Один из главных украинских пропагандистских аргументов был такой: «Видите, как плохо живется в вашей дэнээрии, элэнээрии? Хотите, чтоб и у вас так было?!» Здесь степень цинизма переоценить сложно. Это как ограбленной, изнасилованной девчушке сказать: «А почему это ты выглядишь не очень?» Особенно когда это говорит сам преступник. Потому что основная часть проблем республик крылась совсем не в них самих. Нас элементарно уничтожали, а потом этим же и попрекали. Поэтому одной из важных задач для госбезопасности республики я видел помощь в налаживании нормальной жизнедеятельности.

– Ну что ж… Объявляю вас мужем и женой!

Молодой, по-юношески голенастый ополченец из комендантского подразделения МГБ и его веснушчатая худенькая избранница в выцветшем, но заботливо отутюженном ситцевом платьице неловко целуются. Я жму руку жениху, они выходят из моего кабинета.

Да, было и такое. Из-за того что система юстиции Донецкой области, вслед за другими сферами, была парализована Киевом, не было возможности заключать и акты гражданского состояния. Но если нет бумажек, то это не значит, что не рождаются и не умирают, не создают семьи и их не прекращают.

В общем, после очередного обращения ко мне как к командиру воинской части заключить брак (как известно, есть у командиров в/ч и капитанов дальнего плавания такое своеобразное право) стало понятно, что нужно принимать экстренные меры.

Я поручил подобрать кандидатуры юристов, в отношении которых не было сомнений в их лояльности. С несколькими провел собеседования. Остановился на молодой, но активной девушке, делом доказавшей преданность ДНР. Это была 27-летняя Екатерина Филиппова. Со студенческих лет она занималась самостоятельной юридической практикой и к этому времени уже возглавляла созданное ею адвокатское объединение «Донецкая правозащитная группа». Решающим было то, что она являлась адвокатом по ряду уголовных дел, возбужденных украинскими силовиками по обвинениям наших активистов в «сепаратизме», и сумела добиться освобождения нескольких сторонников ДНР из украинских застенков.

Я рекомендовал Филиппову на заседании Кабмина к назначению исполняющей обязанности министра юстиции и лично поручился за нее. На первом этапе старался поддерживать, потому что значение юстиции было сложно переоценить.

С момента утверждения ее в должности и началось создание юстиции республики. Больше я ополченцев не расписывал. Правда, в дальнейшем расписывали уже саму Филиппову. Позже она выйдет замуж за одного из ополченцев, Тэймураза «Гоги» Гогиашвили и уедет с ним в Россию. По известной донецкой привычке тут же заговорят, что она сидит в подвале у Захарченко или вовсе расстреляна.

После моего отъезда и предательства Бордоряна также заговорят, что это я заставил ее уехать, чтобы зачем-то парализовать работу государственных органов республики. Слухи – это вообще отдельная история того времени. Ниже остановимся и на них.

Телевидение

Принципиальное значение имело телевидение с транслированием пропагандистских украинских телеканалов, часть из которых адресно была сфокусирована на население Донбасса. Было необходимо формировать свою информационную повестку.

Местные телеканалы между собой на первом этапе поделили наиболее авторитетные лидеры. «Оплот ТВ», созданный на базе старого донецкого «Первого муниципального телеканала», стал контролировать Александр Захарченко, «Новороссию ТВ» – изначально Павел Губарев.

Бородай любить вспоминать эпизод, когда на «Оплоте» вдруг начали транслировать какую-то дикую муть. На вопрос к Захарченко, кто у него управляет телеканалом, тот честно ответил: «Мой боец. Он был пулеметчиком, но для пулеметчика оказался очень тупой. Поэтому я его поставил на телевидение». В дальнейшем, конечно, ситуацию выровняли.

Работал также «Первый республиканский телеканал» с подчинением Мининформации ДНР. И был еще один – «Юнион», за контроль над которым даже разгорелась конкуренция, и здесь, как всегда, не обходилось без курьезов.

После избрания Александра Захарченко главой ДНР в ноябре 2014 года и переназначения Кабинета министров Министерство информации и связи по моей инициативе было разделено на два – связи и информации. Техническим поводом были планы по формированию своей системы телефонии и мобильного оператора, названного в дальнейшем «Фениксом».

Но важнее был фактор политический. По взаимным договоренностям, пост министра связи был выделен представителю Павла Губарева, организация которого получила также солидную фракцию в парламенте и квоты двух министерств – связи и культуры. Информация же, естественно, должна была находиться под личным контролем главы республики. Слишком чувствительная сфера. Это был результат договоренности с моим участием, так как я отвечал за проведение выборов.

Сначала мне пришлось убедить (в некоторых случаях с использованием силы) депутатов Верховного совета самораспуститься, назначить новые выборы, затем МГБ организовывало как безопасность, так и сопровождение процессов.

Было понятно, что в выборах главы победит Захарченко. Но нужны были статисты-конкуренты. Губарев и Ходаковский не годились, хоть и делали попытки – слишком узнаваемые, они создавали ненужный флер альтернативы там, где необходимо было демонстрировать консолидацию.

Пришлось выбирать альтернативы. Ими стали заместитель парламента Новороссии Александр Кофман и глава Союза ветеранов МВД Юрий Сивоконенко. Оба не особенно рвались в этот процесс, мне пришлось убеждать их и в дальнейшем компенсировать участие местами в парламенте, а Кофману – отдельно должностью министра иностранных дел, которое пришлось просто придумать (из-за непризнанности и отсутствия послов тогда считалось, что для МИДа нет необходимой почвы), хотя в дальнейшем Кофман сумел создать для него вполне приличную почву.

С Губаревым, если по справедливости, тоже было необходимо как-то рассчитаться. Тем более что в центре было решено не допускать его в депутаты. В качестве компромисса депутатом стала его жена, а движению «Новороссия» мы выделили квоту в новом Народном совете. Но так как Губарев был в тот момент довольно раскрученным брендом, пришлось отдельно дать ему и должности в новом кабинете министров.

В это же время по моему предложению на пост главы Совета безопасности был назначен Александр Ходаковский. На каком-то этапе это ожидаемо привело к организационной путанице.

– Товарищ министр, у нас опять сложности с «Юнионом».

– Какие?

– Вчера в основной офис «Юниона», который на проспекте Германа Титова, пришли сотрудники Министерства связи вместе с бойцами «Востока». Приехали менять руководство. Там же главным редактором был Дмитрий Громов, а он ведь муж бывшего министра Никитиной. Ну, вот они и пытались заменить. Плюс у них было письмо от Совбеза в поддержку этого решения. Ходаковский подписал.

– И что дальше?

– А дальше туда прибыл Рома Лягин. Он же сейчас в аппарате главы республики вроде курирует внутреннюю политику. Приехал с каким-то бойцом охраны ЦИКа. В общем, заявил, что не допустит смены руководства телеканала, так как, по его мнению, телеканал подчиняется не Министерству информации, а Министерству связи.

– Чем же завершилась интрига?

– Ну, сначала туда подъехал новый министр связи Виктор Яценко, который поддержал старое руководство телеканала.

– А потом?

– Ну а потом приехал Ходаковский, который подзатыльниками выгнал Лягина и Яценко из офиса телеканала.

Прямо дневник партизана.

«14 июля. Пришли немцы. Нас выгнали из леса.

15 июля. Мы выгнали немцев из леса.

16 июля. Снова пришли немцы и выгнали нас из леса.

17 июля. Мы выгнали немцев из леса.

18 июля. Пришли немцы. Выгнали нас из леса.

…26 июля. Пришел лесник и выгнал нас всех из леса».