Вторая катастрофа не заставила себя ждать. Грейс как раз шла по улице, когда мимо нее с завываниями сирены пролетела пожарная машина. Что-то слишком много сирен было в последнее время. Как выяснилось, горел стоявший около гостиницы фургон.

– Что произошло? Чей это грузовик? – выдохнула Грейс, уже чуя неладное.

– Транспортной компании, – мрачно ответил невысокий мужичок лет пятидесяти на вид, в старомодном потрепанном джинсовом костюме. Он стоял у входа в гостиницу, почему-то сжимая в руке вилку, и стискивал руки в кулаки. А пожарные тем временем заливали пенистой жидкостью ярко-рыжее пламя. – Они привезли манекены и одежду. Несколько чемоданов. Вернее, не они. Мы. Я из этой самой транспортной компании, и теперь не знаю, кто будет выплачивать мне страховку за грузовик. Мне же придется как-то найти деньги, чтобы выплатить страховую стоимость владельцу груза. Пообедать отошел, – и он выругался. Грейс разделяла его чувства.

– А кто сделал заказ? – спросила она, понимая, что на самом деле уже знает ответ. Чейз. Это была его коллекция. Он же не мог приехать просто с двумя чемоданами. Ему требовалась сенсация, и он ее привез. И теперь его убийца, скорее всего, поджег грузовик.

– Мистер Андриан Чейз, – все так же мрачно ответил мужик.

– Нужно вызывать полицию, – вздохнула Грейс.

– Конечно, ее нужно вызывать, леди. Как иначе я докажу, что не сам спалил этот грузовик ради страховки. А я ничего не палил. Обедал рядышком, вон в той забегаловке, – он махнул рукой, указав на маленькую вывеску закусочной «У Джимми». Не слишком разнообразное меню, в основном картошка да рыба. Забегаловка ориентировалась на рабочих местного рынка, разместившегося за гостиницей, через маленький парк. – Там, конечно, жрать особо нечего, зато дешево, не то что здесь, – и он мотнул головой, указывая на гостиничный ресторан. Да, там цены были ориентированы на небедных приезжих, Грейс это знала – недаром же всю последнюю неделю договаривалась о предоставлении номеров, согласовывала меню завтраков и занималась прочими организационными моментами.

Грузовик выглядел печально. Кто-то очень постарался, чтобы от него осталось как можно меньше. Манекены спасло то, что в кузове они стояли в деревянной облицовке. Но шерсть и шелк очень хорошо горят. И вещи, к сожалению, серьезно пострадали.

– А вы не видели, к нему кто-то подходил? – спросила Грейс, думая, что как-то ведь фургон должны были поджечь. Впрочем, поставили его очень удачно для преступника: в уголке огороженной гостиничной стоянки. Автомобили других приезжих в этот угол не забивались, и до них оставалось расстояние фута в три.

Чем и как могли поджечь? Мисс Чибнелл всмотрелась в картинку, пытаясь понять, как действовал преступник. Мог проходить мимо и забросить бутылку с чем-то горючим на тканевую крышу фургона – или под прицеп. Мог то же самое сделать через забор – он был ажурным в достаточной мере, чтобы это получилось. Грейс даже помнила, что ставили этот ажурный чугун, когда она была совсем маленькой. Новый (теперь уже старый) владелец гостиницы в Лондоне заказывал ограду у своего то ли зятя, то ли племянника, который работал на каком-то заводе.

– Не видел, – понурился, казалось, еще больше водитель фургона. – Да тут кто только не ходит!

Да, улица и впрямь была оживленной – центр городка, гостиница, парк, магазины, закусочные, а поодаль – базар, на котором с утра до вечера можно было купить свежие фрукты, овощи и мясо от местных фермеров.

– И почему я не удивлен, что ты тут, Чибнелл? Я же попросил тебя как можно меньше соваться в расследование, – устало сказал Дэвид, выбираясь из машины.

– Я случайно. Шла в колледж, а тут пожар, машина вот… А в этой гостинице, между прочим, жил наш приглашенный гость, так что я должна была посмотреть, что тут происходит, – пояснила Грейс, принимая вид очень серьезного распорядителя Фестиваля. Делала она это чисто на публику, чтобы не думали, будто Дэвид по старой памяти ей слишком много всего позволяет.

– Ладно. Тем более что это ваш Фестиваль оплачивал доставку груза, – вздохнул Дэвид, глядя в бумаги.

Грейс увидела, что за сумма указана в графе страховой стоимости – с шестью нулями, – и оцепенела. И такие деньги они должны выплатить в случае утери коллекции! Кто подписывал соглашение? Адалин? Ханна? Кто-то из Городского совета? Да как у них рука поднялась? Грейс проглотила горькую слюну, не позволяя себе возмущаться вслух – это бессмысленно, – и сказала севшим голосом:

– Делай что хочешь, но ты должен найти поджигателя. У нашего города просто нет таких денег. А заказывал весь этот банкет городской совет. А виновата окажусь я, как организатор Фестиваля.

Дэвид подошел, взял у Грейс ведомость, присвистнул и вернул обратно:

– Ладно… будем разбираться.

– Найди его! – повторила настойчиво Грейс. – У нас реально нет денег, чтобы выплатить все это. А сейчас еще непонятно, кому все это нужно будет выплачивать и… и это теперь все на мне?

Еще немного, и у Грейс бы началась паническая атака, но тут подоспели подчиненные Дэвида. Полицейские констебли выгрузились из служебной машины, и один из них, совсем молоденький, огляделся, высматривая начальство. Дэвида окликнули, он отошел от машины и от Грейс. И она поняла, что у нее появился шанс забраться в фургон и хотя бы взглянуть, что осталось – и осталось ли хоть что-то – от коллекции Чейза. Может быть, им удастся… подработать что-то? Отреставрировать? Привести в порядок? И поправить дело? Только Дэвид вряд ли обрадуется, если она полезет на место преступления. Пусть и маловероятно, что там, после огня и пены, остались хоть какие-то следы преступника, но… так нельзя.

– Дэвид, как твои парни здесь все осмотрят, пустишь меня внутрь? – умильно хлопая ресничками, спросила Грейс. Он нахмурился и рявкнул:

– Чибнелл! Это место преступления!

Грейс отмахнулась, не переставая улыбаться, и возразила:

– Преступление будет, если у нас не получится ничего спасти и, может быть, отреставрировать. Ты на сумму в договоре еще разок посмотри и подумай: откуда городские власти деньги будут брать? Штат полиции сократят с высокой долей вероятности.

– Ну хорошо, – вздохнул Дэвид. – Оформлять как вещдоки ничего не будем. Это не имеет смысла. Все, что можно спасти, – заберешь. Только сейчас ты стоишь в сторонке, не лезешь под руку и ведешь себя тихо. Как только мы сделаем снимки, осмотрим все вокруг, я тебя допущу в фургон.

– Слушаюсь! – Грейс несколько легкомысленным жестом коснулась ладошкой челки и сделала шаг в сторонку. А уже оттуда набрала номер:

– Диана, звони Плам. Кажется, нам придется очень хорошо поработать, – быстро проговорила Грейс. Диана откликнулась запыхавшимся голосом, словно бежала откуда-то:

– Что? Грейс, ты о чем?

– О том! – рявкнула Чибнелл. – Гоните машину к гостинице, и побыстрее.

Не прошло и десяти минут, как Дэвид кивнул подруге:

– Можешь заниматься расхищением вещдоков, – тихонько сказал он.

– Спасибо, Дэвид! – заулыбалась Грейс. И вручила ему букет сливочно-карамельных роз: – Подержи пока, пожалуйста. – После чего полезла в фургон, морщась от запаха гари и паленой шерсти и страдая от мысли, а вдруг ничего спасти не удастся.

А инспектор подумал, что Грейс не остановишь. Да и это не имело смысла, хотя на самом деле вещи в машине, конечно же, можно было оформить как вещдоки. И если бы они жили где-то в большом городе, Дэвид бы так и сделал. Но если Грейс и ее подруги смогут спасти это барахло, а городу не придется выплачивать страховочную стоимость, то почему бы и нет. Иначе ее покроют из городского бюджета, а значит, не отремонтируют брусчатку на площади. И действительно могут сократить его ведомство. Тем более эксперт сказал, что машину подожгли, сунув тряпку с бензином под днище. Значит, все, что внутри, не имело отношения к делу.

