Бойся, Адсон, пророков и тех,

кто расположен отдать жизнь за истину.

Обычно они вместе со своей

отдают жизни многих других.

Иногда – ещё до того, как отдать свою.

А иногда – вместо того, чтоб отдать свою.

Как и прежде, Ася не считала себя особо мудрой. Теперь она даже больше сомневалась в своих умственных способностях. Последние несколько месяцев притупили в ней критическое мышление. Как и инстинкт самосохранения. Хотя ребята из «Корней» как биологи неоднократно утверждали, что у человека нет инстинктов в чистом виде, в коем они присущи исключительно животным. Иногда хотелось верить, порой спорить, но никогда – проверять на себе. Однако теперь придётся.

Ася собиралась воспользоваться ключами. Тем, который был вшит в пальто, и остальными, которые для неё изготовили по рисункам. Не факт, что они подойдут к скважинам. Возможно, поменяли и сами замки. Но попробовать стоило. Это была последняя ниточка, единственное решение. Если не сработает – впору бежать.

За свою безопасность Ася волновалась уже сейчас, хотя пока ещё ничего не предприняла. После смерти Жени стало понятно, что следующая – она. Если не прекратит копаться в прошлом и доискиваться правды. Но Ася не могла остановиться. В этом состоял её первоначальный план. Таково было её предназначение, конечная цель. И бросать эту партию незавершённой Асе совсем не хотелось.

Как не хотелось и умирать. Жизнь стала ей неожиданно дорога, подпитываемая новой незнакомой ненавистью, вспыхнувшей к ранее любимому брату. Теперь она грезила завершением этого дела из принципа, духа противоречия. Ася хотела победить. Не их – они ей безразличны. Его – Антона, из-за которого страдают невинные.

Первым делом, прежде чем отправляться открывать неизвестные двери, стоило основательно подготовиться. Найти союзника. Никого из «Ветвей» Ася категорически не рассматривала. Они ведь тоже предатели. Они не чувствуют масштаба. В некоторой мере они так же хотят зашориться, не видеть и не слышать зла вокруг себя, продолжая существовать по инерции. Этот Ливецкий университет, он ведь затягивал всех – не только экзальтированных биохимовцев, но и других причастных. Каждого. Как бы они ни отрицали, настаивая на своей нормальности и непоколебимости. Нет. Нельзя побывать в аду и остаться прежним.

Выбор Аси пал на единственного человека, хотя бы косвенно причастного к этой истории. На того самого неравнодушного взрослого, который оставался последней надеждой.

За обшарпанной, неплотно прикрытой дверью аудитории № 209 раздавался гомон голосов. О чём-то привычно спорили. Очередное собрание литературного клуба подходило к концу. Ася медленно перекатывалась с мысков на пятки и в нетерпении поглядывала на экран смартфона – очередная минута утекала в пустоту. Наконец послышался скрежет отодвигаемых стульев. Первыми вышли Кристина с Вадиком. Они кратко кивнули Асе и удалились. За ними прошла, не смея поднять глаз, Варя. Последними показались Дина и Финн Вулфхард. То есть Илья – её парень. Ася не видела его целую вечность. Судя по рассеянному взгляду, он её не помнил. А вот Дина, напротив, жаждала вступить в разговор:

– О, блудная дочь явилась. Мы уже закончили обсуждать «Ведьмино логово», если тебе интересно знать.

– Не особо. – Ася пожала плечами.

– Ну и подумаешь, – фыркнула Дина, уводя за собой Илью.

Ася проскользнула в аудиторию, где остался тот единственный человек, которого она искала. Доцент Родченко уже застёгивал свой портфель, намереваясь последовать за остальными, как увидел Асю, безмолвно уставившуюся на него. Он вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Добрый день, Анастасия. Рад, что вы пришли, но, боюсь, на сегодня собрание уже закончено.

– Олег Вячеславович, я пришла к вам, а не в клуб. По важному делу.

– Кхм, так что же случилось? – Он присел на край преподавательского стола.

– Помните ту историю с моим братом? Вы ещё помогали нам с Женей разобраться в ней.

– Смутно. – Родченко потупил взгляд, явно показывая, что он хочет закончить обсуждать эту тему.

– Вам известно, что стало с Женей. Но я близка к разгадке, и мне нужна ваша помощь, чтобы со мной не произошло нечто подобное. Мы должны попробовать наказать виновного. Вы должны…

– Я должен? – Голос у Родченко сорвался. Прочистив горло, он продолжил: – Простите, Анастасия, кому и что я должен?

Ася предполагала, что уговорить Родченко окажется совсем не просто. Она продумывала разные варианты развития событий. По сути, он ведь был довольно трусливым человеком. Но при этом добрым. С высокими идеалами. Следовало давить именно на них.

– Себе. В первую очередь себе. – Ася старалась звучать как можно весомей. – Сможете ли вы спокойно жить дальше, зная, что из-за вас погибли две девушки?

– Я не ослышался – из-за меня? Вы меня в чём-то обвиняете?!

– Нет. В переносном смысле… Я… – Ася была на грани провала. – В общем, ладно. Я просто прошу вас. Умоляю. Хотите, даже на колени встану? – Она начала опускаться.

