В дальнейшем титул «самодержца» будет периодически всплывать в связи с деяниями особо уважаемых князей. Однако нас интересует скорее превращение его из почетного определения в титул. А раз произошло это лишь в Москве, то можно взглянуть на то, какие «самодержцы» в ней водились.

Тут ключевым персонажем становится князь Дмитрий Иванович Донской (1359–1389), который получает почетную приставку в виде «самодержца» в своем посмертном житии. Этот «пока-еще-не-титул» выдавался Дмитрию за заслуги по защите русской земли и христианской веры от Мамая. Используя преемственность Дмитрия Ивановича Владимиру Святому, которого автор в свою очередь сравнивает уже с императором Константином Великим, создатель жития осыпает Московского князя самыми разными похвалами, рисуя его не просто княжеский, но царский образ. Дмитрий Иванович и принимает «скипетр державы Русской земли», и завоевывает себе право на «багряницу» и «царский венец». И с уважаемыми правителями библейских времен вроде Адама, Еноха, Сифа или Иосифа сравнивается. Воплощенный идеал правителя, который хоть и не носит царского титула, но максимально его достоин. Созданная в начале XV века «Задонщина» тоже не отставала, говоря, что «Русская земля… теперь как за царем Соломоном побывала».

Однако не будем забывать, что в такого рода нарративных памятниках выдаваемые князьям почетные определения, регалии и похвалы остаются лишь на усмотрение автора. Смотреть надо на официальные документы. И такой тоже у нас есть, правда, уже XV столетия. Так, соборная грамота русских епископов о верности их митрополиту Ионе 1459 года прямо именует Василия II «самодержцем», а настольная грамота митрополита Феодосия протосинкеллу (помощнику епископа) Иосифу 1464 года дает подробно расписанный образ града Москвы и существующего в нем «самодержства скипетра». Образ «самодержавства» в целом тесно связан с сюжетами царской власти, особенно если рядом с ним фигурирует какая-нибудь крутая регалия вроде того же скипетра или венца. Скипетр сам по себе являлся одной из византийских императорских регалий, которую василевс держал в одной из рук во время торжественных церемоний. Скипетр в одной руке и держава или крест в другой подчеркивали полноту власти василевса, его царственную особу, обладавшую куда более широким спектром прав, чем любой другой человек, чем любой другой правитель. Отсюда становится понятно, что если в Москве у нас творится «самодержавство скипетра», то властвующий там правитель уподобляется ромейскому василевсу, то есть царю. А тут уже недалеко и до полноценного титула.

Несмотря на обилие разного рода похвал, титулатура работает несколько иначе. А потому в русской политической мысли термин «самодержец» стал толковаться именно как вариант титулатуры лишь в конце XV века. Во времена правления Ивана III в принципе титул московских правителей существенно изменился (вспомнить только приставку «всея Руси»). И новое слово, которое могло попасть в обиход правителей Москвы, стало объектом пристального внимания. Тем более что опыт использования «самодержца» как титула был – у правителей Болгарии и Сербии. Их «самодержец», который использовался наравне с «царями», был той самой калькой с греческого «автократора», подчеркивая единоличность правления и отсутствие в государстве иных независимых или полунезависимых князей. И то, что в 1490-х годах, как раз когда с политической арены сходят братья Московского князя Ивана III, тот обращается к этому понятию, не может быть простым совпадением. Но стал ли Иван III настоящим «самодержцем» в своей земле? Вопрос открытый и весьма интересный.

Как и в случае с «великими князьями», самодержавные полномочия Ивана III раскрываются не в правовых актах, но в произведениях, которые скорее давали оценку полномочиям великого князя: в эпиграфической надписи Спасской башни Кремля, оставленной итальянскими мастерами (1491), в пасхалиях, которые составил митрополит Зосима Брадатый (1492), чине поставления митрополита Симона, скопированного с византийского образчика (1495). Единственный памятник, в котором «самодержец» видится скорее титулом, чем определением, – это чин венчания Дмитрия Ивановича «Внука» 1498 года. Но даже этот чин является такой же калькой византийского венчания для императорского наследника – «цесаря», а потому появление в нем самодержца могло быть простым переводом уже знакомого нам «автократора». Возможно, чин имел какое-то особое значение для Ивана III, который пусть и назывался «самодержцем», но титул «великого князя» отводил уже своему внуку. Однако развитие эта мысль получит лишь в правление следующего Ивана Васильевича – Грозного.

