Взвоет ветер над бараками,

БМП нам лязгнет траками:

Домой, домой, пора домой.

Утро 3 февраля 2015 года. В гостиной домика накрыт завтрак. Чай, бутерброды. Мы с министром МВД при возможности перекусывали на большом эркере общего зала. Я первым выхожу к завтраку, товарищ еще собирается в своей комнате.

Мне неспокойно. Не знаю, почему. Сам для себя не могу сформулировать причины нервозности. Вдалеке слышны редкие разрывы мин, но хлопает постоянно, к этому уже давно привык.

Захожу в гостиную. За стол не сажусь, возвращаюсь к лестнице, спускаюсь в подвал. Проверил освещение, двери. Все в порядке. Опять поднимаюсь наверх.

– Слушай, давай позавтракаем в подвале, – говорю я главному местному милиционеру.

– Зачем? Хороший день. Смысл спускаться?

– Не знаю, сам не пойму. Неспокойно как-то…

– Да ладно, нормально все. Сейчас быстро перекусим и разъедемся по работам.

– Ну ладно, – соглашаюсь я, сам для себя не сумев сформулировать тревогу.

Садимся завтракать. Первый снаряд заставит содрогнуться весь дом. Я уже готов к чему-то подобному, поэтому, повернувшись на стуле, хватаю портфель, разворачиваюсь к лестнице и кричу личке и хозяюшке, помогающей нам по дому, спуститься в подвал. Бежим. Следующие полтора часа нас почти без остановки утюжат. Снаряды ложатся вокруг дома, все ходит ходуном. Очевидно, что работают по нам.

Выйдя после окончания концерта, видим горящие останки соседского здания. Часть разрывов разбросало по улице. Позже в интернете встретилась запись фрагмента этого обстрела. Больше никогда я не сомневался в интуиции.

Мои планы по поездке в Донецк изначально охватывали период в месяц-два. В то время это было нормально. Время текло по-другому, и таких сроков было достаточно в насыщенности событий и решений. Многие из тех, кто хотел поучаствовать в защите Донбасса, нередко оформляли отпуска и ехали, примерно как до этого ехали в Крым: кто на неделю, кто на месяц, кто на несколько. На самом деле никто тогда, конечно, не думал, что все это будет длиться годами.

Когда стало понятно, что история затягивается, состояние многих начало напоминать сюжет песни Высоцкого «Про бегуна на короткие дистанции, которого заставили бежать длинную».

Я не был исключением. Работая в Москве на руководящей должности в одном из больших холдингов оборонки, взял отпуск и поехал. Однако все, что имеет начало, как известно, имеет и конец. Постоянно откладывая отъезд, я определял горизонтом своего нахождения в Донецке новый, 2015 год. Но из-за Дебальцевской операции пришлось задержаться дольше. Тем более что я вместе с Захарченко участвовал в том самом ключевом совещании, где и было принято решение об этой операции, приводил аргументы в пользу ее необходимости и успешности, поэтому было бы неправильно не разделить ее практическую часть.

И вот все главные бои завершились, наступил «Минск-2», а с ним – перемирие. Как быть дальше?

МГБ ДНР было создано и запущено, функционируя теперь как полноценная спецслужба, с материальной базой, личным составом, правовым регулированием и оперативным аппаратом.

Развилка простая: служить министром и далее, налаживая и обеспечивая гражданскую жизнь республики, совершенствуя ведомство. Но, отправляясь на Донбасс, я не искал работу. И, самое главное, не был готов к новой минской реальности.

Александр Захарченко звал остаться в Донецке навсегда. Это было довольно соблазнительным. Город мне нравился. Красивые улицы, современная инфраструктура в хорошем смысле слова европейского мегаполиса мало кого могли оставить равнодушным.

Наступила весна 2015-го, и, несмотря на голь и серость поздней зимы, уже чувствовался приближающийся запах роз этого яркого края. Природа вокруг Донецка позволяла удовлетворить самые взыскательные вкусы.

Дело, которым я занимался, давало возможность самореализоваться в полной мере. По сути, все, что я планировал, получалось. Правда, с течением времени все острее вставал вопрос, как быть с семьей, однако я его пока откладывал.

Но я помнил, ради чего приехал. Работа в сложившихся условиях была сделана полностью. Дальше можно было оставить ведомство осмелевшим после наступления относительной стабильности «пенсионерам», готовым теперь принять мое новое создание с тем, чтобы дальше чистить и пользоваться сделанным. Ну, обычная история, на ворчунов плевать. Где они были, когда там был я, важнее результат. В итоге решил довериться интуиции.