– Ладно, Чибнелл, сочтемся.

– А что говорят по поводу причин возгорания? – уточнила Грейс, выглянув из фургона и тщетно пытаясь стряхнуть с рук сажу.

– Поджог, – ответил Дэвид. – Ткань пропитали бензином и сунули под днище.

В этот момент как раз приехала Плам.

– Так быстро? – удивилась Грейс, понимая, что, кажется, начинает подозревать своих. И в поджоге, и в убийстве. Почему такой запыхавшейся была Диана? Как сюда с такой скоростью добралась Плам? Чибнелл попыталась принюхаться, не пахнет ли от подруги бензином, но кроме вони паленой шерсти ничего не ощутила. А та ответила:

– Была рядышком, на базар решила заехать. Что тут случилось?

Грейс, выгружая подкопченные коробки с вещами и ящики с манекенами, вкратце описала ситуацию. Плам охала и всплескивала руками, но ящики таскала исправно. Благо они были не тяжелыми, скорее объемными. Дэвид помогал грузить, морщась от едкого запаха.

– Думаешь, хоть что-то сохранилось? – с сомнением спросил он.

– Думаю, что могло, – кивнула Грейс, вытаскивая очередной ящик. – Видишь, манекены в деревянных кожухах, дерево только снаружи опалилось. И я заглянула в один – вроде бы не сгорело. В картонных коробках тоже, на первый взгляд, все не очень страшно. Они изнутри обложены крафт-бумагой, она прогорела только частично. Вовремя потушили. Думаю, часть груза мы сможем спасти и восстановить. Главное, отстирать от этого жуткого запаха.

– Я заказала себе новый порошок, экологичный, с ароматом хвойного леса, – заметила Плам. – А у Дианы на стиральной машине есть режим деликатной стирки. Мы в ней даже кашемировый шарфик разок стирали, старый, правда. Так вот, он не пострадал.

И они продолжили носить вещи в машину Плам. Машина оказалась заполнена под завязку, потому что внутри грузовика были в том числе коробки с вещами, нитками и украшениями к коллекции, так что Грейс места не хватило.

– Вези в колледж, будем делать все, что можем, – скомандовала Грейс. – Сперва нужно прикинуть масштабы работ. А там решим – что-то я вручную постираю, что-то можно попробовать Диане отдать…

Только сейчас она поняла, что невероятно взволнована. Так сильно, что даже руки тряслись.

Интересно, почему? Точно не из-за Чейза. Только не сейчас. И не из-за страха перед пожаром. Грейс остановилась и сделала вдох и выдох. И быстро прокрутила в голове последние два часа, чтобы найти ту самую точку, с которой все началось. Когда она поговорила с водителем и поняла, что горит машина, где были вещи Андреаса. И не просто вещи, а коллекция.

– То есть можно смело сказать, что я радею за общее дело, – пробормотала она себе под нос. – Если все эти вещи погибнут, платить за них придется нам. Я просто хорошая глава оргкомитета.

Грейс пыталась успокоить саму себя, потому что на самом деле плохо представляла, что им делать дальше.

Теперь нужно было занести все так, чтобы никто не обратил внимания и не начал задавать вопросы. И, к счастью, в Колледже царила такая суматоха, что никто ничего не заметил.

Грейс и Плам быстро все перетаскали в Чайную комнату.

– А где Диана? Я же звонила ей, – спросила Грейс у Плам, когда они разложили спасенные вещи на всех горизонтальных поверхностях.

– Она сказала, что у них на работе сейчас какая-то комиссия и она не сможет прийти помочь, – расстроенно отозвалась Плам, уперев руки в боки. – Слушай, ну мне кажется, что все не так уж и плохо. Чейз, к слову, молодец. Смотри, к каждой вещи он приложил полклубка ниток, и часть из них не пострадала от жара, так что все эти дыры мы сможем заделать. У тебя есть крючок?

– У меня всегда есть крючок, – отозвалась Грейс, рассматривая платья и кардиганы. – И даже не один. Сама посмотри, здесь толщина ниток разная. – Да… надо признаться, что новый стиль Андреасу удавался невероятно. Его вещи были сдержанными, но необычными, яркими, теплыми и тонкими, стильными. Их хотелось носить, трогать и просто иметь у себя дома, чтобы надевать, когда хочется тепла и уюта, и выходить в них в свет. Тонкие кашемировые платья казались такими нежными, что можно было бы продеть их через кольцо, если бы Грейс захотела сделать это. С такой коллекцией Фестиваль произвел бы фурор и в самом деле пережил свое второе рождение. А модельер, который смог создать эти вещи… Грейс вздохнула. Придется признать, что Чейз достоин своей славы.

Они работали несколько часов не разгибаясь, и смогли восстановить примерно половину. Несколько платьев пострадали очень сильно, и Грейс решила отложить их и попробовать поработать над ними дома. Пряжу Чейз привез с запасом, так что у нее вполне могло получиться перевязать их. Но не сразу… потребуется время.

– Ну вот, ядро коллекции для выставки у нас, можно сказать, есть. Дело за малым – проветрить, – она подумала, что, наверное, можно обойтись и без стирки. Во-первых, сажей наряды, к счастью, не испачканы. Разве что мелкие участки, но с этим справится обычная губка с водой или шампунем. Во-вторых, это все-таки пряжа, пусть и тонкая. И успеют ли платья и кардиганы высохнуть до утра?

– Мне тут подарили освежитель воздуха, – устало вздохнула Плам. – Ну ты знаешь, у нас сторож в приходе – ужасный курильщик. Причем табак у него вонючий, как не знаю что. А тут опрыскаешь – и пахнет цветочками какими-то. Принести? Я второй флакон сегодня как раз купила, в машине лежит.

– Давай, неси, – согласилась Грейс. – Попробуем… да вот на этом и попробуем, – она, морщась, подняла шарфик. Ему не повезло, прогорел так, что восстановлению не поддавался. Хотя совсем недавно он был действительно хорош: альпака и кашемир, темно-рыжие и бледно-сиреневые квадраты с вывязанными цветами, соответственно, сиреневыми на рыжем и оранжевыми на сиреневом. Тончайший серый шелк подкладки и серые же ажурные полосы соединения.

Они побрызгали на шарфик освежителем, и в пропахшем копотью помещении появился аромат каких-то весенних цветов.

– Ты же не собираешься перевязать все это за ночь? – с сомнением спросила Плам, глядя на вещи, которые Грейс сложила в коробку, чтобы забрать с собой.

– Даже если очень захочу, понадобится не меньше месяца. А то и больше, но я посмотрела договор. Если откуда-то возьмется наследник Андреаса и потребует у нас возвращения коллекции, у нас будет еще полгода. Так что я успею восстановить все, что нужно.

Плам устало кивнула. За все время, что они работали, Диана даже не позвонила. Видимо, комиссия была очень строгой и подруга даже не смогла дойти до телефона, но это было странно.

– Интересно, что за комиссия. Вроде бы она про нее раньше не говорила, – пробормотала Грейс. Как же она устала. Даже перед глазами немного расплывалось. Хотелось дойти до дома и упасть спать.

Но дел было так много, что Грейс даже не знала, куда сначала бежать.

Наверное, стоило поесть.

Странно, но мысли Грейс будто материализовались. Плам протянула ей коричный завиток, студенческую булочку, которые пекли в пекарне при Колледже.

– Что будем дальше делать? Останешься здесь или поедешь домой?

– А который час? Я немного потерялась во времени, – забеспокоилась Грейс, поняв, что она еще и забыла дома часы.

– Мы тут с тобой уже пять часов сидим, но действительно сделали очень много. Мы молодцы. Но мне, к сожалению, пора ехать дальше. Ты справишься? – спросила Плам, заглядывая Грейс в глаза.

Та кивнула.

Подруга подошла к шарфику, принюхалась и с искренним восторгом воскликнула:

– Слушай, я сейчас все остальное опрыскаю! Ты только понюхай! Запаха паленой шерсти почти не чувствуется!

– Отлично. А потом можешь идти, – вздохнула Грейс, понимая, что ей-то нескоро удастся добраться до дома.