– Да стойте же! – Родченко удержал её за локоть.

– Это очень много значит для меня. Клянусь, это моя последняя просьба. Пожалуйста, сходите со мной в одно место – для страховки. Мне просто не к кому больше обратиться. Вы здесь единственный взрослый, которому я доверяю. Который… Понимает важные вещи. – Ася смотрела умоляюще.

– Боже… – Родченко отступил на несколько шагов. Скрестил руки на груди. Затем сложил их за спиной. Несколько раз прошёлся до пианино и обратно. – Господи. – Он потёр лоб. – Хорошо. Ладно… Я согласен.

Вечером следующего дня Ася ждала Родченко в условленном месте – возле библиотеки. Он явился с небольшим опозданием. Видимо, всё же боролся с собой. И в итоге победил. Был он бледен и небрит, пальто не удосужился застегнуть на все пуговицы, несмотря на прохладный ветер. В целом же для декабря было слишком тепло. Моросило, грязь под ногами растекалась чёрными лужами, будто мазут пролили. Ася в своей парке нараспашку исходила испариной.

– Я очень вам благодарна. Правда, – шепнула она, как только Родченко подошёл.

– Верю, – процедил он.

Всё-таки Родченко был неплохим человеком. Что мешало ему обратиться к администрации университета и на корню пресечь идею какой-то полоумной первокурсницы, вознамерившейся нарушить сразу несколько правил, прописанных в уставе? Ничего. Но или в нём ещё жил юношеский дух приключений, или он тоже хотел докопаться до истины в этом деле. Мало ли. Чужая душа – потёмки.

– Вы принесли, что я просила?

– Да. – Родченко вынул из кармана пару кожаных перчаток. – Но я не понимаю…

– Надевайте, – сказала Ася и, когда Родченко повиновался, сделала то же самое – натянула свои тонкие шерстяные перчатки. Она бы не смогла вразумительно сформулировать причину их использования. Но в детективах так делали. Мало ли что им придётся трогать в том подвале, а отпечатки оставлять нельзя.

По дороге Ася как можно более кратко рассказала о последних событиях, вводя Родченко в курс дела: о расследовании, убийстве и четырёх ключах, один из которых должен был открыть вход в загадочный сonservatorium, который при переводе, как ни странно, оказался оранжереей. Преподаватель внимательно слушал, вскидывал брови, тяжко вздыхал и иногда по-бабьи охал. Помимо прочих своих особенностей, доцент был охоч до сплетен о местных жителях, от студентов до преподавателей, особенно до жареных подробностей их злоключений. Поэтому Асина история не оставила его равнодушным.

– Надо же, вот так коллизия, – бормотал он, пока Ася открывала дверь в оранжерею. – Я и подумать не мог, что этот бедный мальчик…

– Бедный мальчик?

– Даниил. Мне приходилось о нём слышать! Помнится, я даже вёл у его группы какой-то предмет на первом курсе. Такой добросовестный, смирный мальчик. На кафедре о нём часто заходила речь. Выбраться из подобной трясины и для чего?..

– Трясины? – Зажечь свет Ася не отваживалась. Несмотря на то, что было ещё не очень поздно, стемнело не полностью, вход сюда был официально запрещён. Не стоило привлекать нежелательное внимание. Ни охраны, ни «Корней». По Асиным предположениям, где-то здесь должен был находиться спуск в подвальное помещение – basis Антона.

– Поговаривали, что он родом из какого-то захолустья. Богом забытой деревеньки в области. И семья у него, мягко говоря, пьющая. – Родченко говорил не так уж тихо, но широкие плотные листья вокруг будто поглощали звук. – Так кто мог его осуждать, что он захотел вырваться? Никто! Я и сам в некотором роде…

– А может… – Пока Родченко соловьём заливался о тяготах своей юности, Ася набрела на лестницу.

Ту самую, с которой столкнули Женю. Ту, у которой постоянно ошивались «Корни». И она вместе с ними. Могли они облюбовать это место не просто так? Ася обошла её кругом. Заглянула под ступени – груда непримечательных ящиков. Ради проверки своей гипотезы она сдвинула нижний из них. Родченко стыдливо потупился, но помогать не стал. Ася оттащила тряпку, на которой был ящик. Под ней и прятался люк.

– И куда ведёт этот вход? – опасливо осведомился Родченко.

– Сейчас узнаем. – Ася присела на корточки и стала перебирать ключи. Замок был старый и необычный. Но один ключ всё же подошёл. – Кто первый?

– Давайте вы, Анастасия. А я посвечу.

Закатив глаза, Ася согласилась. Порой она задавалась вопросом, насколько целесообразно было брать с собой именно Олега Вячеславовича. От него же мало пользы. Но выбор был невелик. Тонкий луч фонарика на телефоне осветил вполне добротную лестницу, уходящую во тьму под землёй. Ася взялась за перила. Железная, изъеденная ржавчиной, но лестница была крепкая. Опустившись на несколько ступеней, Ася стала светить себе экраном смартфона.

– Спускайтесь, – крикнула она Родченко. – Тут коридор. Не так глубоко.

