Другой жизненно важной сферой было образование, которое затрагивало базовые сферы социализации людей. Школы, вузы, другие учебные заведения охватывали один из принципиальных сегментов жизни общества.

Здесь нужно понимать, что если вы и объявляете новое государство, то это совсем не значит, что все старые элементы предыдущей системы автоматически выстраиваются под новые реалии. Особенно если ваш противник активно этому противодействует.

Первым министром образования ДНР стал Игорь Костенок. Выглядел он по-чиновьичьи благообразно и харизматично, что в то время уже было большим плюсом. В момент ухода Бородая Владимир Антюфеев, взяв Костенка под опеку, даже попытался пролоббировать его на должность нового главы ДНР, став для того серым кардиналом, но переоценил свои силы. Как организатор в условиях революционного и вооруженного хаоса Костенок был очень слаб. При том что было необходимо срочно решать вопросы признания дипломов, изменения учебных программ, работы с коллективами.

Я видел принципиальную задачу госбезопасности в обеспечении перехода системы образования под юрисдикцию ДНР. Одной из ключевых проблем в связи с этим были активные попытки украинской стороны организовать вывоз юридической документации и печатей донецких вузов на Украину с тем, чтобы заявить об открытии учреждений Донецка в других областях. Так, в Виннице, вопреки возражениям трудового коллектива, был создан клон Донецкого национального университета, в Красноармейске – Донецкого национального технического университета, а в Красном Лимане – Донецкого национального медицинского университета им. М. Горького.

Минобразования Украины отказалось выдавать дипломы установленного образца студентам, оставшимся обучаться в Донецке. Было объявлено, что такие дипломы, выданные вузами Донецка под контролем ДНР, нигде приниматься не будут. В этой ситуации, в силу особенностей местного законодательства, ключевым вопросом являлся контроль официальной атрибутики организаций. Кто владел ими, тот и считался официальным владельцем учреждения.

Только за полтора месяца мы пресекли попытки вывода на территорию Украины ресурсов, печатей и документации Донецкого государственного научно-исследовательского и проектного института цветных металлов (ДонНИПИЦМ), Донецкого государственного торгового института (ДонГТУ), Донецкого национального университета (ДонНУ), Института последипломного образования инженерно-педагогических работников и ряда других высших учебных заведений. При этом Донецкий национальный университет входил в топ 500 лучших вузов мира, а система высшего образования Донецкой области считалась одной из лучших на Украине.

Вообще с Министерством образования республики постоянно возникали какие-то проблемы. Лишь когда его возглавила Лариса Полякова (предложенная уже мной), работа приняла последовательный характер. До этого из-за бардака регулярно возникали всяческие недоразумения. Так, 14 декабря 2014 года почти все двери кабинетов Министерства образования ДНР, в том числе министра и заместителей, оказались вскрыты. Из компьютеров, находящихся в кабинетах, была скопирована вся находившаяся в них информация. Из кабинета директора одного из департаментов Игоря Селезнева пропал ноутбук с большим количеством рабочей информации. Также был похищен жесткий диск с компьютера и самого министра Костенка.

Кроме этого, остро стоял вопрос с иностранными студентами, ранее учащимися в донецких вузах. Например, 12 декабря 2014 года нам стало известно, что на одном из блокпостов батальона «Восток» задержана группа чернокожих. Стали разбираться. Действительно задержали. На волне истерии об иностранных украинских наемниках простые донецкие парни решили, что едущие на такси чернокожие студенты ДонНМУ – это особо изощренная наемническая диверсионно-разведывательная группа. Пришлось вызволять бедолаг студентов.

Еще одной сложностью являлось расселение в самом начале событий в пустующие тогда университетские общежития беженцев и семей ополченцев. Но чем более активно мы запускали вузы, тем больше становилось студентов, которых тоже нужно было где-то размещать.

Некоторые из этих вопросов тоже решало МГБ. Например, урегулировали конфликт в общежитии № 1 ДонНМУ между студентами, с одной стороны и проживающими там беженцами, ополченцами и бывшими военнопленными – с другой. Вроде бы совсем не работа госбезопасности, но больше ее тогда делать было некому.

Помимо чисто образовательных проблем возникала масса смежных, но не менее важных. Так, стало известно о конфликтной ситуации в коллективе Донецкой государственной библиотеки им. Крупской. Доходило до драк. В частности, исполняющая обязанности директора библиотеки Наталья Петровна Авдеенко заняла проукраинскую позицию, регулярно проводила антиреспубликанскую пропаганду в коллективе и пыталась организовывать мероприятия в поддержку украинской псевдоистории и политики.

В частности, уже в ходе революционных событий в Донецке при ее поддержке в отношении размещенного в здании библиотеки канадско-украинского фонда осуществлялись такие мероприятия, как литературно-музыкальный вечер «Предтеча украинской идеи: И. П. Мазепа» с украинской символикой националистического характера. Женщина уже в ходе войны умудрялась пугать своих подчиненных подвалами СБУ.

Другая украинская активистка, работающая директором Коммунального учебного заведения «Донецкая областная специализированная музыкальная школа-интернат для одаренных детей» Татьяна Говорова тоже активно проводила проукраинскую пропаганду.

Но были и попытки оговоров. Например, к нам поступило заявление от одного из воспитателей детского сада № 119 Макеевки с просьбой принять меры в отношении руководства городского управления образования, ведущего себя якобы проукраински. Разобрались и выяснили, что это оговор, связанный с желанием под шумок занять должность заведующей детсадом.