– Я флакончик здесь оставлю, мало ли что, – на прощанье сказала Плам и прикрыла за собой дверь. А Грейс снова уткнулась в работу. Нужно было привести в порядок те вещи, что они смогли починить, потом сверить списки гостей, проверить, купили ли чайные пакетики и печенье… Казалось бы, что проще – купить чай и печенье? Но чтобы хватило печенья и чая на время Фестиваля, пришлось обойти все магазины города.

А потом нужно было еще договориться с Колледжем, чтобы гостей пускали и в местный музей, и в столовую. И каждый раз, когда Грейс решала какие-то такие организационные вопросы, она ловила себя на мысли, что… что она «взрослая»? Смешно, но Грейс всегда работала головой и руками. Ее воображение, умение делать красивые вещи и, глядя на человека, понимать, что ему пойдет, а что нет, были главной суперспособностью Грейс. А ничего другого она вроде бы и не умела. А тут получается, что она организовывает Фестиваль. И столько всего делает, и все это… Получается же!

– У меня получится, – заявила Грейс самой себе в зеркало. И ринулась в бой.

Дел было столько, что она думала, ей придется заночевать в Колледже. И еще Грейс постоянно возвращалась мыслями к коллекции, над которой теперь придется работать ей.

Уже почти ночью, когда участницы комитета собрались вместе, она подарила им розы, и подруги были невероятно рады этому. Плам даже рассказала, что, когда была ребенком, лазала в сад Чибнеллов воровать цветы, и именно такие розы она хотела вырастить у себя в саду. Александра заулыбалась, Сина погрузилась лицом в букет и явно блаженствовала от нежного аромата. А Диана так и не появилась.

Они выпили, наверное, несколько литров чая. Конечно, в Колледже стоял и кофейный автомат, и можно было, когда кофе кончился в кофеварке, сбегать туда, но вот что роднило все кофейные автоматы Англии – кофе в них был просто ужасен. Все забивалось запахом картона и пережаренного зерна, непонятно, что пьешь.

Потом комитет расписывал выступления и рассылал информацию о них участникам, планировал, кого из жителей города можно попросить о помощи с перевозкой тяжелых столов, и многое другое.

Добравшись до дома, Грейс смогла только разложить по диванам и стульям вещи, которые ей предстояло довязывать и перевязывать, и рухнула спать. Утром же ее снова ждал Колледж. И первый день работы Фестиваля.

В Ибсток уже начали прибывать гости. Колледж выделил лужайку и большой зал для проведения мероприятия и одну из старых досок для объявлений. Эти доски висели на первом этаже, и, кажется, уже больше ста лет именно на них вывешивали объявления, расписание занятий, фотографии и многое другое. Можно сказать, что получить место на этой доске под расписание секций Фестиваля было так же почетно, как открыть Церемонию зажжения первой свечи на рождественской елке. Ну или что-то в этом же духе.

Сегодня утром Грейс пришла в Колледж сразу с мечтой, что, когда Фестиваль закончится, она ляжет спать и проспит не меньше недели, она даже думать забыла обо всем, что связано с расследованием. Но оно напомнило о себе само.

Собрание у доски Грейс увидела, стоило ей только войти в холл. Диана попыталась перехватить подругу, сказав, что это наверняка просто глупости и все знают, что Грейс тут точно ни при чем.

На доске объявлений, в самом центре, красовалась их с Чейзом фотография. На ней Грейс и Чейз, молодые, смеющиеся, обнимались и смотрели в объектив с таким видом, словно у них вся жизнь впереди. Грейс даже вспомнила, где и когда было сделано фото. На крыше дома на Сент-Джеймс-Корт. Там жил друг Чейза, и он позвал их на вечеринку, которую устраивал у себя в саду, на крыше.

Ноги Грейс мигом стали ватными. И одновременно откуда-то со стороны пришли мысли о том, что в тот вечер она была по-настоящему счастлива. А сейчас…

«И ведь сейчас тоже. В обычной жизни сейчас ты спокойна и счастлива. Была, пока он не приехал в твой город», – возникли мысли в голове Грейс. Она поняла, что да. Так и есть. Она вернулась в родной городок и жила спокойной жизнью, а теперь все шло под откос. И неизвестно, выберется ли она из всего этого.

– Грейс, нам нужно поговорить, – голос Адалин, главы городского совета, прогремел как гром среди ясного неба. В прямом смысле этого слова у Грейс над головой. Адалин выделялась высоким модельным ростом и любовью к каблукам. Не лучшая обувь для английского города, по дорогам которого ходили еще римляне. Как у нее получалось не переломать ноги, никто не понимал, но Адалин была англичанкой до мозга костей, поэтому если что-то и было не так, она бы никогда в этом не призналась.

– Да, конечно, – вздохнула Грейс и еще раз посмотрела на фото. Ее спасла Диана, старая добрая, верная Диана, которая подошла и молча сняла фотографию на глазах у всех зевак, а потом медленно и с видимым наслаждением порвала ее. Грейс даже не успела прохрипеть ей внезапно севшим голосом, что это может быть уликой.

– Если вы все хотите что-то спросить у Грейс, то она будет у себя в кабинете заниматься своей работой и пытаться спасти наш Фестиваль, – холодно заявила Диана.

– И вот об этом я тоже хотела поговорить, – чуть поджала губы Адалин. Грейс вздохнула. Кажется, ее ждал очень и очень неприятный разговор. С главой городского совета, хоть именно она и предложила Грейс заняться организацией Фестиваля и стать его лицом от города, у Грейс никогда не было особенно теплых отношений. Скорее вежливый нейтралитет.

То ли это было случайным совпадением, то ли всю мизансцену подготовили заранее. В кабинете, где еще вчера Грейс и ее маленькое войско клубка и спиц пили чай и пытались придумать, как спасти Фестиваль, и всюду были разложены фотографии вязаных вещей, приятные маленькие сувениры, которые они дарили друг другу для поддержки, чашки и планы расстановки столов, сейчас царила стерильная чистота. Грейс машинально подумала о том, как хорошо, что она успела вынести все, что осталось и удалось сохранить от коллекции Чейза, в одну из кладовок. Посреди пустого стола сейчас стояла ваза. И в ней были белые лилии, любимые цветы Адалин. И больше ничего. Ни клочка бумажки, ни конфетного фантика. Страшновато.

– Ввиду сложившейся ситуации я решила взять на себя руководство. Конечно, ты сейчас можешь подумать, что из-за большого количества дел в городском совете я буду недобросовестно выполнять свои обязанности, но мы не можем позволить себе скандал.

Хоть Адалин и успела устроиться в кресле, она умудрялась смотреть на Грейс сверху вниз. Тонкие, плотно сжатые губы, въедливый взгляд и несколько презрительное выражение лица. Да, с этой леди Грейс совершенно не нравилось общаться.

Грейс приподняла брови и скрестила руки на груди.

– Грейс, милая, я все понимаю, у нас у всех есть прошлое, – с какой-то нарочитой мягкостью проговорила Адалин. – И в этом прошлом были разные истории. Но тебя подозревают в убийстве Андреаса Чейза! А мы выбрали тебя модельером года. И ты должна была представлять наш город на Фестивале.

– Неправда, у меня есть алиби, и никто не выдвигал обвинений, – мрачно сказала Грейс.

– Да, конечно, но тем не менее никто не исключает, что это ты его убила. Тем более что у вас есть общее прошлое, а его тело нашли у тебя в саду. Грейс, повторюсь, мы не можем себе такого позволить. Ты же знаешь, что нашему Фестивалю уже почти восемьдесят лет. И тут такое. Нет уж, дорогая. Возвращайся, когда полностью очистишь свое имя. И мы всегда будем рады принять тебя обратно.

«А нужно ли мне обратно? И куда вы собрались меня принимать?» – подумала Грейс, но промолчала. Меньше всего сейчас ей хотелось спорить с Адалин. Все равно та любой разговор вывернет так, что собеседник уйдет, чувствуя себя виноватым во всех смертных грехах сразу.

Адалин величественно поднялась из кресла и хотела было сделать царственный жест рукой, как если бы отсылала Грейс прочь, как знать отсылает челядь, но пафосность момента смазало то, что она при этом запнулась каблуком за выщерблину в паркете и чуть было не упала. Но Грейс, на свою беду, была хорошим человеком с неплохой реакцией и поймала Адалин, не дав уронить репутацию.