Вскоре они уже вдвоём стояли посреди широкого коридора с оцинкованными стенами. Старого, но не древнего – он не шёл ни в какое сравнение с монастырскими катакомбами. Пусть и вызывал тревогу, но не ужас.

– Судя по всему… – наконец произнёс Родченко, осмотревшись, насколько позволял свет фонариков, – эту часть монастырских пещер приспособили под нужды учёных несколько десятилетий назад, когда в университете располагался исследовательский институт.

– Видимо, где-то тут должна быть лаборатория, ведь в записях Антона фигурировало слово laboratorium. – Пойдёмте, что ли?

Ася стала осторожно продвигаться вперёд. Довольно быстро коридор закончился массивной железной дверью. Тоже с замком, разумеется. Но и к нему нашёлся нужный ключ. Ася сделала пару шагов внутрь и с помощью смартфона обнаружила выключатели. От яркого белёсого света стало резать глаза. Проморгавшись и осмотревшись, Ася и Родченко пришли к единогласному мнению, что действительно оказались в лаборатории.

– Можете, пожалуйста, заснять обстановку на видео? – попросила Ася. Родченко покосился на неё, но просьбу выполнил.

Помещение было соизмеримо со средней университетской аудиторией. Вдоль каменных стен, из-за светло-зелёной краски напоминавших больничные, располагались стальные стеллажи, несколько деревянных шкафов, пластмассовые ящики. Среди них чернела дверь с потрескавшейся краской. Почти посередине находился ряд металлических столов, заставленных различными приспособлениями, назначения которых Асе были неизвестны. Что-то из оснащения кабинета химии: колбы, реторты и другие стеклянные установки для перегонки жидкостей. Предметы не выглядели новыми, но и непригодными для использования их нельзя было назвать. В ряде сосудов с подписями на аккуратно наклеенных листочках виднелись жидкости. В целом ничего из ряда вон выходящего или пугающего в лаборатории не наблюдалось. Всё её наполнение оправдывало название и предназначение помещения.

– Ах, здесь оружие! – Возле одного из шкафов у стены стояла винтовка. Ася бы её и не заметила, если бы Родченко не начал голосить.

– Хм, карабин Симонова, – ответила Ася, внимательно присмотревшись. Отважилась взять в руки и произвести пару неподвластных пониманию Родченко манипуляций. – Заряжен…

– Ради всего святого, Анастасия, откуда ты это знаешь?!

– У папы был такой. Он охотник, разбирается в оружии, коллекционирует. – Асе казалось это естественным. Отец всегда мечтал привить свою любовь к оружию Антону. Не вышло. Тогда он переключился на Асю. Снова не повезло, но базовые знания он ей дал.

– Я вот что думаю: во времена Советского Союза это же был охраняемый объект. Военного значения, секретный, так? Значит, у охраны явно имелось оружие. Этот карабин мог с тех времён остаться.

– Скорее всего, так и есть.

– Но почему его не конфисковали? Есть же реестр, наверное. – Родченко обошёл Асю, остановившись у неё за спиной, около чёрной двери.

– Должен быть. Может, спрятали? – Ася поставила винтовку на место.

– Кому это могло понадобиться? – Родченко явно чувствовал себя крайне неуютно в подобном месте. – Кто в принципе пользуется этой лабораторией? И… насколько законно?

– Мне кажется, сюда уже давно никто не ходит по делу. Только ребята из «Корней» забавляются…

– Почему же «забавляются»? Я здесь занимаюсь вполне серьёзными вещами.

Ася и Родченко синхронно подскочили на своих местах и медленно обернулись к открытой двери.

– А, Даниил, добрый вечер… – Родченко с трудом языком ворочал от страха.

– Здравствуйте, Олег Вячеславович. – Даниил, как всегда, вёл себя вежливо и обходительно. Белый халат был чист и идеально отглажен. – Здравствуй, Ася. Ты могла бы попросить по-хорошему о небольшой экскурсии, а не врываться сюда без приглашения.

– Подземная часть ведь была закрыта после реорганизации НИИ, да? – У Аси перед глазами вставал вырезанный на сердце текст буклета с историей Ливецкого университета. – Где ты стащил ключи, чтобы сделать дубликаты?

– Существует множество привилегий в том, чтобы быть старостой. Это во-первых. И помощником заведующего магистрантской лабораторией. Это во-вторых.

– А оружие? – Родченко не давало покоя именно это.

– О, вы же знаете, человеческий фактор. После закрытия НИИ чего только не растащили. Наш старый охранник имел особую тягу к присвоению чужих опасных предметов.

– Прямо как ты? – не выдержала и вставила Ася.

– Не вполне. – Даниил улыбнулся. – На ночном дежурстве он часто дремал, и позаимствовать что-нибудь из его сторожки не составляло труда.

– Ладно-ладно, меня совсем не волнует то, как ты нарушаешь устав университета… – начала Ася, но была прервана.

– Логично. Ведь ты нарушала его вместе с нами.

– Без разницы! Скажи одно: вот из-за этих колб и ваших идиотских исследований ты стал угрожать Антону?

– Никто никому не угрожал, Ася.

– Мой брат, – её было уже не остановить, – оказался талантливей, умней, проницательней, чем ты! Его эксперименты дали результаты, которые не сошлись с твоими расчётами, верно? Он понял, что ты подгоняешь всё под доказательство своей гипотезы искусственно, так?

