Я стучала золотыми высокими каблуками по полу. Во мне пробуждалась неуемная энергия, а пульс бился в такт доносящейся из спортивного зала музыке.

Я еще не заходила внутрь. Хотя, судя по гулу голосов и танцам, Праздник зимы был в самом разгаре.

– Пялишься на меня? – Дейзи шла чуть впереди, одетая в расшитое блестками розовое платье, невероятно льстящее ее фигуре.

– Размечталась. – Я остановилась в едва освещенном дверном проеме, таращась на ее зад. И на ее туфли.

Она была на таких высоких каблуках, что, мне казалось, свернет себе шею. Но она как-то справилась и даже начала двигаться в ритме музыки.

Отец Кристиано вышел из боковой двери и направился ко мне.

– Я догоню. – Я погладила прядь волос Дейзи.

– Как скажешь. – Проведя рукой по плечу, она вышла в зал.

Из двойных дверей вырывались снопы света, внутри кружились сверкающие платья и черные смокинги. И где-то среди толпы модно одетых студентов меня ждал Магнус.

С тех пор как он поцеловал меня в ту грозовую холодную ночь, прошло четыре недели. И с тех пор мы больше не целовались. Он хотел. И я видела, что он каждый день борется с этим желанием.

Мы оба боролись с непреодолимым притяжением. Это выматывало.

– Тинсли, ты обворожительна. – Отец Кристиано улыбнулся так, словно его душа была полна солнечного света.

И я чувствовала себя обворожительно. Тонкая золотистая оторочка на органзе подола, что доходил мне до колен. А-образный силуэт платья, глубокий вырез, едва прикрытый прозрачной вышивкой, сатиновый бант на талии – платье было и королевским, и сексуальным одновременно. Я была обязана Китону и Айрис по гроб жизни.

– Спасибо, отец, – я усмехнулась. – Вы тоже ничего.

– Да брось! – отмахнулся он.

Он был одет, как всегда, в черную рубашку, черные брюки, белую колоратку – и так же заразительно усмехался.

В последний месяц я проводила большую часть свободного времени с Такером и Дейзи, мы болтались без цели после церкви, ходили смотреть футбольные тренировки, помогали украшать зал к Празднику зимы. Поэтому я чаще видела отца Кристиано.

– Не хочу отвлекать вас от вечеринки, – он кивнул в сторону зала. – Просто… Мне так и не выдалась возможность поговорить с вами наедине. Так что если бы вы могли уделить мне несколько минут…

Я всегда была с Дейзи, Такером или Магнусом. Никогда в одиночестве. И теперь не хотела упустить возможность поболтать с лучшим другом Магнуса. Кристиано был в курсе много чего. И я тоже. Так что разговор назрел давно.

– Конечно. – Я указала в ту сторону коридора, где был запасной выход. – Наверное, там не так шумно.

Мы пошли туда.

– Как прошел День благодарения? – спросил он участливо.

– Хорошо. Я не поехала домой, потому что плохо себя вела.

– Я слышал, что у вас… довольно богатый словарный запас.

– Вряд ли он отзывается об этом именно так.

– Нет, – он рассмеялся и помотал головой.

– Но несмотря на это, я была не одна. Ко мне приехали брат и сестра, Вивиан и Перри, чем меня немало удивили.

Вивиан была моей старшей сестрой. Незамужняя, одинокая, она была настолько уверена в себе и красива, что мужчины теряли от нее голову и рассудок.

Перри был средним братом. Тоже одиноким. Может быть, поэтому они приехали меня навестить. У них не было партнеров, с кем можно провести праздник, а домой после смерти папы им приезжать не хотелось.

После его кончины мама вложила все силы в укрепление активов нашей семьи. А ей стоило бы сфокусироваться на том, чтобы нас сплотить.

Я была рада видеть Вив и Перри. Они взяли меня в небольшую поездку на одну ночь в другой город. Мы провели вместе тихий уик-энд, и, что лучше всего, я смогла немного отдохнуть от темного, неотступного присутствия, которое все время ощущала в «Сионе».

– Приятно слышать. – Когда мы дошли до тихого уголка коридора, Кристиано остановился. – Как продвигаются дела с отцом Магнусом?

– Могу я сразу перейти к делу?

– Он говорил, что вы прямолинейны, – он усмехнулся.

– До крайней степени. – Я слегка наклонила голову. – Он исповедуется вам? Каждый день?

– Да.

– И вы хотите знать, все ли он вам рассказывает? Или есть нечто, о чем он умалчивает? Вы для этого меня позвали?

– Нет, Тинсли. Я доверяю ему, возможно, больше, чем он доверяет себе сам. Я выслушиваю его исповедь и знаю, что он борется сам с собой. Он постоянно на поле битвы. Но он сильнее своих демонов.

Меня охватило чувство вины.

– Я не облегчаю для него задачу.

– Это не…

– В начале года я шла по прямому пути в ад и готова была утянуть его за собой. Не знаю, что я делаю, но я могу пообещать одно: я позабочусь о нем. Я не причиню ему боль. И не дам этого сделать своей семье.

– А если он причинит боль вам? Или разозлит вас? Или если вы решите, что хотите того, чего он не может дать? Вы пойдете жаловаться своей семье?

