Считается, что самым распространенным титулом для обозначения правителей у славян в эпоху Средневековья был «князь». Подобные титулы встречаются и в Польше, и в Болгарии, у правителей словен, хорватов, сербов, лужичан и ободритов. Однако о точной дате появления «князей» у восточных славян сказать нереально. Кто-то возводит само появление слово к праславянскому kъnędzь, другие пытаются соотнести его с готским kuni – он же «род» или «семья». Однако было ли оно родным жителям Киева, Смоленска, Переяславля и Чернигова или пришло откуда-то с других земель – не то чтобы очень важно. Важно то, что наши правители были именно «князьями». Жаль только, что свои собственные тексты, по которым это можно отследить, появляются не раньше XI–XII веков.
А вот о том, насколько «великими» были эти самые князья, споры шли долго. И продолжаются до сих пор. Сейчас нередко можно встретить заявления, что те же Игорь, Владимир или Ярослав были не просто киевскими князьями, но «великими князьями». Смысл этого титула вполне понятен – он поднимает его носителя над всеми прочими князьями. И позже, когда ответственными за раздачу «великих княжений» станут правители Монгольской империи и Улуса Джучи, разница в статусах станет гораздо заметнее.
Когда же именно на Руси помимо простых князей появляются еще и «великие»? Одни историки говорят, что в конце XII – начале XIII века. Другие с большей уверенностью смотрят на рубеж XIII–XIV столетий. Если пытаться искать великих князей до XII века, то подходящих примеров наберется немного:
• «великий князь русский» Олег в договоре Руси с Византией 911 года;
• «великий князь Русьскым» Игорь в договоре 945 года;
• «великие князья» Ярослав Владимирович и его сын Всеволод Ярославич в Лаврентьевской летописи (кстати, другая летопись – Новгородская Первая – великокняжеский титул у Всеволода опускает);
• Владимир Мономах, который в трех разных летописях именуется и «великий князь Русскым», и «великий князь всея Руси», и даже просто «великий» без упоминания титула.
Понять, где здесь перевод с греческого, позднейшая вставка или калька с другого летописного памятника, нереально. А потому историки продолжают спорить о датах и периодах, когда те или иные летописцы могли начать приписывать более ранним князьям приставку «великий». То, что они так делали, – это без сомнения. В XIV–XVI веках начинают складываться генеалогические легенды, в которых предки здравствующих князей и царей начинают играть важную роль в преемственности власти. И если твой князь сам по себе «великий» или хочет таковым быть, то очень кстати, что и его дальний родственник тоже носил такой титул. Вот ведь совпадение!
Понятное дело, что взять и придумать новый титул из головы никто из летописцев не мог. Новая титулатура формируется на основании уже сложившихся в обществе представлений о власти государя и существующей политической иерархии. Чтобы титул «великий князь» стал необходим самим князьям, должно было произойти что-то, требующее этих самых изменений. Казалось бы, а почему правители вообще решили использовать эту странную перемычку: князь – великий князь – царь? Что мешало авторитетному и уважаемому правителю Киева, Владимира или Москвы стать сразу царем?
Тут все упирается в особый сакральный статус «царя» как самостоятельного титула. Когда на Руси распространяется христианство, царь рассматривается прежде всего как фигура скорее религиозная, чем светская. В древнейшие времена язычества предводители славянских политий вполне могли осуществлять жреческие функции. Однако в реалиях христианского мира такой привилегии они лишены. Церковью и духовными практиками занимается «священство» – клир. И царь воспринимался как важная часть этого сакрального пространства в соответствии с библейскими ориентирами. Так, за разрешением духовных споров русские князья без особых проблем обращались именно в Византию вплоть до XV века. Позднее место царей сакральных заняли цари «безбожные» в лице монгольских государей. Равняться на таких также не имело никакого смысла. И лишь с упадком Улуса Джучи, его распадом и ослаблением, после долгой и постепенной работы по формированию политической теории правители Москвы начинают использовать в обиходе титул царя. Нельзя сказать, что это была спланированная акция, которую государи готовили из поколения в поколение. Однако интерес к царскому титулу появится уже на излете Средневековья. «Князь» же в эпоху Древнерусского государства был вполне самодостаточен.
«Великими» русские князья становится лишь тогда, когда между родами утверждается очевидное и понятное всем участникам процесса разделение в силах, землях и власти, на которую они претендуют. Примерно с середины XII века, когда окончательно обосабливаются друг от друга ветви Юрьевичей, Ростиславичей, Всеволодовичей и Ольговичей, дробясь на многочисленные независимые державы, становится понятно, что все эти князья не могут быть одинаково равны друг другу. Нужен маркер, определяющий старшинство и особую степень уважения к носителю нового титула.