Даниил лишь поморщился.

– Ты боялся, что он расскажет остальным, что ты дуришь им голову своими никчёмными веществами, да?

Родченко переводил взгляд с Аси на Даниила и обратно. Напряжение росло.

– Но потом Антон подумал, что это будет слишком просто. Он исчез без объяснений, чтобы внести разлад между вами. Расколоть единство. Чтобы они сами тебя оставили. Это в большей степени повлияло на Женю, и она решила докопаться до правды. Тогда ты и устранил её.

– Анастасия!.. – пискнул Родченко. Даниил продолжал безмолвствовать, глядя на Асю тяжело и неотрывно.

– А теперь ты рад и от меня избавиться. Думал, я заменю брата, обратно всё склею, а я перешла на сторону Жени.

– Звучит как бред, – изрёк Даниил.

– Согласен, – шепнул Родченко, немного расслабившись.

– И для чего это всё?! – Ася всплеснула руками, продолжила, проигнорировав их реплики: – Воровство, обман, синтез какой-то дряни… Чтобы просто контролировать горстку людей, трёх несчастных человек. Они бы и так тебя обожали. Так для чего ты решил спаять их в эту чёртову цепочку?

– Не говори того, чего не знаешь. Люди – это стадо тупых овец, которые не могут без погонщика. Они разбредаются кто куда и при любой возможности рады променять тебя на первую попавшуюся ерунду, которая замаячит у них перед носом.

– И что? Это повод брать одиноких и сломленных детей, ограничивать их мир, запугивать и водить за собой на коротком поводке? – Ася всё больше злилась. На всех: на Даниила – из-за того, что он до такого додумался. На Карину, Саю и Марка – за то, что поверили ему. На Антона… На него особенно и за всё.

– О чём вы?.. – привалившийся к стене Родченко совсем перестал понимать, что происходит и в чём суть спора. Он улавливал лишь отдельные детали. Но это не помешало ему вклиниться в разговор. – Даниил, послушайте, прискорбно знать, что на долю такого выдающегося молодого учёного выпала жизнь в таких неблагополучных условиях, что ваши близкие подорвали в вас доверие к людям и к миру, но это действительно не повод…

– Заткнись! – рявкнул Даниил, и Родченко тут же вжал голову в плечи. Ася впервые видела гнев на его лице. Ангел смерти на фреске в библиотеке – теперь это совсем он. Безжалостный, решающий судьбу мира.

– Нельзя привязать их, вырвать из обычного человеческого существования, нельзя убивать людей… Нельзя это всё делать ни ради себя, ни ради кого бы то было… – Ася мотала головой.

– Смысл вас слушать? Вы всё равно ничего не понимаете. И не поймёте. Вы такие же овцы. – Даниил оскалился. Он сделал шаг к столу и взял какую-то колбу.

Ася будто видела это всё в замедленном действии. Она не знала, что от него ожидать. Чтобы хоть как-то перетянуть инициативу на себя и попытаться контролировать ситуацию, она схватила карабин. И направила ствол на Даниила.

– Сейчас мы выйдем отсюда, и ты расскажешь Карине, Марку и Сае, как обстоят дела с твоими научными разработками на самом деле. – Она решительно прищурилась. – А потом все вместе выясним, что случилось с Женей. Думаю, тебе есть что нам поведать.

– У меня другие планы, – ухмыльнулся Даниил и выплеснул жидкость из колбы на пол. Полукругом.

– Стоять! – Ася прицелилась и спустила курок.

Родченко завизжал, как впечатлительная женщина. Смартфон выпал из его рук. Патрон отскочил от дверного косяка прямо позади Даниила. Ударился об пол со звоном.

– Следующий будет в тебя.

– Не смеши. – На лице Даниила не дёрнулся ни один мускул. Он зачем-то полез в карман.

Снова прицелившись, на этот раз ниже, Ася спустила курок. Родченко снова заголосил, будто мишенью был он. Выстрел пришёлся Даниилу в ногу. Чуть выше колена. Когда отец пытался научить Антона стрелять, тот отказывался. Ася не отказывалась, когда очередь дошла до неё. И научилась. Правда, никогда не думала, что ей это пригодится. Сейчас она опешила от того, что осмелилась выстрелить в человека. К тому же от отдачи ныло плечо. Она не могла сфокусироваться.

– Дрянь! – Даниил шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его выдержке можно было только позавидовать.

Никто не успел среагировать, когда он всё же вытащил из кармана зажигалку и, щёлкнув, бросил её на пол, прямо на разлитую чуть ранее жидкость. Полукруг вспыхнул голубым пламенем. Огонь взвился и встал стеной, отрезав Асю и Родченко от выхода. Пламя грозило вот-вот перекинуться на деревянные шкафы.

Из-за крика Родченко Ася не сразу услышала, как Даниил, волоча ногу, заковылял к выходу и, не произнеся ни слова на прощание, запер его снаружи. Ася бросила карабин и схватила своего компаньона за воротник пальто.

– Олег Вячеславович, прекратите! Поднимите телефон.

– Да мы же здесь умрём! – Его трясло крупной дрожью.