– Грейс, извини, если причиню тебе боль, – проговорила Адалин с несвойственной ей, а потому казавшейся нарочитой мягкостью, – но…

Грейс вскинула брови, ожидая продолжения. И подумала, что еще большую боль ей вряд ли смогут причинить. И без того ее жизнь рассыпалась на куски. Адалин же продолжила:

– Не уверена, что тебе стоит доверять Диане Спенглер. Я знаю, что она твоя давняя подруга. Но она… даже не знаю, как и сказать. – Грейс удивленно наблюдала растерянную Адалин – впервые, пожалуй, за все время знакомства с этой «идеальной леди», и молчала. – Я видела ее… когда она выходила из казино. Только представь себе, казино! Порядочная леди не должна бывать в таких местах! – позволила себе деликатное возмущение Адалин.

А Грейс распахнула глаза и прикусила губу, стараясь не выказать своего изумления. Диана – и казино? Странно и необычно. С другой стороны, мисс Чибнелл всегда считала себя человеком достаточно широких взглядов. И если кому-то нравится испытывать удачу в местах не слишком респектабельных, таких как казино – почему бы и нет.

С трудом, но она удержалась от ехидного вопроса, а что сама Адалин делала рядом с казино – то располагалось на окраине города, в не самом респектабельном районе, и пользовалось дурной славой. А женщина, решив, что исполнила свой долг, переключилась на другое:

– Благодарю, что выслушала. Кстати, твои модели, к сожалению, тоже не могут быть представлены на финальном показе мод на Фестивале, ты же понимаешь, репутация. Сегодня на общем собрании я объявлю о наших… перестановках. Представляешь, сколько хлопот нам теперь предстоит? Мало того, что у нас нет вип-персоны, так теперь еще и нет лица города. Не представляю, что делать. Вот так ты нас подставила, Грейс Чибнелл.

– Если в следующий раз решу опять кого-нибудь убить, то постараюсь сделать это не у себя в саду, – мрачно отшутилась Грейс.

Адалин улыбнулась, но Грейс уже этого не видела, спешно покинув кабинет, хотя понимала, что выглядит это как настоящее бегство.

– Да будьте все уже крайне… репутационны, – пробормотала себе под нос Грейс и вышла из кабинета. И вот сейчас, пожалуй, был самый сложный момент. Наверное, каждому из нас хотя бы раз в жизни снился сон, что он идет по школьному коридору, где очень многолюдно… и он совершенно голый. Грейс чувствовала себя примерно как в таком сне. Ей нужно было не просто пройти по коридору, где все будут на нее смотреть, а еще не уронить лицо. Продолжать улыбаться, делать вид, что так и должно быть, но… Грейс улыбнулась и вскинула голову так, будто в этот момент ее увенчала корона.

– Друзья мои, я прошу минуточку внимания! – произнесла она хорошо поставленным голосом. Ох, бабушка, спасибо тебе за то, что настояла на курсах ораторского мастерства. Еще ни разу Грейс не думала о том, что наука правильно говорить ей может пригодиться. Ведь искусство создавать красивые вещи – это еще и искусство тишины. А тут нужно было защищаться. В том числе и вслух.

Вокруг тут же собралась взволнованная толпа. Грейс улыбнулась. Вся ее группа поддержки тоже была тут. Вот Плам, пышущая жаждой мести. Диана, Сина… Александра хмурила брови.

– Мои хорошие. Вы знаете, как я дорожу нашим Фестивалем. И вы знаете, что я должна была представлять наш город. Но мне пришлось попросить Адалин заменить меня. Сами понимаете, что больше всего на свете я не хочу навредить Фестивалю. Но сейчас убит человек, который был моим хорошим другом. Да, мы с Чейзом были знакомы и хотели рассказать о нашем новом совместном проекте на Фестивале. Это… – Грейс поняла, что завралась, но нужно было действовать, и действовать быстро. Убийца Андреаса хотел вывести ее из себя. И заодно убрать из игры. Ну что ж. Посмотрим, кто кого.

– Это коллекция, которую мы посвятили нашему городу. И сейчас, когда мой старый друг убит, и кто-то пытается перетрясти наше прошлое и найти в нем грязное белье, ради его памяти я не дам этому случиться. Адалин поддержала меня. Сегодня состоится заезд гостей, все материалы и планы у Адалин. Я же пока займусь самым главным делом.

– Каким? – выкрикнул кто-то.

Грейс посмотрела в толпу:

– Я закончу наше с Чейзом общее дело. Если убийца не хотел этого, то ему придется как-то разобраться и со мной. Коллекция Чейза была доставлена в город. И я завершу ее. И представлю на финальном показе мод. А пока же… Пока я рада сказать, что главным дизайнером на нашем Фестивале от Ибстока будет моя хорошая подруга. Диана Спенглер. Адалин… – Грейс повернулась и посмотрела в глаза Адалин с легким вызовом, – полностью поддержала меня, когда я представила ей кандидатуру Дианы.

Та еле заметно кивнула. Диана же посмотрела на Грейс как-то странно. Казалось, что у подруги с лица сошли разом все краски, и потом, с какой-то невероятной скоростью, Диана буквально посерела. Но Грейс в пылу своей речи и всех событий, которые разворачивались сейчас вокруг нее, сочла это игрой света. И списала на волнение. На самом деле Диана вязала крючком. Или на очень тонких спицах, и преимущественно перчатки и ажурные шали, но свои изделия она довела буквально до совершенства, и почти всех, кто их видел, потрясала тонкость работы мастера.

«Радовалась бы, глупая, теперь ты звезда Фестиваля», – мельком подумала Грейс.

Она развернулась и ушла с максимально прямой спиной. И хорошо, что в толпе сейчас было очень шумно и никто не слышал, как Диана подошла к Грейс, взяла ее под руку и шепотом пробормотала:

– Это что за чушь ты сейчас несла, подруга?

– Ловлю на живца, – не разжимая губ, ответила Грейс, все так же мило улыбаясь, – все должны считать, что так и было задумано. Но тебе придется теперь быть на Фестивале как можно чаще и светить лицом. Ты же у нас главная звезда.

– Кого ловишь? – высоко вскинула брови Диана. Грейс тихонько откликнулась:

– Не сейчас. К тому же нам удалось переиграть Адалин, а это отлично!

Диана кивнула и отошла в сторону, а Грейс, поймав взгляд Плам, кивнула ей на кладовую, куда они вчера убрали коллекцию Чейза. Хорошо, что подруга быстро соображала. Плам пошла в сторону кладовой, на ходу доставая ключ. Грейс догнала ее, коснулась ее руки, потом обняла, будто искала у нее поддержки, и шепотом сказала на ухо, что, когда суета разойдется, пусть Плам погрузит оставшиеся коробки в машину и привезет к ней домой. А что не влезет в машину, как следует спрячет.

Грейс смогла выйти из Колледжа через сад, она давно приметила эту дорогу как вариант для побега, если что-то пойдёт не так, потому что каждый день подготовки к Фестивалю ей было невероятно страшно, что она не справится, ну что ж.

– Вот ты и не справилась, – сказала себе Грейс и сделала то, что сделала бы любая женщина в ее ситуации, – пошла выпить кофе и съесть самое большое пирожное, которое только можно было найти в этом городе.

– А ведь еще только утро, – пробормотала Грейс, когда выбрала традиционный полуденный английский чай.

Все знают про знаменитый файв-о-клок. Но есть и еще одно традиционное для англичан чаепитие – полуденное. Его подают в кафе с двенадцати до двух часов дня, и обычно к чаю готовят сэндвичи, булочки с маслом и джемом и лимонный кекс.

В городе, где жила Грейс, к такому чаю вместо лимонного кекса подавали большой кусок морковного торта со сливочным кремом и орехами. Вот именно он сейчас нужен был Грейс. Порывшись в большой сумке, в которой, как у всякой мастерицы, у Грейс было все, начиная от косметички и кошелька и заканчивая спицами и молотком, она достала потрепанный блокнот и карандаш. Нужно было записать все мысли, которые крутились у нее в голове, и попытаться разобраться, почему кто-то так хочет свалить на нее убийство Чейза. А может быть, даже получится предугадать следующий шаг преступника.

– Что мне известно? – пробормотала себе под нос Грейс.