12 февраля 2015 года подписаны вторые Минские соглашения. Уровень подписантов был предельно высок: главы России, Германии, Франции, Украины, ОБСЕ. Более того, 17 февраля документ своим решением утвердил Совет безопасности ООН. То есть тогда было принято стратегическое решение о мире. Причины для этого у сторон были разными, но факт оставался фактом.

Решение это, естественно, не могло быть реализовано одномоментно. Только завершалась Дебальцевская операция, да и на реальное желание довоевать у наиболее боевых представителей сторон минские документы в тот момент не особенно влияли. Но у нас заканчивались свои ресурсы для дальнейшего наступления, поток добровольцев и снабжение для них иссякали, а «большая земля» не проявляла готовности предоставить новые возможности.

Украина в то время просто не была способна наступать по военно-политическим причинам. Стало понятно, что киевское правительство для себя определилось: Донецк и Луганск Украине при данных обстоятельствах не нужен. Потому что захват республик в новых условиях создавал для Киева больше проблем, чем решал. А это значило, что в ближайшее время попыток взятия Донецка и Луганска не будет.

Конечно же, полноценный мир был невозможен, а с точки зрения Киева и его союзников и не целесообразен. Да и нельзя держать на фронте в постоянном напряжении стотысячную массу народа, не выпуская пар. Поэтому провокации, локальные столкновения с регулярными обстрелами и обострениями, которые должны формировать ощущение «что вот-вот начнется», были неизбежны. Тем более что сохранялся люфт для боестолкновений и без прямого нарушения минских договоренностей.

Дело в том, что отвоеванные республиками в ходе дебальцевского наступления территории формально не входили в согласованную зону разграничения. То есть, по логике противника, попытки украинских сил захватить их не являлись нарушением. Плюс существовал ряд населенных пунктов и территорий в так называемой «серой», или нейтральной, зоне, которые тоже были сферой противостояния. По моим прогнозам, такая ситуация могла продлиться несколько последующих лет.

Для России, в свою очередь, жизненно важным станет продолжение битвы за всю Украину. Уже было очевидно, что, по логике российских центров влияния, поглощение народных республик станет возможно лишь после однозначных выводов о долгосрочной потере Украины. И чем меньше станет войны, тем больше, на фоне такой мутной полувоенной нестабильности, будет процессов коррупции, с усталостью народа и девальвацией первоначальных идейных установок. Так впоследствии и произошло.

Дальнейшее развитие событий для меня было прогнозируемым. Я трезво взвесил ситуацию и принял решение сложить должность.

Я был министром военного времени. Прибыв в Донецк в начале июля 2014-го, при перерастании локальных столкновений в широкомасштабную войну, весь самый горячий военный период я участвовал в защите местного населения, строительстве своего ведомства. И логично, что должность складываю после фактического завершения полноценной войны.

Функция «стартапа» МГБ, по мнению тех, кто имел для меня значение, была выполнена успешно. Тогда ни один из заметных командиров или политических лидеров не уходил сам. В зависимости от статуса проштрафившихся либо выдворяли за пределы республик, либо арестовывали, либо хоронили. Это касалось местных. Приезжих просто отзывали либо тоже выдворяли, закрывая границу на въезд. Практически всегда они пытались вернуться, но практически всегда безуспешно.

Для меня таким горьким примером вновь стал Антюфеев, попытавшийся удержаться в процессе и для этого с целью демонстрации возможностей несколько раз приезжавший в Ростов для, как он считал, тайных бесед с моими бойцами и местным активом, попыток инспирировать интриги. Одна из таких чуть не кончилась кроваво, так как он спровоцировал конфликт между двумя спецподразделениями, урегулировать который вновь пришлось мне. Так что правило было простое: уходя уходи.

Отдельным случаем являлся Бородай, который ушел ввиду необходимости передать власть местным, когда стало понятно, что Россия официально не заходит.

По сути вся территория конфликта являлась отдельной специальной зоной противостояния, в которой юниты и аватары пытались разыграть геополитическую игру. С ценой вопроса не в виде компьютерных призов, но человеческих жизней, судеб и глобальных перспектив целых народов и стран.

Я вместе с тогдашним напарником были единственными из ключевых участников процесса, кто вышел, просто закончив свое дело и выполнив задачу, не будучи готовыми дальше пользоваться властью в столь изменившихся условиях.

В это время Александр Захарченко лежал в больнице с ранением после Дебальцевской операции. Хлебая из кастрюльки в его больничной палате борщ, приготовленный супругой главы, я сообщил ему о своем решении. Для Захарченко это стало неожиданным и болезненным, он постарался убедить передумать. Но я попросил мне не препятствовать.