Ася глубоко вздохнула. Ей тоже хотелось поддаться панике, но холод и расчётливость оплели ум помимо её воли. Так действует адреналин? Инстинкт самосохранения? В любом случае организм Аси умирать здесь явно не планировал, сгруппировался и заставлял её делать всё, чтобы выбраться. Для начала – быть внимательной и собранной.

– Позади нас дверь. А у меня есть ещё один ключ.

Последний оставшийся экземпляр на самом деле был именно от неё. Не без труда – замком давно не пользовались, – но Ася открыла её. Они с Родченко успели выйти, пока огонь ещё не заполнил всю лабораторию. Впереди их ждал тоннель, в худшую сторону отличавшийся от того, по которому они пришли. Более низкий и узкий, сырой и заброшенный, он оказался намного длиннее предыдущего. Но он уводил от огня и тем самым давал весомую надежду на спасение.

Чем дальше они продвигались, тем больше выравнивалось их дыхание. Ася лишь укреплялась в своей нежданной и незаслуженной рассудочности, принимая её как дар. Она удивлялась самой себе: как можно не всхлипывать, подобно Родченко? Она всего лишь напуганная девчонка, оказавшаяся в смертельной опасности среди скопища ненормальных. Почему же тогда она так спокойна, будто всю жизнь только и занималась медитативными практиками? И мысли её витают так далеко от происходящего…

– Боже мой, ну и страху я натерпелся! – Родченко доверительно делился с Асей всеми своими мыслями. В эйфории от спасения он никак не мог умолкнуть. – Вся жизнь перед глазами пронеслась… А я ещё так молод, и докторская не дописана… И вообще… Вероника…

– Вы читали платоновский миф о пещере? – Ася внезапно перебила поток его откровений. Она пребывала в задумчивости – нечто не давало ей покоя, позволяя абстрагироваться от катастрофических событий вокруг.

– А? Я? Да, конечно, читал, я же кандидат филологических…

– Как вы думаете, – Ася спешила задать свой главный вопрос, – как много людей остаются пленниками пещеры, несмотря на то, что читали Платона? Видят не сами предметы, а лишь их тени. Сознательно выбирают видеть тени. Подменяют вещи тенями для других…

– Анастасия, интересное вы нашли время философствовать, однако. – Родченко нервно хихикнул. – Если заставить пленника смотреть на дневной свет, у него заболят глаза, помните? И он отвернётся к тому, что видеть не больно, – эта действительность покажется ему самой достоверной.

– Спасибо.

– О, не за что. Правда, мне на ум сейчас приходит «Пир»…

Не слушая, качая головой, Ася надеялась лишь на то, что в конце тоннеля их не ждёт тупик. Нет – их ждала лишь ветхая вертикальная лестница, взобравшись по которой, они с лёгкостью откинули люк-решетку. А вот от наросших на него корней, трав и набросанных сверху сухих веток избавиться было намного сложнее.

– У вас ножа нет? – на всякий случай уточнила Ася.

– Откуда?! – спросил Родченко с таким удивлением, будто никому никогда не могло прийти в голову захватить с собой складной нож.

– Ничего, я и так почти всё. – Разорвав последние природные преграды, Ася вылезла на поверхность. Огляделась. И тотчас поняла, куда они вышли. – Тут это… Кладбище.

На удивление, вид могил и надгробий не вызывал в Асе страха и неприятия, как обычно. Даже факт того, что на землю опускалась ночь, не склонил чащу весов в сторону отчаяния. Наоборот – они были на свободе, стояли на земле, целые и почти невредимые. Этого для Аси уже было достаточно.

– Да что угодно, Анастасия, что угодно, – причитал Родченко, выбираясь вслед за ней. – Что угодно – лишь бы не охваченный пламенем подвал без выхода. – Он отряхнулся и упёр руки в бока.

– Женю тут недалеко похоронили.

– Тут даже красиво, на свой лад. Луна вон из-за туч выглянула. – Родченко лучился жизнелюбием и благостью.

«Наверно, у него шок», – подумала про себя Ася.

– Она зазря умерла, – вслух произнесла Ася. – Подтолкнула меня только. Я всё узнала. И что? Чего добилась? А её нет… – Девушка начала всхлипывать.

– Почти все зазря умирают, – отозвался Родченко. – Такова природа смерти. Жаль Евгению, очень жаль. Но будем надеяться, что там ей лучше, чем здесь. – Он положил руку Асе на плечо. – В какую сторону направимся?

– Разве не только в универ можно вернуться?

– Если пройти лес насквозь – выйдем в город.

Ася вдруг поняла: только что она открыла путь, по которому удалось пройти незамеченным Антону. Вот так её брат и покинул Ливецкий университет, исчез под покровом леса и ночи. Это обнадёживало, с одной стороны. С другой – она всё ещё не знала, куда он двинулся дальше.

– Хотелось бы, но пока надо обратно.

Утерев слёзы любезно предложенным доцентским платком, Ася глубоко вдохнула свежий, почти ночной воздух. Надо же, оказывается, что за кладбищем и лесом – Ливец. Город, цивилизация, огни и тепло. За смертью, тьмой и неизвестностью – очаг и семья. За перерождением инициации – взросление и целый мир. То светлое, необъятное и интригующее, во что Даниил запретил верить «Корням». Что захотел отнять.