Современному читателю будет не очень просто отличить настоящего великого князя от фальшивого. Тут уже вина летописцев. Не можем же мы судить книжника за то, что он назвал особо крутого и приятного князя «великим» раз или два. Однако подобное сочное определение не делало того или иного правителя носителем титула. Часто получалось так, что формула «великий князь» использовалась как почетный эпитет. Титул же привязан не к персоне, а непосредственно к «столу» – владению, каждый из обладателей которого будет его носить. Именно эта трансформация – из почетного эпитета в полноценный титул – и вызывает бурления среди историков. И вот почему.
Привычная нам москвоцентричная модель российской истории рисует весьма простую картину. Вот и на излете XII столетия появляется великое княжение Владимирское. С приходом монголов оно становится одним из тех княжений, что выдаются по ярлыку, фиксируя за его обладателем земли в Северо-Восточной Руси. Потом на арену выходит Москва, которая в княжеских баталиях и ордынских усобицах становится единственным обладателем великокняжеского титула. И вот как бы в «отместку» уже Москве другие князья, то ли по указке Орды, то ли сами – из страха перед Москвой, начинают придумывать собственные великие княжения. Потом Московские государи всех побеждают, конец, счастливый финал.
Звучит максимально просто и понятно. Но мы здесь не за этим. Мы за углублением и усложнением процессов, которые слишком просты, чтобы работать по указке московских книжников. Мало ли что там пишут в XV–XVI веках – это все московская пропаганда. Надо смотреть глубже, пытаться искать новые пути развития титулатуры. Тем более что такая возможность есть.
Большой проблемой здесь будет отсутствие подходящих источников и куча разночтений в тех летописях, что создавались в XIII–XIV веках. Они переписывались, подчищались, в них добавляли новые детали и убирали ненужные тем или иным князьям. Еще одна беда – монгольское нашествие. Оно действительно изрядно перекроило политическую иерархию на Руси, используя ярлык на великое княжение для поддержания баланса. Однако проблески утверждения «великих князей» в домонгольскую эпоху имеются не только на Северо-Востоке, но и на Юге Руси. Насколько почетные эпитеты были близки к тому, чтобы превратиться в полноценные титулы, неясно. Однако примеров довольно много.
Если начать перечислять правителей Киева, которых в летописях, панегириках, «хожениях» и грамотах именовали «великими князьями», то список получится серьезный. Это Владимир Мономах, его сын Мстислав, внуки Изяслав и Ростислав Мстиславичи, Святослав Всеволодович, Рюрик Ростиславич, Мстислав Романович и правнук Роман Мстиславич. Все они в разные периоды времени правили в Киеве, а потому облик «Великого князя Киевского» рисуется весьма активно. Однако стать тем самым первым на Руси «великим княжением» Киев не смог. Ко второй половине XII – началу XIII века борьба русских князей за Киев изрядно потрепала авторитет этого стола. Владение Киевом не делало князя автоматически «великим», не ставило его в положение старшего над всеми прочими государями. Скорее, это был очередной штрих к «великому» статусу конкретного правителя, но не более того.
С приходом монголов определение «великого князя» в Южной Руси начинает все больше применяться к князьям, которых можно было назвать уже «местечковыми». Если Даниил Галицкий еще мог себе позволить щеголять с таким эпитетом, то вот появление в конце XIII века трех «великих князей» во Владимире Волынском отдает какой-то странной попыткой построить башню из слоновой кости. И это на фоне вполне рабочего королевского титула того же Даниила Галицкого, который его дети берут в оборот политической теории.
Еще один важнейший центр Южной Руси – Чернигов – также имел своих «великих князей». В 1843 году во время раскопок на Царевом городище, столице Золотой Орды, была обнаружена заздравная чаша одного из таких князей – Владимира Давидовича (1139–1151). А более поздние источники – XIII–XIV веков – упоминают среди «великих князей» всех правителей Чернигова, начиная с Мстислава Великого. Однако сам Чернигов не смог окончательно отстоять свои начинания, попав под власть Литвы в том же XIV столетии.
Не менее интересным становится и развитие темы «великого княжения» в Новгороде. Порой подобные эпитеты применялись к Рюриковичам, которых приглашали на правление в Новгород. Позднее, начиная с середины XIII века Новгород как будто бы признает себя связанным с великими князьями Владимирскими, приглашая к себе на княжение их сыновей и стараясь выстраивать добрососедскую политику. Дружба эта строилась на новгородских деньгах и торговле, а также великокняжеских поставках припасов и военной поддержке. В конце XIII – начале XIV века одной из обязательных процедур утверждения нового великого князя был его приезд в Новгород, где правитель повторно объявлялся великим князем. И эта практика особо не менялась вплоть до конца XIV века. Тогда, после победы Москвы в противостоянии с Тверью, у Новгорода портятся отношения с будущей столицей всей России. Чтобы насолить великим князьям, республика начинает называть себя «Господин Великий Новгород», стараясь дистанцироваться от носителей великокняжеского титула, которые могут начать предъявлять претензии на вольный город.