– Нет. Никогда. Слушайте, я знаю, что вы его лучший друг, и вы говорите со мной с позиции заботы о нем. Но я не несу для него угрозы.

Магнус говорил мне, что постоянно исповедуется Кристиано. И мне хотелось узнать, все ли он ему говорит.

– Месяц назад он меня поцеловал. И я ему ответила. – Я искала признаки удивления в лице филлипинского священника, но их не было. – И с тех пор он четыре раза лазил мне под юбку и трогал мое белье, а я не противилась. Я хотела большего.

После того, как он прижал меня к двери и водил носом между ног, он делал так еще три раза. Но он никогда не касался пальцами интимных мест. Никогда не оголялся. Не трогал мои грудь и киску – ни под бельем, ни сквозь него. К моему вящему сожалению.

Он боролся с тем, что между нами происходило, и побеждал. А я вносила свою лепту тем, что не поощряла его.

Я ненавидела сопротивляться чувствам. И становилась беспокойной и слегка чокнутой. Неудовлетворенное сексуальное влечение между нами было таким напряженным и непреодолимым, что оно выводило меня из себя. Но, как и сказала ему однажды, я не хотела, чтобы, когда наши отношения закончатся, он начал в чем-то меня обвинять.

– Вы его ученица, – тихо произнес Кристиано.

– А он священник. Поэтому наше влечение так и не зашло дальше поцелуя. Но если однажды зайдет, запомните… – Я пригладила подол и расправила плечи. – Я совершеннолетняя. Все, что между нами происходит, это наше дело. Я знаю, что он не джентльмен, и мне это в нем нравится. Но он не причинит мне боль. По крайней мере без моего разрешения. И я скажу вам слово, которое должно вас успокоить – обоюдное согласие. Это все, что у нас будет.

– Вы… – он поднес кулак к губам и прочистил горло. – Вы умная и развитая молодая девушка.

– Я учусь быть такой – и, верьте или нет, он мне в этом помогает.

– Он хороший учитель, – Кристиано задумчиво улыбнулся. – Думаю, вы тоже его чему-то учите.

– Вы немного успокоились по поводу наших отношений?

– Теперь я чувствую себя соучастником чего-то, что еще не случилось.

Пока.

Это слово повисло в воздухе. Он не верил, что мы ограничимся поцелуем. Возможно, он был прав. Но не ему было об этом волноваться.

Последние три месяца я провела, колеблясь между ненавистью к священнику и вожделением к мужчине, и несмотря на это мое сексуальное влечение не утихло. С каждым днем оно нарастало, усиливалось, сгущалось. И в то же время я ценила каждый проведенный вместе миг.

– Не буду вас отвлекать, – Кристиано махнул в сторону зала. – Если вам нужно будет поговорить, я рядом.

– Спасибо.

– Идите, – он снова светло́ мне улыбнулся. – Хорошего вечера.

В надежде провести его именно так, я расправила плечи и поспешила в зал.

Праздник зимы был самым долгожданным событием в школе. Все ученики академии «Сион» и школы Святого Иоанна жили ради этого дня. Баскетбольные площадки переделывали в танцпол. По периметру дальней стены расставляли столы с закусками и пуншем. Диджей ставил сеты, которые транслировались через динамики, а с потолка свисали бумажные декорации, большинство из которых придумала я.

В Бишоп Лэндинг я принимала участие во всех балах и официальных мероприятиях, которые проходили каждые вторые выходные. Я их ненавидела. Ненавидела претенциозные канапе, фальшивые улыбки и то, как моя мать шла со мной под руку, следя за каждым моим шагом, лишь бы я ее не опозорила.

Меня заставляли ходить на мероприятия так же, как заставили приехать в академию. Это все делалось ради того, чтобы мама могла контролировать мою жизнь так, будто я ее пешка.

Но эта вечеринка была иной. Мамы тут не было, зато был некто, кого я отчаянно хотела увидеть.

Вся в волнении, я шагнула в открытые двери – и мой взгляд тут же сосредоточился на нем. Сквозь мерцающие огни, сквозь толпу танцующих я увидела его, стоящего, словно дозорный, в дальнем углу зала.

Во всем черном, с квадратом колоратки на воротничке рубашки, он смотрел на меня так пристально, словно отмечал все детали. Его взгляд не упустил ни миллиметра моего тела, опускаясь и поднимаясь от лица к носкам туфель и обратно.

Меня окутала музыка. Ученики замерли и повернулись ко мне. Но я видела лишь его.

Дыхание участилось, а жар и голод сплелись воедино. Мне хотелось бежать к нему. Я желала снова ощутить его губы, его язык, услышать его стон, извиваться в его умелых руках. Я хотела раздеть его и трахнуть что есть мочи. И видя, как пылает его взгляд, я знала, что он думает обо мне то же самое.

– Боже правый, вы оба выдаете себя с головой, – прошептал Кристиано и провел пальцами по моей спине. – Отведи от него взгляд и иди ищи Дейзи.

Моргнув, я вышла из оцепенения. И тут я заметила, что все вокруг смотрят на меня. И на него тоже.

Вот черт.