В университет возвращались под темнеющим небом с бледными звёздочками, загоравшимися то там, то здесь. Живым оранжевым светом зажигались окна в общежитиях. А в тени библиотечной стены маячила одинокая фигура. По мере приближения в ней удалось признать завкафедрой русского языка.

– Вероника!.. – Родченко бросился к ней.

– Олег!.. – Колоссальная фигура Вероники Платоновны вполне неплохо поместилась в объятия доцента.

Став невольной свидетельницей воссоединения возлюбленных, Ася не вполне понимала, куда смотреть. И смотреть ли? Возможно, стоило ретироваться, пока не поздно. Однако она осталась стоять, поскольку предмет их обсуждения напрямую касался её.

– Боже мой, да что это творится? – На щеках Вероники Платоновны блестели слёзы, что уже выглядело необычно. – Я увидела, как вы вдвоём пошли… Думала, проследить, а вы там скрылись… Я не знала, куда себя деть, а потом… – Она задыхалась от крайнего волнения. – Этот шум! Мне показалось, что стреляют, и я увидела этого парня, раненого… Я испугалась, не знала, что и думать, вызвала скорую и полицию… – Вероника Платоновна переводила озабоченный взгляд с Аси на Родченко, перепачканных в грязи. – Боже, может, и не стоило…

– Вероника, успокойся. Это была самооборона. – Родченко повёл её в сторону административного корпуса. Ася потерянно поплелась за ними.

– Эй! – Кто-то наполовину свесился из окна мужского общежития и замахал руками. – Помогите!

– Это же Дина. – Родченко знал в лицо только участников своего литературного клуба.

– Что случилось?! – изо всех сил крикнула Ася, вбегая в круг света от фонаря у крыльца.

– Тут твои сейчас поубивают друг друга!

Ещё не дослушав фразу до конца, Ася уже рванула на себя дверь общежития, перемахнула перед турникет мимо обескураженного криками коменданта и взлетела по лестнице на второй этаж. Комната Марка и Даниила – в конце коридора. Из соседней, где жил Илья, уже выбежала ей навстречу Дина.

– Сидим, никого не трогаем! А они тут то кровью всё заляпают, – она указала на красные капли на паласе, видимо, от раны на ноге Даниила, ковылявшего к себе, – то вообще драться за стенкой давай! Илья их разнимать пошёл, а там…

В полуобморочном состоянии войдя в комнату, Ася тут же увидела, что именно там. Даниила с трудом удерживали несколько парней из соседних комнат, а Марк без движения лежал на полу. От его головы растекалась липкая тёмная лужа. С улицы послышался вой сирены скорой помощи. На оконном стекле задрожали красные и синие блики. Полные ненависти глаза Даниила были последним, что видела Ася перед обмороком.

Последующие несколько дней смешались в сознании Аси в бесконечную череду разговоров, извинений, визитов в больницу под мокрым градом и чернильных снов, окутанных запахом нашатыря. Реальность ускользала и расслаивалась, прямо как после исчезновения Антона и во время его поисков. Всё казалось ненастоящим и неважным, искусственным и нарочитым. Улыбки – натянутыми, сожаления – неискренними, удивление – наигранным.

Первое, о чём она жаждала узнать, когда очнулась в своей комнате под присмотром Кристины и Вари, – это судьба Даниила. Его ожидаемо отчислили за нарушение правил пользования лабораторным инвентарём, а по поводу всего остального – вели следствие, где он проходил как обвиняемый в нанесении тяжких телесных повреждений одному человеку и подозревался в смерти другого. В этом деле не последнюю роль сыграл Родченко, который предоставил правоохранительным органам запись из подвала. Среди колб сотрудники следствия разглядели ту самую, важную, с надписью «C8H9NO2» – ацетаминофен. Вещество, которое кто-то по ошибке влил в капельницу Жени.

– Они с Вероничкой, кстати, опять вместе, – зашедшая однажды Дина не упустила возможности поделиться новостями. – Она его прям героем считает.

Второй волновавший Асю вопрос касался состояния Марка. Выяснилось, что Даниил толкнул его, а тот неудачно ударился головой об угол кровати. Крови потерял много, но жизни уже ничего не угрожало. Варя дежурила у его постели в больнице чуть ли не каждый день. И Ася, как только пришла в себя, наведалась к нему.

Марк лежал в том же госпитале, что и Женя. Проходя по уже знакомым коридорам, Ася невольно задавалась вопросом, как вышло, что, поступив в университет, она проводила больше времени в лесу и больнице, нежели на занятиях. Нужная палата находилась на другом этаже, но мало отличалась от Жениной. Марк лежал с перебинтованной головой, белый, как его простыни. Асе показалось, что даже веснушки его побледнели.

– Не думай только, что во всём твоя заслуга, – сказал он ей вместо приветствия. – Мы и сами не идиоты, знаешь ли. Давно понимали, что пора из этой дыры выбираться. Просто удобного случая ждали. Вот он и подвернулся.

– Что там у вас случилось?

