Бросить его – это был не выбор вовсе. А мой долг. Моральное обязательство. Выражение моей любви.

Я спасла ему жизнь.

Я столько раз напоминала себе об этом, и все равно злилась.

Я бродила по холодным пустым комнатам поместья, злая на всю вселенную. Отсиживалась на уроках домашнего обучения, злая на Бога, в которого даже не верила. Коротала ночи в одиночестве, настолько злясь на мать, что у меня не хватало сил с ней поговорить. Да она и не заметила. Мы жили в одном доме, но ни разу не виделись.

За все те недели, а потом и месяцы разлуки я так и не смирилась с тем, как все закончилось. Я никогда не обрету покой. Наш разрыв изменил меня на фундаментальном уровне. Причинив ему боль, я превратилась в бледную тень себя самой. И я никогда не оправлюсь. Мое существование превратилось в засасывающее тошнотворное болото, из которого не было выхода.

Я не могла даже думать о том, чтобы быть с Такером Кенсингтоном. Ни в качестве друга. И уж тем более ни в качестве сексуального партнера.

Но если бы я ему отказала, Магнус был бы убит.

Если бы я сбежала и рванула куда глаза глядят, Магнус был бы убит.

Да и я не убежала бы далеко. Ходящий за мной по пятам телохранитель не отходил от меня ни на шаг. Мама наняла Галена – того афроамериканца средних лет, который подвозил меня в школу в рождественские каникулы – следить за мной и днем, и ночью. Он воспринял приказ настолько серьезно, что даже переехал в соседнюю со мной спальню.

У меня не было никакой приватности. Я не могла даже спокойно поплакать.

Жаль было растрачивать такого хорошего телохранителя на ерунду. Я бы все равно не сбежала и уж точно не стала бы крутить шашни с парнями.

Мое сердце горело ради одного мужчины.

И я не видела его несколько месяцев.

Целых три гребаных месяца.

Дейзи писала мне каждую неделю. Я не спрашивала ее про Магнуса, но порой она упоминала о нем вскользь. Она понятия не имела, что между нами произошло. Никто не знал. Когда Джастин приехал забирать вещи из моей комнаты после рождественских каникул, он сказал соглядатаям, что школа мне не понравилась и я туда больше не вернусь.

Теперь у Магнуса было полно свободного времени. Никаких больше уроков наедине со мной. Никаких вечерних наказаний. Я надеялась, что он посвятит это время себе, исследует свои чувства и подумает, чего хочет в будущем.

И больше всего я надеялась, что ему не больно.

Надеялась, что он не страдает так, как я в последние несколько месяцев.

И ведь это было только начало. А впереди меня ждала вся жизнь без него.

И я никогда его не увижу.

Ну почему я не умерла? Я не собиралась кончать жизнь самоубийством. Но порой, лежа в постели, одинокая и несчастная, в глубине души я надеялась на какую-нибудь быструю смертельную болезнь, удар молнии или укус ядовитого паука. Я хотела, чтобы меня лишили выбора. Я просто… Мне нужно было, чтобы боль наконец прошла.

– Ты могла бы сдать все экзамены прямо сейчас. – Минди, моя частная учительница, прищурившись, смотрела на меня сквозь линзы своих очков. – Ты очень умная, Тинсли. Ты уже выучила весь материал. – Она положила руки на стол, за которым когда-то сидел мой отец, и постучала ручкой по поверхности. – Я прихожу сюда и каждый день наскучиваю тебе.

Это была не скука.

Я была глубоко и безутешно печальна. И эту печаль нельзя было залечить лекарствами и проговорить у психотерапевта. Для разбитого сердца еще не придумали лекарства.

Но она была права. Я могла прямо сейчас сдать тесты, получить диплом и завязать со старшей школой.

Но что бы это изменило?

Мое будущее не было связано с выпуском из школы. Оно было связано с Такером. Он выпустится из школы Святого Иоанна де Бребефа в мае, проведет лето, путешествуя и трахая все, что движется и дышит, пользуясь вовсю своим главным мужским преимуществом.

Мама намеревалась объявить о нашей помолвке на своем ежегодном Зимнем балу. Никакого предложения не будет. Никакой помолвки как таковой. Просто контракт, который уже был подписан и ждал, пока Такер приедет и сыграет свою главную роль.

