Титул «самодержец» без этого негативного оттенка «самодержавия» как тиранической формы правления был известен еще в Древней Руси. «Повесть временных лет» называла «самодержцем всея Руси» Ярослава Мудрого, а Галицко-Волынская летопись удостаивала такого титула и князя Романа Мстиславича, отца Даниила Галицкого.
Самая распространенная точка зрения на этот крутой эпитет связывает его происхождение с греческим, буквально – «самовластный». И пусть сама этимология слова вполне четко восходит к византийскому образцу, значение, которое присваивалось ему на Руси, несколько отличалось. Так было вообще практически со всеми византийскими идеями, которые хоть как-то касались вопросов политической теории. Взять за образец? Да, пожалуй. Полностью перенести на Русь? Нереально и невозможно ввиду культурных и государственных отличий.
«Самодержец» именно в эту главу попал практически случайно. По сути своей это не титул, но лишь определение и характеристика власти государя. При этом ни о какой «абсолютной монархии» речи также не идет. Самодержцем называли правителя, который не делил свои полномочия с родственниками или соправителями. Участие доверенных советников, бояр, жены или, впоследствии, Думы, митрополита и Земского собора не отменяет властных прерогатив самодержца.
С течением времени значение слова менялось. И если в XI–XIII веках это был именно что самостоятельный правитель, то позже – в XV–XVI столетиях – оно стало ближе к тому, что понимается нами как самовластный правитель. Говоря о том, что Иван III, его сын или внук были «самодержцами», мы имеем в виду не только их единоличное правление, но также персонификацию всей государственной власти и обладание всей ее полнотой. При этом о безграничной власти, как мы обычно представляем абсолютного монарха, повелителя, говорить все еще рано. Такое значение у «самодержавия» появится лишь в XVII столетии и сохранится вплоть до начала XX века. Тут все дело уже во влиянии моды, языков и смыслов, которые присваивались людям Средневековья их далекими потомками. В том числе и нами. То, что на латыни называлось autocratia – абсолютная власть, получившая в Европе позже значение «деспотии», – имело мало общего с древнерусскими самодержцами. И вот почему.
Когда историческая наука в России начинает формироваться как дисциплина (а происходит это в XIX столетии), ученые, публицисты и прочие интеллектуалы избрали два разных подхода к тому, как воспринимать это самое самодержавие. Одни, стоявшие на позициях государственников, доказывали естественность самодержавного порядка для России, закапываясь в летописи и литературные произведения. При этом особой разницы между властью императора в России XIX века и властью какого-нибудь Ярослава Мудрого они не видели. Все одно – самодержец.
Другие же деятели науки и искусства двигались от противного. Для них самодержавная власть олицетворяла власть тирана, деспота. Россия же с ее древними самодержцами в лице тех же Ярослава Мудрого или Андрея Боголюбского с самого начала была обречена на взращивание деспотизма, где власть монарха является наивысшей, всеобъемлющей и всеподчиняющей.
В обоих случаях «самодержавие», что на Руси, что уже в России, ставилось на службу идеологии и политической повестке. Винить за это мы никого не будем. Лучше попытаемся разобраться, какие яркие примеры использования титула «самодержец» есть в русской истории.