– Когда Даниил притащился с простреленной ногой, я сразу смекнул, что пора с этим кончать. У нас уже были сомнения насчёт участи Жени, да и листы, которые ты принесла… В общем, это стало последней каплей. Я накинулся на него, но сама понимаешь – мне с ним не тягаться. Это даже хорошо, что он меня так толкнул. – Марк слабо усмехнулся. – Сразу вся ответственность с меня снялась.

– Антон жив. Почему тогда Даниил настолько боялся Женю? Что она могла?

– Не боялся. Она мешала. Могла настроить тебя против нас и всё такое. Украсть. Отнять. – Марк перевёл дух. – Не думаю, что он хотел убить её. Скорее опять припугнуть. А то, что с ней случилось дальше… Это уже заслуга местных врачей. Может, не стоит мне лежать здесь, а?

– Зачем я была ему нужна? – Ася едва сдержала слёзы. Значит, Женя действительно умерла из-за какой-то глупости.

– Наверно, он думал, что ты сможешь заменить нам Антона. Всё склеить. Но ты не смогла. Ты не он, Ася. – Марк прикрыл веки. Голос его дрогнул, будто парень тоже вот-вот заплакал бы.

Ася ушла из госпиталя опустошённой. Она не смогла. Она и не пыталась. Она не знала, чем Антон был для них. Оставалось тешить себя мыслью, что ей удалось хотя бы окончательно разрушить то, что её брат пытался сломать.

В последнюю очередь Асю интересовало, что скажут Карина и Сая. Они проявили себя в этом деле пассивней всех. Затаились, любыми способами избегая допросов, – никто не хотел считаться соучастником. Идти на контакт с Асей первыми они тоже не спешили. Спустя неделю, когда она сама пришла к ним, девочки, сидя на полу в своей комнате, поедали ежевику.

– Хочешь? – Карина привычным жестом предложила горсть. Ася мотнула головой. – Не бойся, не краденая. Я купила. – Она выглядела странно беззаботной. Почти как раньше, но взгляд светлее.

– Чтобы ты не думала, что мы все здесь какие-то злодеи, скажу: я не толкала Женю. Правда. – Сая первым делом постаралась выгородить себя. – Даниил тогда отправил меня к ней просто поговорить, отвадить от тебя. А она такая дёрганная… Я только подошла к ней сзади, а она, даже не оборачиваясь, так засуетилась, что оступилась и ударила ногой по ограждению. Оно ветхое было – выбить без труда можно. Я хотела помочь ей удержаться, но побоялась, что меня увидят. Пришлось отступить. Так она и упала тогда. Но я этого падения не желала.

– И об остальном вы не знали? – Асе хотелось поверить им. – Что Даниил планирует убийство?

– С нами он планами никогда не делился. – Сая постукивала заново отрастающими ногтями по столу. – Лишь говорил, что Женя зря воду мутит, чтобы нас перессорить. Мы думали, она умерла из-за врачебной ошибки. Начали подозревать что-то, когда ты показала нам расчёты.

– А его загадочные отлучки? Эксперименты в лаборатории? – Ася не могла взять в толк, как всё это не показалось ребятам странным.

– Он не посвящал нас. В лаборатории работал исключительно с Антоном, потом один. Мы там ни разу не были.

– Выходит, он и вправду держал вас в ежовых рукавицах, – невесело усмехнулась Ася.

– Когда мы были здесь все вместе, – чуть дрожащим голосом начала Карина, – в те дни, месяцы и годы я была так счастлива. Никогда не была счастливей. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но потом Антон нас оставил, а без него всё обернулось кривым зеркалом, превратилось в кошмар. Но появилась ты, в его пальто… – Она осеклась. – Я закрывала глаза, обнимая тебя, вдыхая его запах, представляя, что это он. Мне казалось… Нам казалось, что всё вернётся на круги своя.

– Жестокая иллюзия, – покачала головой Сая. Они снова констатировали, что Асе Антона не заменить. Вторили в этом Марку.

– Я правильно понимаю, что Даниил изначально хотел узнать что-то о местонахождении Антона от меня? Но быстро понял, что я и сама в поисках. – На Асин вопрос тут же ответили безмолвными кивками. – А потом решил оставить при себе в декоративных целях… Ясно. Что ж, легче не стало.

– Нет, теперь стало, стало легче, – констатировала Карина. – Нас будто на волю выпустили.

Никто не поблагодарил Асю явно, но все чувствовали, все признавали, что её роль в рассечении этого гордиева узла стала решающей. Карине не хотелось ни о чём рефлексировать. Она решила взять академический отпуск и отправиться к бабушке в Армению. Марк и Сая намеревались исполнить давнюю мечту – перевестись или перепоступить в московскую магистратуру. Ждали, пока Марк окончательно придёт в себя. Возвращаться домой никто не хотел. Оставаться в Ливце – не мог.