– А если я сейчас сдам итоговые тесты, – спросила я равнодушно без всякого энтузиазма, – что я буду делать еще два месяца?

– Можешь начать подготовку к колледжу. Или изучать предметы, которые тебе интересны.

Я могла бы читать книги, которые Магнус закачал в мою электронную книгу, побольше узнать, как организовать приют для животных, которого у меня никогда не будет. В Бишоп Лэндинг приютам не было места. От меня ждали, что я буду посещать вечеринки, хорошо выглядеть, улыбаться как принцесса и исполнять свои королевские обязанности.

Меня тошнило.

– На сегодня все. – Я захлопнула ноутбук и откинулась на спинку кресла.

Привыкшая к моим настроениям, Минди запаковала сумку и ушла. Как только за ней захлопнулась дверь, я расклеилась. Тихие слезы катились по моим щекам. Я не могла их остановить. Я постоянно была в печали.

Гален сидел на диване, уставившись в свой телефон; наверняка ему до смерти надоело смотреть, как я реву. Он наблюдал это действо каждый день и никогда ничего не говорил.

Перри упоминал, что Гален бывший военный. И было похоже на то. Но в его карих глазах была какая-то теплота. Сострадание. Я услышала, как он встает с дивана и протягивает мне салфетку. Он всегда носил их в кармане ради меня.

– Ешь. – Он показал на мой нетронутый завтрак, стоящий на столе.

Как я могла есть? Как я могла, зная, что еда не заполнит пустоту в моей душе?

– Я сказал, ешь, – прорычал он, теряя терпение.

– Я не голодная.

– Я смотрел, как ты худеешь целых три месяца. Еще немного, и ты исчезнешь.

– Я хочу исчезнуть, – прошептала я.

Я хочу умереть.

– Если не поешь, я затолкаю еду тебе в глотку. – Он стукнул кулаком по столу так, что тарелки зазвенели.

Он в десятый раз угрожал покормить меня силой.

Он не знал, почему я горюю. Для него я была просто эгоистичной богатой девчонкой, воющей в своем гигантском поместье. Наверняка мама просто дала ему задание следить за моей диетой. Мне предписывалось выглядеть определенным образом, быть в идеальном весе, играть роль совершенной трофейной жены.

И я согласилась. Слезы и отказ от еды все равно ничего бы не изменили.

Глядя ему в глаза, я взяла полную горсть хлопьев из тарелки и затолкала их себе в рот. Я жевала громко, чавкая, издавая звуки, что нарушали напряженную тишину комнаты. Крошки падали изо рта на майку, липли к подбородку, а я засовывала горсть за горстью в и так плотно набитый рот.

– Ты неряха. – Он улыбнулся и вернулся к своему дивану.

Хотела бы я позабавиться так же, как и он. Но для меня не было ни капли радости. Она просто исчезла. Ее не было в тот день.

И неделей позже.

И еще месяц спустя.

Днем мы с Минди продолжали заниматься. По вечерам я читала закачанные Магнусом книги. По выходным, нарядившись в блестящие платья и с красивой прической, я спускалась вниз по лестнице и фланировала на маминых великосветских вечеринках. Порой там бывал и Такер.

При первой возможности он пытался со мной поговорить, полапать меня и зажать в темном углу. Но (и спасибо ему большое) в такие моменты Гален всегда оказывался рядом. Он вмешивался всякий раз, когда Такер пытался меня облапать.

Через четыре месяца после того, как я уехала из академии «Сион», мама дала самую большую вечеринку за последнее время. Благотворительный бал. Все подлизы и светские львицы Бишоп Лэндинг собрались в нашем доме – банкиры, политики, бизнес-магнаты и прочие в этом роде.

Держа меня под руку, Перри провел меня сквозь бальный зал. Я чувствовала пол под подошвами своих туфель. Я слышала оркестр и окутывавшую меня музыку. Но меня здесь не было. Я была призраком. И не более того.

Воздух был как вода, и я увязала в нем, с каждым шагом все больше погружаясь в пучину равнодушия к происходящему.

– Я хочу в свою комнату. – Я стиснула руку Перри.

– Погоди часок. – Остановившись, он приподнял меня за подбородок костяшками пальцев, глядя на меня понимающим взором. – Мама должна увидеть, что ты стараешься поладить с Такером. А потом иди. Ладно?