Уже его сын – царевич Иван Иванович – будет подписывать свои грамоты в сношениях с Крымским ханством титулом «Московский самодержец» или «самодержец всея Руси». Тут ни о каком «самовластии» и единоличном правлении говорить не приходится – сам Иван, «великий государь, царь и великий князь» – вполне себе жив. А его сын ни соправителем, ни единоличным государем не является. Тут уже точно становится ясно, что «самодержец» здесь не почетный эпитет, но полноценный титул. Однако оформиться окончательно он не успел. Да и причины появления такого титула у царского сына продиктованы исключительно политикой. В 1564 году крымский хан Девлет Гирей устроил большой поход на Рязань, требуя от царя Ивана выплаты «выхода». Боярская дума приговорила, что на такое бесстыдное требование царю отвечать несолидно, а тем более вести переговоры о каких-то дарах и «поминках». Вот и решено было поручить переговоры Ивану Ивановичу, которому для особого статуса и вручили титул «самодержца». Вот и получается, что «самодержец» из Ивана Ивановича получается так себе. Да и отношение к титулу у самого Ивана IV было в высшей степени практическим: отдать, забрать – по ситуации, в общем.

То, что правителям Москвы, начиная с Ивана III, титул самодержца начинают именно что присваивать – это факт. В чине венчания Федора Иоанновича 1584 года его уважаемые предки в лице деда и прадеда уже носят эти титулы. Позднее они появятся в статусе «самодержцев» и в Утвержденной грамоте 1613 года, отмечающей восшествие на престол Михаила Романова. Так, получается, что? Присвоили «самодержца» нашим Московским князьям задним числом? Так, но не так.

Как мы успели понять, формирование титулатуры – процесс небыстрый и неединомоментный. Он требует постепенного освоения нового понятия, его эпизодического использования и внедрения в правовую практику. А потому попытки интеллектуалов времен Ивана III и Василия III нет-нет, а попробовать на зуб новый титул вполне обоснованы. Тем более что титул «самодержец» ну очень уж любили иностранные дипломаты и греческие иерархи, старавшиеся польстить правителям Москвы. Мол, такие вы классные «автократоры» и «самовластцы», пожалуйста заключите с нами договор или дайте денег.

Другое дело, что утверждение самодержца как реального элемента титулования, приходится лишь на вторую половину XVI века. Если быть точнее, то в 1570-х годах – во время переговоров Ивана IV с Речью Посполитой. В «Выписке из Посольских книг» русским послам дается такая инструкция: «А титла в обеих грамотах писать по прежнему с Полотцким, и Смоленским, и с Лифляндским. Да прибавлено в титле пред прежним – самодержец». Встречался этот титул и в царских грамотах правителям Священной Римской империи, а также в обращениях к польским панам во время выборов нового короля. Причем использовался в полной мере: «великий государь царь и великий князь Иван Васильевич всея Руси самодержец». Красиво.

Однако даже так повсеместного использования титула «самодержец» при Иване IV не случилось. Вероятно, его использование было сопряжено с целью повысить статус российского государя перед иностранными державами. Встречались единичные использования его и внутри страны. Однако постоянным титулом «самодержец» стал лишь в правление Федора Иоанновича, который, по задумке авторов его чина венчания, носили его доблестные и уважаемые предки. В итоге «самодержец» в обиходе политической мысли России закрепиться смог. Вот только значение поменялось. Не от слова «само-», как самостоятельного правителя без иных участников процесса, но от частички «-держец» – обладатель, распорядитель и повелитель. Так что смело можете говорить, что на Руси самодержцев не было. А вот в России были.