивость, мягкость. Они вызывали если не пылкую страсть, то уважение и симпатию. Кажется, в душе Святогора давно уже не было места обжигающему и безумному чувству, что подростки называют «первой любовью», а психологи – созависимостью. Молодой мужчина от него исцелился.

Понимаю, почему Лика долго не могла разозлиться настолько, чтобы уйти. Когда хочет, Эрик умеет выглядеть как виноватый щенок, которого поймали за пережевыванием обоев.

Все плохо. Зов человека, которого любит Лика и который любит ее, сработал бы с бо́льшей вероятностью. Эрик мог бы стать маяком, подсвечивающим путь к дому. Но делать нечего – придется работать с тем, что имеем.

– Мне глубоко плевать, какую дурочку ты сейчас обхаживаешь, – отрезаю я. – У тебя перед Ликой долг. Получится ее вернуть или нет – неизвестно, но ты обязан попробовать.

После минутного колебания парень решается.

– Хорошо, – бурчит он, – уговорила. Только за результат не ручаюсь. И еще, – Святогор смущенно оглядывает облачение, – наверное, мне нужно переодеться.

– Да уж, – усмехается Никита, – а то люди в метро могут не оценить твой «косплей». Вызовут санитаров или полицию.

Святогор бросает на бывшего друга испепеляющий взгляд и направляется к выходу из кафе. Его дом совсем недалеко – в десяти минутах ходьбы.

Снова ждать – худшее наказание из возможных, когда счет идет на секунды. Чтобы скоротать время, заказываем по легкому салату и чаю, но кусок не лезет в горло. Проходит пятнадцать минут, тридцать – Никита уже нетерпеливо косится на часы.

Я знаю, о чем он думает: демонолог казнит себя за то, что остался со мной, а не отправился вслед за Эриком. Никита ни капли ему не доверяет.

Ковыряю безвкусный салат. Время от времени повторяю: он придет, не может же не прийти! Лика любила Эрика, значит – смогла разглядеть в этом закомплексованном неудачнике что-то хорошее!

Когда проходит больше часа, мы начинаем звонить Святогору. Оператор на том конце провода равнодушно сообщает: абонент занят или недоступен.

Видимо, нас обоих успели добавить в черный список. Когда на город опускается темнота, приходит сообщение: «Простите, не могу. Я трус. Ничего не сработает. Я не знаю, как посмотреть ей в глаза».

Алика

Мой вопрос эхом возвращается к нам снова и снова. «Ты действительно считаешь, что наш мир ничего не стоит? Не стоит?»

Пусть я нахожусь далеко от земли, связь с родным домом оборвана не до конца. Я чую, что творится с теми, кто был мне дорог. Мальчик, которого я любила, снова струсил и предал.

Надо же, мне совершенно не больно. Хотя, чему болеть? Ведь сердца давно уже нет. Моя спутница тоже знает все, что происходит вовне.

Она сама не может объяснить недавний порыв. Метнуться к Лизе, девушке, которую когда-то называла дочерью, потому что показалось, что та в ней нуждается… Волшебному эльфу это кажется иррациональным.

Слабостью или глупостью – подруга точно не знает.

– Да. По сравнению с тем, что нас ждет, этот мир ничего не стоит, – переливается колокольчиком ее мелодичный голос.