– Ладно. – Я оцепенела.

– Вот он. Я буду рядом.

Он удалился, но я была не одна. Гален стоял позади меня, словно моя вечная неотступная тень.

Такер подбежал ко мне в своем черном сшитом на заказ смокинге и с обескураживающей улыбкой.

– Боже, Тинсли. – Он кружил вокруг меня, обозревая мое белое кружевное платье, а потом тихонько присвистнул. – Ты чертовски хорошо выглядишь.

Платье обтягивало фигуру от груди до коленей. Мама подбирала всю мою одежду в оттенках белого, словно старалась убедить весь мир вокруг в том, что я чиста. Или она пыталась убедить в этом себя саму. Словно у нее не было фото, как меня трахает, прижав к стене, мой же учитель.

Воспоминание всколыхнулось и взяло реванш, застав меня врасплох. Я ощутила умелые руки Магнуса, то, как он скреб по моей коже своей щетиной, его темный, соблазнительный аромат – мои чувства воспроизводили каждую деталь.

Легкие горели. Мне нужно было на свежий воздух. И ноги сами понесли меня из зала.

– Ты куда? – Ничего не понимая, Такер пошел за мной.

И вот мы уже стояли на открытой веранде, я сжимала поручни и горела, несмотря на прохладный апрельский вечер.

Гален молча стоял позади меня, но я знала, что он здесь.

Опершись бедром о перилла, Такер смотрел на прекрасно подстриженную поляну и на мерцающие вдалеке огни особняков, усеивающих склоны холма внизу.

– Неваду Хильдебрандт исключили. – Он посмотрел мне в глаза.

– Тоже мне неожиданность. – Обычно я не обсуждала с ним академию, но теперь не могла не спросить: – Ее опять поймали на употреблении таблеток?

– Нет. Ее поймали с отцом Магнусом.

В ушах загрохотало. К горлу подкатил комок, а ноги обмякли, колени подкосились. Я зашаталась, затряслась, и Гален, взяв меня под руку, помог мне устоять.

– Что с тобой такое? – Такер свел брови домиком.

– Я сегодня не ела. – Я отмахнулась от рук Галена и проигнорировала его осуждающий взгляд. – Голод улучшает мыслительные процессы.

– Пойдем присядем. – Такер махнул в сторону ближайшей скамейки.

Я не хотела с ним сидеть, но трясущиеся ноги не оставили мне выбора. Я пошла за ним и села.

– Кажется, Невада пыталась трахнуть твоего бывшего учителя. – Он опустился подле меня и вытянул ноги. – Она показала ему небольшой стриптиз и положила руки ему на брюки. Чертовщина, скажи? В смысле, он же священник. Это неправильно по сотне разных причин.

В моей груди заныл осколок боли.

– Звучит как плохая шутка.

– Она разослала сообщения своим друзьям, описала все, что там было, в подробностях. И, конечно, ее исключили. Думаю, она обосралась, когда приехала домой – пыталась передознуться опиатами, так что теперь лежит в дурке.

Мне бы стоило пожалеть ее, помолиться за нее и надеяться на ее скорейшее выздоровление. Но нет. Я не могла. Я ничего не чувствовала.

Из-за Невады моя мать узнала о моих отношениях с Магнусом. Она была эгоистичной и мстительной, и ее настигла карма.

Такер еще немного рассказал про школьных друзей и про несколько коротких недель, что остались до выпуска. А я думала о Магнусе, вспоминала совместно проведенное время в горах, в окружении деревьев и снега, в микрокосме нашего счастья.

Я никогда больше не почувствую настолько глубинную радость, но я была благодарна ему за воспоминания. Они помогли мне пройти через четыре тяжелых месяца и дали мне морально сбежать от реальности, когда я в этом так нуждалась.

Пальцы, проскользившие по моим обтянутым кружевом бедрам, вернули меня к происходящему. Одну руку Такер положил на спинку скамьи позади меня, а второй подбирался к верху моих ног.

Я собиралась шлепнуть его по руке, но Гален меня опередил. Он взял Такера за лацканы смокинга и сдернул его со скамейки, а потом протащил по веранде.

– Какого хрена? – Такер махал руками в воздухе. – Не смей меня трогать!