Оковы магии с того самого дня, как Даниила увезли, а общность «Корней» рассыпалась, как карточный домик, пали. Теперь ни город, ни университет больше не казались Асе особенными. Осеннюю медовую прелесть смыло декабрьской хмарью: лес стал просто скоплением деревьев, кампус просто набором каменных коробок, а друзья – просто знакомыми. Ася несколько раз порывалась поговорить с ними, обсудить всё толком, прояснить и разойтись на примиряющей ноте. Но Карина и Сая будто специально избегали её, отводили глаза, словно стыдясь самих себя. Сперва Ася обижалась, но потом поняла, что это к лучшему. Они тоже отпускали её на волю. Ведь она им чужая – мелькнула ненадолго в их орбите и вот уже исчезла в другой галактике. Им нужно время, чтобы попрощаться друг с другом.

Ко всему прочему наверняка они скучали по Даниилу. Пусть и боялись его, пусть и с трудом осознали его преступление, отрицали его, но… Как вычеркнуть несколько лет жизни, куда их деть? Потерянные Карина и Сая находили опору лишь друг в друге, пока Марк лежал в больнице. Увеличение этого круга ранило бы. Они прощались заочно. Хотели завершить этот этап, как могли, и освободиться.

Как и Ася. При разбирательстве администрация университета так и не добилась толку, выясняя, каково её место во всей этой истории. Потуги Аси объяснить, что корень всех бед – её брат, никому не показались убедительными. Его пропажа давно изгладилась из их памяти. Но, так или иначе, из-за перенесённых треволнений к ней старались относиться чуть лояльней, чем к остальным. Именно поэтому, не без помощи старосты Альбины, ей и удалось закрыть зачётную неделю без пересдач.

Ася не собиралась уезжать домой на Новый год – не видела смысла. Без Даниила заколдованное место стало обычным учебным заведением. «Корни» превратились в обычных ребят, которые не горели желанием общаться с Асей. Да и она с ними тоже. Праздник Ася отметила в узком кругу «Ветвей». Она думала, как странно, что в итоге именно они, а не те, с кем она проводила все свои дни и вечера, называя друзьями, поддержали её.

Вадик по настоянию Кристины всех пригласил в загородный дом своей семьи. Мир был восстановлен. Даже Ярика позвали, при условии не дебоширить и не кидаться на Вадика. Оценив наличие джакузи и ассортимент алкоголя, он махнул рукой на выбор Кристины и согласился.

В новогоднюю ночь Ася рассказала приятелям всё, что узнала о пропаже Антона. Выходило вроде много, а в итоге-то и совсем ничего. Всё вернулось в исходную точку. Он пропал. Его след терялся. Единственное, о чём можно было говорить наверняка, – Антон жив. Стало ли Асе легче от этого? В некоторой мере.

– Слушай, Стась, я чо вспомнил-то! – поднабравшийся Ярик в разгар праздничного застолья хлопнул себя по лбу. – У меня ж есть кореш, который знает одного чувака, который…

– Как вообще можно что-то понять из твоей бессвязной болтовни? – цокнула языком Дина.

– Да блин, дай сказать! – Ярик ударил ладонью по столу. – Короче, Ливец недалеко от приграничья. Так?

– Ну, вроде так, – согласилась Ася.

– Во-от! Поэтому тут на поток поставлен бизнес с этими… Ну, вы понимаете. – Ярик хитро подмигнул.

– Не очень, – пикнула Варя, тихая от печали по Марку, который в итоге всё равно пренебрёг ею.

– Нелегальные раскопки. – Ярик шумно вздохнул. – Не только под нашим универом – здесь вся местность просто кладезь для разных копателей. Много чего было, много чего произошло.

– Это правда. Я тоже о таком слышал, – подтвердил Вадик. – Они и переправляют найденное через границу. Там вещи легче толкнуть на чёрном рынке. Поэтому, если знать нужных людей, в городе реально достать поддельные паспорта, права, загранники.

– Видите? А я что говорил? Братан! – Он приобнял бывшего соперника. – Так что, Стасюш, что мешало твоему братцу под шумок свалить за границу с палёными документами?

– Ничего, – серьёзно ответила Ася. – Вопрос в другом: зачем?

– Как знать, как знать…

Выходило, что ближе всех к истине об исчезновении брата оказался Марк. Он как-то говорил, что Антон наверняка бежал за границу и живёт там себе припеваючи. По всему выходило так. Ася мысленно прочертила его путь: тёмный двор, пустая оранжерея, заброшенный подземный тоннель, безлюдный кладбищенский лес, уснувший Ливец… А потом прямо к границе? До неё добираться около часа. Интересно, на чём он ехал, кто ему помогал? Не попал ли под подозрение с поддельными документами? Соседняя страна – почти та же, дружественная, с безвизовым режимом, там тоже говорят по-русски. Чего Антон мог там искать? Остался ли в ней? Почему не подал весточку семье?..

В январе, засев за учебники, Ася вознамерилась и экзамены сдать без хвостов. Закончить все дела и тогда уж покинуть Ливец навсегда. За окном их с Кристиной комнаты кружились снежные хлопья – наконец-то установилась настоящая зимняя погода. Было даже уютно. С Кариной, Марком и Саей они больше не пересекались. И всё произошедшее с каждым днём казалось просто муторным сном.

Университет как университет. Лес как лес. Жизнь как жизнь.

Только имя брата скрежетало по сердцу, как железный гвоздь по стеклу. И этот скрежет заставлял Асю продолжать расшифровывать записи Антона дальше, в безотчётной попытке докопаться до ответа.