Еще один эпизод летописного характера, в котором появляется фигура «самодержца», связан с Галицко-Волынской летописью, составленной в конце XIII века. В ней огромным количеством комплиментов осыпается правитель единого Галицко-Волынского княжества, правивший им в конце XII – самом начале XIII века, Роман Мстиславич, которого летописец называет «самодержцем всей Русской земли». А чуть позже еще и «царем».

Понятное дело, что, как и в случае с Ярославом Мудрым или Андреем Боголюбским, реальных полномочий полновластия на Руси у Романа не было. «Самодержцем» он становится за свои заслуги, завоевания и успехи в объединении Южной Руси под своей рукой. Однако фигуру князя Романа рассматривают иногда в контексте его близких отношений с Византией, из титулатуры которой и пришел этот самый «самодержец».

Дело в том, что незадолго до гибели Романа в очередном военном походе в 1205 году случился Четвертый крестовый поход. Следствием его стало раздробление некогда единой Византийской империи на несколько независимых государств: Никейскую, Латинскую, Трапезундскую империи, Эпирский деспота и автономные герцогства Южной Греции.

Если поверить в то, что Роман действительно следил за политической обстановкой на Балканах, появляется небольшой шанс, что «самодержец» и «царь», присваиваемые ему летописцем, могли использоваться им при жизни. Дошедшие до нас сведения об образцах поведения, которых придерживался Роман, описания княжеских церемоний и модели управления страной уж очень хорошо совпадают с тем, как рисовался в Византии образ идеального правителя. Есть вероятность того, что «самодержец» Роман мог пытаться уподобиться византийскому «автократору», пытаясь перенести на Русь незамутненную частичку ромейской политической теории. Однако проверить это иначе, как по летописным свидетельствам, нельзя. Но можно попытаться представить.