По большому счету, ничего определенного. В ее собственном дворе убили Чейза, причем демонстративно приволокли на ее же порог. И если бы не Бат, о котором, на ее счастье, никто не знал, даже Дэвид ничего бы не смог сделать. Как минимум ее бы подозревали в убийстве всерьез. Причем кто-то умудрился заманить Чейза к ее дому, расположенному на окраине города, далеко от гостиницы, где мастер остановился.

Далее. Подожгли машину с коллекцией Чейза. В этом Грейс, конечно, обвинить сложно. Но… не проходи она мимо так удачно, не упакуй Андреас свои шарфы и платья так тщательно, и Фестиваль бы провалился.

И наконец, фотография, которая навлекала на нее подозрения. Только кто в городе знал о том, что у них с Чейзом были отношения? Дэвид?

– Не верю, что это его рук дело, – буркнула Грейс, записывая очередную строчку в свой блокнот. – Чтобы инспектор полиции, глава полицейского участка Ибстока, решил совершить убийство и сделать преступника из меня?! Нет, – она решительно помотала головой. – Кто еще мог знать? Плам? Диана? Сина?

Грейс тяжело вздохнула, понимая, что не верит в это. Ну зачем той же Плам подставлять ее? Все подруги Грейс талантливы по-своему, в той или иной степени состоялись в жизни. И не имеют поводов завидовать Грейс.

Стоп… А если это… Адалин?

– Пока отброшу вопрос, зачем ей это нужно, иначе запутаюсь, – чиркая в блокноте, пробормотала Грейс. – Но в целом… Кто настойчиво пригласил Чейза к нам, на местечковый, будем уж честны, Фестиваль? Кто мог иметь доступ в его дом? Допустим, чтобы подсказать, что брать с собой из коллекции? У нее была возможность заглянуть вечером в Колледж и повесить эту фотографию. И избавиться от меня как от организатора Фестиваля. Надо бы узнать, чем она занималась в ту ночь, когда убили Чейза. И где была, когда подожгли его фургон.

А что, собственно, она знала об Адалин? Глава городского совета, делала вид, что истинная леди, но на деле была та еще стерва. По какой-то причине не очень жаловала Грейс. Не замужем.

Мисс Чибнелл мрачно уставилась на страницу блокнота, понимая, что ничего-то не придумает. Попыталась вспомнить, кто и как себя вел в Колледже, когда она делала свое объявление. На первый взгляд все было как обычно. Большинство любопытствовало, подруги смотрели с сочувствием. Она вяло чиркала в блокноте узоры для нового свитера.

За этим делом ее и нашла Плам. Милая, чуть наивная, кому-то она даже могла показаться глуповатой, но Грейс искренне любила подругу. Мало кто знал, но Плам была невероятно верным, добрым другом. Она всегда приходила на помощь, каким-то внутренним чутьем понимая, когда человек падает и ему нужно протянуть руку. А еще ее мало кто принимал всерьез и часто при ней говорили то, что, наверное, не следовало. Может быть, думали, будто глупышка Плам ничего не понимает в этой жизни, а может быть, просто не обращали внимания. Ну крутится под ногами и крутится.

Поэтому она была бесценна в качестве «двойного агента» и пару раз помогала Грейс, когда они вместе с их небольшим клубом выезжали на другие фестивали и там случалось то, что Дэвид называл «истории». Как глава Управления полиции в городе, он всегда старался предупредить Грейс о том, что не следует лезть туда, куда ее не зовут. Но как старый друг он старательно смотрел в другую сторону, если понимал, что еще немного – и ему придется открывать новое расследование.

– О, отлично, я так и подумала, что ты здесь, – сказала Плам, присаживаясь за столик и поправляя кудряшки, которые сегодня уложила в высокую и немного старомодную прическу.

– Ты крутилась возле Адалин, да? – Улыбнулась Грейс, и Плам хитро подмигнула ей. Заметив, что Грейс не тронула из еды ничего, кроме торта, девушка попросила себе кофе и с удовольствием угостилась сэндвичами. Все равно, когда Грейс расстроена, ее интересует только сладкое.

– Да. Твоя речь, конечно же, произвела фурор. Адалин все слышала и даже аплодировала тебе. Не знаю, видела ты или нет. Ты молодец. Признавайся, на самом деле они тебя выперли?

– А ты как думаешь? Наши благочестивые организаторы никак не могли позволить мне продолжить заниматься Фестивалем. Ты не знаешь, куда они дели все из нашего кабинета? Когда я утром пришла, там было чисто, как в операционной, и стояли только лилии. Я очень порадовалась тому, что мы с тобой вчера сообразили все убрать.

– Ее любимые цветы, которыми теперь пропах весь этаж. Все остальное перенесли в подсобку рабочие. Адалин, кажется, трудилась с раннего утра.

– Не вяжется, – Грейс постучала кончиком карандаша по передним зубам, она всегда делала так, когда глубоко задумывалась, – получается, что они решили убрать меня из организаторов до того, как увидели фото? Ты не слушала, кто-то говорил про пожар? Про сгоревшую машину?

– Или его повесили на доску с ночи. Когда мы разошлись, я отвезла отца на вокзал и решила поработать в Колледже. Было десять, когда я приехала, фотография уже висела на доске. Нет, про пожар ни слова. Как будто его и не было.

– Значит, вечером. Понятно, – Грейс вздохнула. Тот, кто прикрепил это фото, должен был очень хорошо знать Чейза. Это было личное фото. И оно было распечатано на старой фотобумаге, а не на современном принтере. Значит, кто-то бывал у Андреаса дома. И бывал там часто и подолгу, если у него нашлось время, чтобы отыскать фотографию.

На секунду Грейс даже стало теплее от того, что Чейз так долго хранил этот снимок. Интересно, он оставил и другие или только это фото? Сама Грейс не сохранила от того романа ничего. Слишком больно и тяжело ей было. Хотя, наверное, зря все выбросила.

Грейс тряхнула головой, прогоняя лишние эмоции. Вот уж чего точно не нужно в расследовании, так это эмоций. Все страдания и клокотания потом. Так всегда говорила ее бабушка. А она во время Второй мировой войны служила в разведке. Была шифровальщицей и тоже частенько распутывала самые сложные коды. Но то были дела давно минувших дней. Именно она и приучила Грейс к вязанию. Привила любовь к созданию теплых и очень красивых вещей. Бабушка всегда говорила, что люди постоянно что-то разрушают. А те, кто занимаются творчеством, восстанавливают баланс, создавая красивые вещи.

– Грейс. Грейси, ты здесь? – коснулась ее руки Плам, и Грейс, вздрогнув, поняла, что погрузилась в свои мысли слишком, пожалуй, глубоко.

– Да, ты что-то говорила?

– Рассказывала тебе, что творилось в Колледже после твоего заявления. Такое ощущение, что я в рассерженный улей попала – все голосили, спорили, чуть ли не ругались. Адалин хлопала этими своими глазищами. Но все-таки большая часть народа была на твоей стороне. В общем, решили, что показ мод будет посвящен памяти Чейза. А главным дизайнером выступит Диана.

– И как себя вела Адалин? – заинтересовалась Грейс.

– Злая была, как осенняя муха, – пожала плечами Плам. – Только понимала, что гости уже съезжаются, открытие не за горами, и новую звезду не найти. А самостоятельно заниматься отбором моделей для выставки Адалин тоже не собирается.

– А Диана? Эх, зря она эту фотографию порвала. Можно было бы попросить Дэвида, чтобы снял отпечатки пальцев. Глядишь, выяснилось бы, кто же ее повесил.

– Диана… Растеряна. Такое ощущение, что она в шоке, – рассказала Плам. – А что с фотографией-то? Ну были вы знакомы, и что теперь?

– Его убили на моем дворе, – мрачно припечатала Грейс. – Мы были знакомы, но это, по мнению большинства, скрывали. Зато какой-то доброжелатель оповестил об этом факте общественность. И кто после этого главный подозреваемый?

– Полиция в курсе, что у тебя алиби, – попыталась успокоить ее подруга.

– Полиция – да, а вот общественность не уверена, – фыркнула Грейс. – Прости, я отвлеклась. Что с фотографией, спрашиваешь? А то, что она напечатана давно, на старой фотобумаге. По всей видимости, еще десяток лет назад, как раз когда мы… скажем, были в отношениях. Сомневаюсь, что Чейз возил ее с собой. А значит, тот, кто ее повесил, бывал у него в доме. И этот кто-то мог убить Андреаса.