Заздравная чаша черниговского князя Владимира Давыдовича (1139)
Гораздо более активно тема «великого княжения» развивалась в Северо-Восточной Руси среди потомков Юрия Долгорукого. И пусть первым великим князем Владимирским у нас часто считают Андрея Боголюбского (1157–1174), реально закрепить за собой не просто крутой эпитет, но именно титул смог лишь князь Всеволод Юрьевич, оставшийся в истории под прозвищем «Большое Гнездо». Не так уж важно, признали ли главенство нового «великого князя» его коллеги по государеву цеху. Главное, что был создан прецедент.
В отличие от южных регионов Руси, в которых монгольское нашествие смешало в кучу попытки построения самостоятельных великих княжений, на Северо-Востоке титул смог закрепиться куда прочнее. Кто признает верховенство хана, тот и может претендовать на великое княжение Владимирское. Первым русским правителем, получившим такой ярлык в 1238 году, был князь Ярослав Всеволодович – отец Александра Невского. И именно наличие ханской власти как особого внешнего регулятора обеспечило окончательное оформление титула, передающегося не только по наследству, но и через посредничество Орды.
К сожалению, сложно с уверенностью сказать, какому именно рангу в монгольской иерархии соответствовали наши великие князья. Есть мнение, что наши князья соответствовали «эмирам», или же «нойонам», в то время как великие князья – «великим эмирам», или же «эке-нойонам». Однако вопрос о степени включения русских князей в административную систему управления Улусом Джучи и реальном соответствии княжеских титулов ордынским останется за бортом.
Следующее столетие после прихода монголов – XIV век – становится эпохой становления целой кучи «великих княжений», каждое из которых пыталось добиться равноправного статуса с Владимиром.
Тут и князья Смоленские, чьи претензии на великое княжение оборвались вместе с независимостью Смоленска, который в 1404 году был присоединен к Литве. И Тверь, которая не только боролась с Москвой за великое княжение Владимирское, но и сама пыталась поставить себя в статус независимого стола (в конце XIV века это у правителей Твери, кстати, получилось). И Нижегородское великое княжество, учрежденное ханом Узбеком в 1341 году, которое князь Дмитрий Иванович выкупил у Тохтамыша спустя 50 лет. Пытались присвоить себе великокняжеский титул и правители Рязани, успешно добившись его к началу XV века. И пусть сама Рязань довольно рано вошла под руку Московских государей, вплоть до 1521 года ее правители были настоящими великими князьями.
Отдельного упоминания в этой борьбе достойны и менее крупные княжества, пытавшиеся присвоить новый титул в попытке поднять свой авторитет. Так, в 1372 году в Московско-литовском мирном договоре фигурирует великий князь Пронский по имени Владимир. Спустя три года – в 1375 году – в договоре между Дмитрием Донским и Тверским князем Михаилом появляется также и великий князь Ярославский. Однако эти эпизоды так и остались единичными, не превратившись в систему.
Больше всего вопросов, конечно, крутится вокруг великого княжества Московского. Ведь начиная с 1328 года практически без перерывов правители Москвы носили титул великих князей Владимирских. Тут беда в том, что вплоть до XV столетия отдельного упоминания «великого князя Московского» в источниках не фиксируется. Нет, сами «великие князья» есть – и Иван Калита, и Симеон Гордый, и Дмитрий Донской. Вот только приставки «Московский» нет. Если же судить по всяким перемирным грамотам XIV века, то правители Москвы и вовсе отделяли «великое княжение», имея в виду Владимирский стол, от своей вотчины – Москвы. И только в 1449 году, когда в дипломатической практике Московских государей впервые используется владетельный титул, там появляется формулировка «великий князь Московский». Такой оборот довольно быстро входит в обиход, появляясь и в нарративных памятниках, и в деловой документации. Причем не только в России, но и за рубежом.
Противостояние русских князей, будь они великие или нет, шло в первую очередь за земли. Титулы были лишь их политическим обрамлением, которые позволяли подтвердить свое право владения на определенных территориях. На момент XV века борьба самых разных великих князей на Руси свелась к противостоянию лишь двух держав, оставшихся в живых и укрепившихся за счет своих более слабых соседей: великих князей Владимирских, Московских и всея Руси и великих князей Литовских и Русских. Все остальные или не успели, или не осилили, или не пытались.