В ходе боев за Дебальцево Захарченко проявил себя героически и был ранен в пятку. Рядом с ним в тот момент были мои сотрудники, и я хорошо знал обстоятельства происшедшего. Он чудом остался жив. Ранение, несмотря на кажущуюся несерьезность, оказалось очень проблемным. Более ста осколков кости срастались тяжело, давление на ногу при ходьбе не давало зафиксироваться дренажу в канале отверстий, на что влиял и его неугомонный характер.

Перед своим уходом я решил как-то отметить заслуги своего товарища. Так как предыдущее звание подполковника он получил от министра МВД, когда Захарченко еще значился его заместителем, то я предложил присвоить ему звание полковника. Это было достаточно почетно и уместно. Как потом в шутку скажу Захарченко, «равняйся на русских императоров».

Четкого механизма присвоения воинских званий именно в такой ситуации не существовало, мое временное положение о званиях не предусматривало главу государства, а нормативы вооруженных сил только разрабатывалось. Поэтому я просто придумал форму совместного приказа МГБ, МВД и Минобороны, который подписали все три министра в качестве силового президиума кабмина. Так же было оформлено и его звание Героя ДНР.

Следующие несколько дней я посвятил сдаче должности и прощанию с личным составом. Организовал небольшой банкет, на котором простился с каждым из руководителей подразделений ведомства. Приглашенные вручили мне выплавленный перстень с символикой МГБ, книгу о Донецке с автографами каждого и благодарственное письмо от коллектива с хорошими, теплыми словами.

Захарченко предложил ввести для меня должность почетного министра, но я настоял на том, чтобы этого не делать.

По моему указанию юрист МГБ подготовил проект указа о сложении полномочий. Захарченко нехотя подписал его под обещание, что я отдохну и подумаю о возвращении. Позже он вручит мне звезду Героя ДНР.

– Значит так, слушай мою команду! – Встав для произнесения тоста, Захарченко осмотрел сидящих. – Кто у вас за спецназ отвечает?

– Я, товарищ глава! – вскочил соответствующий командир.

– Значит так! Министр полномочия сложил, значит, теперь он обычный гражданин! Но он еще и мой друг. А я не хочу, чтобы мой друг от меня уезжал. Все понятно?

– Так точно, Александр Владимирович!

Посмеялись, разошлись.

Однако среди ночи старший лички доложил, что готовятся какие-то мероприятия. Под утро позвонил мой командир спецназа и также доложил, что слышал о неких действиях в мой адрес, заверив в лояльности. Я поблагодарил и приказал ничего не предпринимать. Уже были куплены билеты на самолет в Ростове, не хотелось опоздать.

Перед выездом окончательно убедился, что указание Захарченко было воспринято всерьез, выезды из города перекрыты. Ну хоть какое-то развлечение, чтоб не так грустно было уезжать.

Едем по объездным тропам. В автомагнитоле играет диск патриотических песен.

М-да… Максим всегда старался угадать настроение и поставить соответствующую музыку. Но тут он явно переусердствовал.

Смотрю на бегущий в окне донбасский ландшафт, пытаюсь понять, как поменять слова, чтобы песня стала еще более тематической… Ну, меняем, что ли, горы на терриконы. Или лучше курганы? Проща-а-ай курган, тебе видней… С другой стороны, террикон – это же искусственная гора вроде…

Тем временем «Голубые береты» продолжают с надрывом петь свой хит.

Это да… Прошу Максима поставить что-то другое.

Блокпост, спецназ окружает наши машины. Слишком их много. Бойцы, судя по всему, не оповещены, что мероприятие тренировочное, настроены всерьез. Звоню Захарченко, говорю про самолет, передаю трубку старшему спецназеров. Тот получает приказ, обнялись, едем дальше.

Благодаря этому случаю украинская сторона заявит, что министр госбезопасности ДНР в очередной раз арестован. Ну и ладно.

Донбасс многое мне дал. Удалось соприкоснуться с нитью истории и довольно значимо повлиять на нее. Пройти через события, где рушились одни стереотипы, где на каркас правды натягивали ткань домыслов и лжи. Где мир становится черно-белым, из добра и зла, подлости и геройства. Увидев высшие формы человеческой жертвенности и низшие формы человеческого падения, зачастую идущие рядом. Героев, которых называли предателями, и предателей, которых называли героями. Почувствовав живой нерв настоящей жизни. Опыт этих событий бесценен. Мне очень повезло.

Москва, июнь 2016 года.

Правки – март 2025 года.