– Что теперь будем делать? Как искать убийцу? – эта черта была одной из самых замечательных в Плам: видя проблему, она намеревалась ее разрешить.

– Эх, мне бы, по-хорошему, конечно, попасть в квартиру Чейза, – вздохнула Грейс. – Только вот я понятия не имею, где он жил в последнее время. Ключей у меня нет, а отмычками я пользоваться не умею. И сидеть за решеткой за проникновение со взломом не хочу. И что делать? – Она помолчала, кожей чувствуя сочувственный взгляд подруги. И спохватилась: – Кстати, кто из родственников приедет за телом? Вроде бы ты собиралась с ними связаться. Наверное, нужно будет помочь с похоронами, – на мгновение Грейс растерялась, и ей вдруг стало так нестерпимо грустно. Просто от того, что человека, хоть и предавшего ее, уже нет, и больше он никогда ничего не свяжет. И его вещи, все то, что он сделал, теперь у нее. Но почему Чейз решил показать свою новую коллекцию, которая, как ни прискорбно, действительно была хороша, именно в Ибстоке? Грейс никак не могла понять этого. Может быть, Чейз как-то это аргументировал у себя в мастерской? Он же был известным модельером, у него должны быть помощники. Вдруг они знали хоть что-то? Придется все-таки найти способ и украдкой сбежать в Лондон. Но здесь скорее не способ важен, а время…

– Надо же, – сказала Грейс неожиданно даже для самой себя, – ты уже поняла, наверное, что мы встречались раньше, в Лондоне, и даже жили вместе.

– Да об этом знает почти половина города. Вернее, та половина, что посещает бар «Вельветовый осел», – безмятежно откликнулась Плам.

– В смысле?! – Грейс как раз наливала себе чашку чая, и от удивления ее рука дрогнула, и часть чая пролилась на уютную клетчатую скатерть.

Плам невозмутимо улыбнулась.

– Еще до того, как Дэвид женился, он, бывало, хватал лишнего по вечерам в пабе. Нечасто. По праздникам. И рассказывал, как однажды, когда ты еще училась в колледже, поехал за тобой в Лондон. И несколько часов ждал тебя на проходной, а потом ты вышла вместе с Чейзом. И он ушел, так и не подойдя к тебе. Но самая душещипательная деталь – он привез тебе фиалку в горшочке. Бледно-розовую с малиновой окантовкой. И оставил ее на почтовом ящике у ворот… К слову, многие завсегдатаи знают эту историю наизусть.

У Грейс так сильно зазвенело в ушах, что пришлось помассировать виски, чтобы в голове хоть как-то прояснилось. Ей нестерпимо захотелось постучаться головой об стол. Ну или сделать то же самое с Дэвидом. Она-то в своих размышлениях исходила из того факта, что никто в городе не знал об их с Чейзом отношениях. И тот, кто мог быть в курсе, и есть убийца. А тут вон оно что выясняется!

– Подожди, получается, все знали, что мы с Чейзом раньше встречались?

– Половина города, я думаю, была в курсе, но другая половина, скорее всего, предполагала, что Дэвид все это выдумал, чтобы у него появился такой… ну, романтический флер. Ездил за девушкой в большой город, хотел ее вернуть, страдал под дождем ночью и потом долго добирался до дома.

– До Лондона можно доехать за полтора часа, это если еще в пробках постоять, – вздохнула Грейс.

– Романтические истории на этом не акцентируются. Главное, что герой ждал, страдал, а потом вернулся назад несолоно хлебавши.

– Ну да. А потом и героиня вернулась точно так же, поджав хвост.

Грейс вздохнула. Она не ожидала… Пожалуй, вообще всего, что происходило сегодня. Разве что морковный торт не подвел.

И что теперь? Самый очевидный подозреваемый, с ее точки зрения, это Дэвид. Обиделся на ее равнодушие и долгие годы мечтал о мести. А тут вдруг появился, с его точки зрения, разлучник.

Грейс помотала головой. Она не верила в то, что Дэвид способен на убийство. Болтать в баре, делиться горестями и строить из себя романтического героя – да, он может. Но убить?

Кто еще мог ненавидеть Грейс и Чейза? Причем неизвестно, кого сильнее. Чейз убит, Грейс подозревают чуть ли не всем городом. Кто-то из его конкурентов, знавших и ее тоже? А она – просто случайная жертва? Только вот… С точки зрения Грейс, ни одна нормальная мастерица не попыталась бы уничтожить чужие творения. Человека убить – еще куда ни шло, – фыркнула она мысленно. Но сжечь вещи? Для этого нужно быть настоящим монстром.

– Что? – переспросила Плам, и Грейс поняла, что рассуждала вслух. – Думаешь, кто мог бы все это сотворить? Мне кажется, у нас мало данных. И да, ты права, надо бы побывать у Чейза на квартире, в его мастерской, поговорить с людьми. С родственниками я связалась, они заберут… тело… как только его отдадут в полиции. Дэвид обещает, что это случится после Фестиваля.

Грейс недоумевающе вскинула брови. Она не очень понимала, к чему ведет вся эта речь. Плам слабо улыбнулась и продолжила:

– Я позвоню его матери сегодня, сообщу, когда можно забирать… Чейза. И попрошу адрес его квартиры и ключи от нее, чтобы мы могли выбрать похоронный костюм. Судя по моему опыту, родным всегда тяжело в таких ситуациях. А мы по-христиански поможем, – хитро подмигнула она.

– А как же полиция? – удивилась Грейс. – Они, наверное, должны были обыскать его квартиру… Ну и там… пломбу поставить, что они еще делают? Кто меня туда пустит?

– Ну, я спрошу у матери Чейза, – пожала плечами Плам. – Говорю же, мы с ней мило пообщались. Предложу помочь с костюмом. Если не получится – ну, значит, не получится. А вдруг удастся? – добавила она, лукаво подмигнув.

– Ты гениальна! – восхитилась Грейс. – А я пока…

– А ты пока докупишь ниток, если тебе их не хватает, и пойдешь восстанавливать коллекцию Чейза. Помнишь, ты собиралась этим заняться? А когда что-то делаешь руками, и мысли становятся более продуктивными, – назидательно добавила подруга. Грейс задумчиво кивнула.

Нужно было найти в себе силы забрать вещи из подсобки Колледжа, но Грейс решила, что не сегодня. Она неторопливо прогулялась по городу и дошла до магазина, где продавались ее свитера. Если сейчас и там ее попросят убрать свои творения из продажи, это будет удар ниже пояса. Тем более что Бекки, владелица магазинчика пряжи и изделий из нее, находила заказчиков для Грейс. И будет очень некстати остаться еще и без заработка. Были и другие заказы, которые мастерица получала благодаря сарафанному радио, через общих знакомых. Но магазины все же оставались ее основной статьей заработка. Во втором магазине, расположенном у вокзала, который так и назывался «У вокзала», она выставляла свои шапки, варежки, шарфы, все то, что вязалось очень быстро и продавалось так же быстро.

– О, как хорошо, что ты зашла, – обрадовалась ей Бекки, и Грейс мысленно скрестила пальцы.

– Привет! Я вот решила зайти проверить, как тут дела, – «только не мямли», повторила себе Грейс несколько раз и все равно поймала себя на предательской дрожи внутри.

– У меня тут два заказа для тебя, – Бекки порылась в столе и достала блокнот, куда по старинке записывала все заказы, вырвала два листочка и отдала их Грейс.

– А когда они поступили?

– Сегодня. И кто-то купил один из твоих свитеров. Деньги я тебе переведу на счет.

– Ура! Хоть одна отличная новость. Ты уже слышала про Фестиваль? – спросила Грейс, просматривая заказ.

– Да, мне рассказали, какую речь ты произнесла, я искренне горжусь тобой! Если нужна будет какая-то помощь, дорогая, ты же знаешь, что у меня тут хоть и не модный салон, но тоже собирается народ. Так что, если что-то услышу, сразу тебе позвоню! – улыбнулась Бекки, и Грейс почувствовала, что ей становится гораздо легче дышать.