– Ты, – Гален ткнул в Такера пальцем, – не смей трогать ее.

– Она будет моей женой. Я буду, черт возьми, трогать ее, как мне угодно. И вообще… – Такер распрямился, – выметайся отсюда. Тебе нет надобности тут стоять. Я сам ее защищу.

Гален снова встал позади меня, вернулся на свой пост без единого комментария. И я была ему благодарна. Хотя я могла сама о себе позаботиться, мне было приятно, что он стоит у меня за спиной.

Я встала и посмотрела в злые глаза Такера. Он не хотел на мне жениться, но ясно давал понять, что очень хочет меня трахнуть.

Меня и любую девушку, что попалась бы у него на пути.

В нашем безрадостном браке не было бы ни любви, ни секса, одни измены. А мне было плевать.

– Я никогда не займусь с тобой сексом, Такер.

– Ну конечно. Мы поженимся в следующем году.

– И ты никогда до меня не дотронешься. Даже когда мы поженимся. Найди себе любовницу. Да хоть целый гарем. Мне плевать. Ноги твоей не будет в моей постели. Мы бизнес-партнеры, и ничего больше. Я ясно выразилась?

– Ты гребаная сучка.

– Тебе от этого лучше? От того, что ты называешь женщину сучкой, ты чувствуешь себя большим и сильным? Ведь ты не такой. Ты испорченный мальчик, которому не дали сунуть пальчик в банку с медом.

Прорычав что-то, он поспешил в дом.

– Хорошего вечера, дорогой, – прокричала я ему вслед. – Не могу дождаться, когда мы снова увидимся.

Тяжело вздохнув, я вернулась к перилам и закрыла глаза. У меня будет постель, и я буду в ней спать. Но не с Такером, и ни с каким другим мужчиной на Земле.

Половицы скрипнули, возвещая приближение Галена.

– Ты только что заглянул в мое безрадостное будущее, – пробормотала я.

Он пошевелился, и его пиджак лег мне на плечи, защищая меня от холода.

– Спасибо. – Я укуталась в пиджак поплотнее. Ткань еще хранила его тепло.

Я скучала по теплу Магнуса, по его рукам, по жару его дыхания, по интонациям его голоса и даже по его манере указывать. Особенно по ней.

Но больше всего я скучала по его поцелуям. Закрыв глаза, я воспроизводила те самые ощущения. Как я почувствовала первые соприкосновения его губ с моими. Как его язык напористо проникал между моими зубами. Вкус его жадных губ, что приоткрывались, пытаясь поглотить меня. Боже, я чертовски по нему скучала.

– Дело не только в этом. – Я моргнула, и глаза стало жечь и щипать.

– Знаю.

– Что вы знаете? – Слеза скатилась у меня по щеке.

– Я знаю, что ваше сердце принадлежит другому.

Я затаила дыхание и повернулась к нему.

– Все настолько очевидно?

– Нет. Но наблюдать за вами – моя работа. – Он вынул платок из кармана и промокнул тушь с моей щеки. – Такая боль бывает лишь от разбитого сердца.

– Вы скажете об этом моей маме?

– Нет. Ваш секрет останется со мной.

– Спасибо. – Я прищурилась. – А у вас какая история?

– Говенная. – Он улыбнулся белейшей из улыбок, оттененной его темной кожей и добрыми глазами.

И я ему поверила. Не потому, что у него на поясе висел пистолет и он был всегда начеку. А потому что на уровне чутья я знала, что он хороший парень. Он защищал меня.

– Не знаю, что мне теперь делать. – Вернуться внутрь? Относиться ко всему с холодным рассудком? Или закинуться таблетками и забыться? – Я не знаю как поступить.

– Вам кажется, что вы достигли дна?

– Ага.

– Тогда есть только один путь.

Вверх.

Тоска по Магнусу была болезненным способом вырасти. Он не был ошибкой. И я никогда не пожалею о времени, проведенном с ним.

Он научил меня, как быть живой и позволять жить другим, как ценить каждый момент, как стать чем-то бо́льшим, чем я была раньше, как прожить все, чему я научилась, как стать сильной и готовой к борьбе.

Он научил меня тому, что все самое лучшее достается дорогой ценой.

Он научил меня любить.