После смерти князя Ярослава Мудрого начинается эпоха масштабных родственных усобиц. Применительно к периоду XI–XIII веков обычно применяется термин «политическая раздробленность». Однако интересует нас не это. Появление на карте независимых друг от друга княжеств стало причиной, по которой каждая из этих автономий пыталась наладить свой быт, свое право и свою политику. И тут-то появляются они – уставные грамоты – церковноправовые документы, регулирующие отношения между светской и церковной властью. Логично, что пока князь на Руси один, грамоты он пишет сам. Как только князей и княжеств становится несколько, таких документов становится больше.

Нас интересуют два таких памятника за авторством Новгородского князя Всеволода Мстиславича, внука Владимира Мономаха, датируемых 1127 годом. У этих грамот сложная судьба. Не то что бы они считаются полностью подложными, но вероятность того, что их переработали летописцы поздних эпох, имеется. А потому держим в уме возможность сознательной вставки. Но даже так получается интересно, ведь в грамоте князя Всеволода, выданной церкви св. Иоанна Предтечи в Опоках, читаем: «се аз князь великий… Всеволод самодержец Мстиславец».

Употребление титула «самодержец» в условиях полнейшего рассредоточения власти Новгородским князем, который после 1136 года вообще не занимал значительных княжеских столов, может показаться несколько неуместным. И это при том, что его современники из числа более уважаемых и сильных князей, включая его отца Мстислава Великого и братьев, такой эпитет в своих в грамотах не использовали. Можно, конечно, все списать на поздних переписчиков. Но если попытаться сравнить грамоту Всеволода с его преемником на «должности» Новгородского князя – Святославом Ольговичем, обнаружатся два интересных отличия.

Отличия эти связаны с событиями 1136 года, который считается поворотным для истории Новгорода. Именно в этот год, 28 мая, новгородцы изгнали князя Всеволода Мстиславича и объявили свой город независимым от наследственной власти власти. Считается, что с 1136 года Новгород начал призывать к себе князей, которые до того спокойно отъезжали туда в соответствии с порядком наследования. Святослав Ольгович стал первым князем «новой эпохи». И вот ведь совпадение: в его собственном церковном уставе нет ни «самодержца», ни даже «великого князя», который встречался до того у правителей Новгорода с завидной регулярностью.

Навязывали ли реально правители Новгорода своим подданным тему «самодержавства» или отличился на этом поприще лишь Всеволод Мстиславич, неизвестно. Однако тот факт, что Новгородом больше не будут править «самодержцы» вплоть до появления на горизонте Московских князей со своими крутыми почетными эпитетами, представляется весьма забавным.