В целом, с каждой новой встречей ей и впрямь становилось легче. Не все относились к ней так, как Адалин – настороженно и с долей подозрительности.

– А разве не из-за тебя он согласился выступить на Фестивале? – спросила продавщица из аптеки, куда Грейс заглянула, решив купить успокоительного чаю. Эту аптеку семья Чикконе, настоящих итальянцев, правда, в очень-очень далеком прошлом, держала много десятилетий. И кроме обычных лекарств там можно было купить травяные чаи по рецепту семьи.

Почти все, кого сегодня встретила Грейс, выражали ей слова поддержки и готовность помочь во всем. И как выяснилось, то, что Грейс считала большим секретом, знали почти все в городе благодаря Дэвиду. Просто, следуя традиции английской сдержанности и любви к длинным историям, ждали, что будет дальше. Мало у кого в мире найдется столько же терпения, как у среднестатистического жителя небольшого английского городка.

И тем страннее казалось поведение Адалин и других участников городского совета. Они как будто специально шли наперекор не только мнению Грейс, но и тех, кто ее поддерживал. И все-таки, могла бы Адалин убить человека?

– Может быть, она и не планировала ничего подобного. Просто, например, хотела о чем-то поговорить с Чейзом, а он ее разозлил. Он умеет… умел бесить окружающих, – размышляла Грейс. – И Адалин ударила его по голове, а он взял – и умер. И что? Она решила воспользоваться случаем и перетащила его на мое крыльцо, чтобы меня подставить? И еще один вопрос – что Чейз вообще делал около моего дома? Могла ли Адалин договориться с ним о встрече именно там? Например, сказала, что им надо срочно что-то обсудить по поводу его выступления?

Грейс встряхнула абрикосово-рыжей гривой и побрела дальше, коря себя за то, что нет в ней детективной жилки. И неспособна она, как в любимых ею сериалах, вычислить убийцу.

Однако, гуляя по улицам, она узнала массу полезных мелочей. Например, что Чейз никуда в городе не ходил, все время был либо в Колледже, либо в гостинице. А когда вышел из номера, попросив при этом не убирать его, потому что там были разложены модели к показу, которые он взял с собой, – это запомнила девушка на стойке регистрации – сказал, что идет в Колледж. Но в тот день в Колледже его не видели. А вечером Чейза убили во дворе Грейс. И наутро она нашла его…

– Где он был весь день? И с кем? – пробормотала она себе под нос и, присев на скамейку на остановке, набросала в блокнот все, что сегодня узнала. В целом слишком много для одного дня. И мало для дела…

– Составляешь список подозреваемых? – раздался голос у нее над ухом.

– Ты ходишь беззвучно, как твои пациенты, да?

– Какие? – удивился Чарли, устраиваясь рядом на скамейке.

– Коты там… Они же тихо ходят?

– Коты топают. Чаще всего. Но моя специализация – это большие животные. Лошади, например, – улыбнулся сосед, – и нет, не напоминай мне про летучих мышей. Это исключение. Судя по твоему лицу, ты узнала что-то новое о своем бывшем? И еще, похоже, теперь у тебя будет очень мало свободного времени, исходя из того, что половина нашего города судачит о твоей речи в Колледже. Я могу тебе как-то помочь?

– Оказывается, почти весь город знал о том, что Чейз мой бывший. И еще меня сегодня выкинули из оргкомитета, потому что даже после своей смерти он умудрился мне подпортить репутацию, – вздохнула Грейс.

– Зря они так. Мало что может украсить столь скучное мероприятие так, как свежее убийство. Могу порекомендовать тебе парочку кандидатур, – мрачно отшутился Чарли, – пойдем домой?

Грейс кивнула. Пока они шли, Чарли рассказал, что к нему в клинику заходили две дамы из городского совета.

– Честное слово, я не собирался ничего подслушивать, но они очень громко обсуждали, что это первое убийство в городе за пятьдесят лет, но потом как-то очень нелогично перешли к розам и лилиям.

– Почему же. Вполне логично. Адалин любит лилии, а моя семья всегда выращивала традиционные английские розы, – пожала плечами Грейс, – а мы главные действующие лица.

Увидев у дома машину Плам, Грейс вздохнула:

– А еще мне пора работать. Поможешь перетащить коробки?

Чарли кивнул, быстро все перенес и откланялся, пожелав дамам самого хорошего вечера. Плам тоже уехала, сегодня у нее было много дел по дому, и она никак не могла помочь Грейс. Да, сказать по правде, помощь тут уже особо и не нужна была. Зато подруга сказала, что договорилась с матерью Чейза, и та завтра передаст ей ключи от его лондонской квартиры. Грейс слабо улыбнулась в надежде, что дело сдвинется с мертвой точки.

Грейс достала из подсобки манекены, которые хранила на всякий случай. Проверила окно на кухне. Если кошка Чарли заглянет к ней в гости сегодня и наведет шороху с требующими реставрации нарядами Чейза – это будет катастрофа. А их и без того Грейс за последние дни хватило.

Манекены же остались еще от мамы и бабушки. Все женщины их семьи хорошо умели делать одежду. Шить, вязать.

Грей постаралась одеть каждый из шести разных манекенов в полный комплект. Платья удалось почти полностью починить, но теперь нужно было крайне осторожно убрать с них гарь и добавить что-то еще. Какой-то штрих. Грейс весело улыбнулась. Ведь это идея… Хоть и провокационная. Правда, придется пройтись по магазинам, собрать все, что найдет подходящего. Но она уже заявила, что коллекция будет на подиуме. Значит, она там будет.

После чего, поняв, что на месте ей не сидится, Грейс отправилась в сад. Осенью там всегда найдется работа. Вернулась домой уставшая, в надежде выпить успокоительного чая с мятой и лавандой. Грейс рассчитывала, что хотя бы вечером сможет отдохнуть и спокойно собраться с мыслями. Но тут в дверь позвонили.

А от звонка, что в дверь, что по телефону, Грейс уже не ждала ничего хорошего.

– Где ты была в течение последних двух часов? – вместо приветствия спросил Дэвид. Вид у него был обеспокоенный.

Грейс посмотрела на висящие в гостиной часы.

– Работала в саду. Осень, нужно было подрезать и укрыть розы, фиалки, – она отошла в сторону, пропуская старого знакомого в дом, и показала ему на две вазы, в которых стояли свежесрезанные цветы, – вот свидетели моего алиби, хотя я сомневаюсь, что они тебе что-то расскажут. Розы у меня не очень-то разговорчивые. И еще вот, – она показала на манекены. – Но и этих дам болтушками не назовешь. А, и вот – но тоже свидетельница молчаливая, – хмыкнула она, обреченно глядя на рыже-черно-белую кошку Фрекл, которая умудрилась прокрасться в дом вместе с инспектором.

– Ты завела кошку? – удивился Дэвид.

– Нет, – покачала головой Грейс, доставая из холодильника молоко и наливая в блюдце. – Соседская, заходит иногда. – Пушистая красотка снисходительно махнула хвостом и решила попробовать молоко. А Грейс спросила: – Что, ты узнал что-то новое по пожару?

Дэвид кивнул без улыбки.

– Час назад кто-то пытался сбить Адалин. И, по странному стечению обстоятельств, она шла к тебе домой. Медом тут всем, что ли, намазано?

«Адалин? Значит, ее можно исключить из моего куцего списка подозреваемых? – промелькнуло в голове Грейс. – Впрочем, теперь у меня подозреваемых вообще нет».

– Она цела? Что за машина ее сбила? – Грейс поставила чайник и достала банку с печеньем, приглашая Дэвида к столу. И прикрыла дверь в комнату, опасаясь, что кошка доберется до ее клубочков. – Мою ты знаешь, она заметная. Стоит на заднем дворе. Если хочешь, можешь пощупать капот – мотор совершенно холодный, – и это она тоже почерпнула из какого-то детектива. Да и сама знала, что мотору свойственно греться – разок обожгла руки, сунувшись под капот без перчаток. Дэвид с сомнением посмотрел на нее, после чего перевел взгляд на стол. Она знала, что он не очень-то любил ее кухню, слишком много там было, с точки зрения полицейского, «отвлекающих внимание безделушек»: вазочки, коробочки, корзинка с разными мелочами на полу, расставленные везде цветы, и самое главное преступление – стол. Столешницу украшала мозаика из стеклянных кусочков, в которых тонул взгляд любителя порядка. Там не было никакого рисунка, сплошной хаос. Этот стол сделал еще дед Грейс в подарок бабушке. И все в семье его очень любили. Можно было смело считать приглашение к столу именно на кухне, а не в комнате, маленькой местью Грейс. За то, что кое-кто несколько лет назад распустил и продолжал распускать язык в пабе.

– Да цела, отделалась легким испугом, машину взяли напрокат в Лондоне. Водителя не разглядела, он или она ослепили ее фарами. Адалин злая как фурия, рвет и мечет, грозит всем судом и карами небесными, но пока еще не выбрала, какими именно.

– Ну, в таком случае это точно не я. Я и не припомню, когда в последний раз была в Лондоне. А сегодня, после всего случившегося в Колледже, ходила по городу. Убедилась, что пока не все меня ненавидят и подозревают в убийстве, – грустно проговорила Грейс и внезапно нервно хмыкнула: – Значит, Адалин отделалась легким переломом каблуков, а в остальном полностью в своем репертуаре. А что она сама говорит по поводу того, кто мог желать ей зла? В общем, по делу-то она хоть что-то сказала?

– Адалин ударилась головой о бордюр, поэтому, подозревая сотрясение мозга, семейный врач пока оставил ее в больнице. Сама она рассказывает, что шла к тебе обсудить Фестиваль. Но как ты понимаешь, злые языки уже растрезвонили, что все это произошло после того, как утром она сместила тебя с поста организатора, хоть ты и сказала красивую речь о том, что все это твоя идея.

– Подожди. То есть ты все-таки думаешь, что это я успела доехать до Лондона, взять там машину напрокат и попытаться убить Адалин? Это с чего во мне такая кровожадность проснулась? И да, я правда бродила по городу чуть не весь день и могу предоставить список свидетелей, с кем я общалась. И домой, кстати, я возвращалась вместе с Чарли.

– Я знаю. И про то, что ты гуляла по городу, тоже знаю. Проводила опрос свидетелей? Прости, но дело уже серьезное, я прошу тебя не уезжать из города, вокруг тебя какое-то непонятное поле концентрируется, – сказал Дэвид устало.

– А раньше мы просто в игры играли, да? Я тут ни при чем, ты же знаешь. И Чарли подтвердил мое алиби.

– Уже второй раз. Грейс, пойми, я не желаю тебе зла, но если я быстро не раскрою это дело, то нас не ждёт ничего хорошего. Просто пришлют инспектора из города. А это значит, что все равно ты будешь первой подозреваемой. Даже несмотря на алиби.

– Мяу, – возмутилась Фрекл, усевшись на подоконник. Грейс улыбнулась: похоже, кошка пытается ее защитить. И приоткрыла окно. Та выскочила наружу. Женщина же обернулась к Дэвиду:

– Кстати, а лондонскую квартиру Чейза обыскивали? Мне просто интересно, – в ответ на мрачный взгляд друга принялась оправдываться Грейс. – Ну правда, я же не знаю, как вообще проводятся расследования… в таких случаях. Ну ладно, чуть-чуть знаю. Место преступления обязательно осмотреть должны, место жительства, наверное, тоже… – Грейс, смущаясь, вечно начинала болтать. Как и в этот раз. Дэвид нахмурился и все же ответил, зная, что иначе Грейс просто не отстанет:

– Лондонскую квартиру обыскивали. Я лично ездил. Как раз вчера и мотался. Да, это дело не в моей юрисдикции, там, по идее, лондонские инспектора должны работать. Но убийство произошло на моей территории. И пока, как считают там, – он ткнул пальцем в потолок, намекая на высоких чинов, – я справляюсь. Ну, или должен справиться, – уловив выражение легкой иронии на лице подруги, добавил полицейский.

– И что интересного ты нашел? – оживилась Грейс.

– Ничего. Никто ему не угрожал, серьезных врагов и конкурентов не было. Дома Чейз ничего опасного и незаконного не хранил. И вообще, хватит меня допрашивать! – возмутился он наконец.

– Больше не буду, – мысленно скрестив пальцы, пообещала Грейс. И, сама себе противореча, спросила: – А ты квартиру опечатал, да?

– Не нашел в этом необходимости, – буркнул Дэвид. – Зачем? Туда все равно его родителям надо будет ехать – вещи подготовить для погребения и все такое. Грейс, еще раз тебе повторяю – не лезь ты в это дело! – опомнился он, поняв, что вновь отвечает на вопросы женщины. – Это опасно! Все-таки произошло убийство, пойми!

– Ты зачем рассказал в баре, что ездил за мной в Лондон? И вообще, зачем ты поехал? Почему об этом знал весь город, а я нет? – спросила Грейс неожиданно не только для Дэвида, но и для самой себя.

Полицейский пожал плечами:

– Честно говоря, не помню. Выпил много. Само с языка сорвалось. Потом я уже и не соображал, что говорил, а как оказалось, это была моя любимая история. Грейс, коварный Лондон и мир большой моды, который украл у меня подружку. Извини, я думал, что тебе кто-нибудь уже давно рассказал. У нас город-то маленький. Так или иначе, ты всегда будешь под чьим-нибудь присмотром.

– Именно поэтому у нас так сложно кого-нибудь убить без посторонних глаз. А то потом и свидетелей придется убивать, – отшутилась Грейс, и Дэвид закатил глаза. Потом он опустил взгляд и посмотрел на стол:

– Все-таки он ужасен. Совершенно невозможно сосредоточиться. Я постоянно пытаюсь угадать рисунок.

– Да не было тут никакого рисунка. Просто дедушка набрал красивых осколков и сделал из них мозаику. Видишь, тут есть матовые стеклышки, это обкатанные морем, бабушка всегда любила их собирать на побережье. Вот эти керамические кусочки – это старая керамика, есть даже одиннадцатого и двенадцатого веков, ее дед находил в полях. А вот это, кстати, я помню – Грейс с любовью коснулась белого кусочка с непонятной полосочкой, который казался Дэвиду просто осколком плитки.

– Я была совсем маленькая и ездила в гости к дедушкиной сестре. Это плитка из кухни. Там делали ремонт и сбили всю плитку, а бабушке она всегда очень нравилась. Теперь понимаешь, насколько это правильный и важный стол.

Дэвид кивнул с легкой, немного грустной улыбкой:

– Думаешь, мы разучились быть такими же романтиками, как были они? Хранить в себе любовь и собирать ее каждый раз заново, если кто-то разбил ее?

Грейс пожала плечами:

– Не знаю.

Полицейский еще раз попросил ее не уезжать из города и быть максимально осторожной. Потому что кто знает, что происходит в Ибстоке и какие мысли могут прийти в голову убийце Чейза. Может быть, несчастный случай с Адалин и был случайностью, или она пытается привлечь к себе дополнительное внимание, кто знает, но похоже, все дороги вели к дому Грейс.

И была еще одна вещь, о которой Дэвид ей не рассказал. О том, что у него в гараже до сих пор лежат старые перчатки, которые она связала ему в колледже. И пусть они уже сильно поистрепались, он все равно хранил их.

А Грейс, закрыв дверь за Дэвидом, уселась за стол, прижалась щекой к мозаичной столешнице и пожаловалась:

– Теперь я уже ничего не понимаю. Убили Чейза, с которым мы нехорошо расстались, – а о том, что мы встречались, знал, получается, весь город. Попытались сжечь то, что важнее всего любому мастеру – его коллекцию. Совершили наезд на Адалин – и это сразу после того, как она сняла меня с поста организатора Фестиваля. Кто-то мне мстит за что-нибудь? Или наоборот, пытается отомстить за меня всем окружающим? – от этой мысли холодок пробежал по ее позвоночнику. Потому что такой вот мститель-любитель – это еще страшнее, чем обычный убийца. Кто знает, что будет дальше? Вдруг пострадает кто-нибудь, банально наступивший Грейс на ногу? Но хуже другое. Мстить за нее окружающим могут только близкие ей люди. Подруги. Подозревать их в убийстве? Грейс передернуло, и она подтянула к себе сумку. – Заварю-ка я себе лучше успокоительного чаю с ромашкой, пустырником и мятой. Не зря же покупала…