Эвелин

Утро начинается, как всегда, с суеты. За последнее время я уже практически привыкла спать урывками при любом удобном случае. Иногда даже успеваю вздремнуть между парами. Вот и сейчас подремала несколько часов, а сил много. Надеюсь, этого заряда бодрости хватит до вечера.

Раздается стук, и в следующее мгновение Мия заглядывает ко мне в комнату.

– Доброе утро, работяга, – искренне улыбается она. – Как у вас дела с Джейсоном?

Зная ее любопытство, могу с точностью утверждать, что она вчера весь вечер боролась с желанием засыпать меня сообщениями, и от этого приятно. Люблю ее всем сердцем и безумно благодарна, что у меня такие подруги.

– Мы помирились, – начинаю с самого главного, и улыбка Мии становится еще шире. – Утром после смены немного покатались, и он предупредил меня по поводу Тайлера. Если честно, Ми, мне теперь не очень хочется посещать его занятия.

Я пожимаю плечами. Подруга, заинтригованная, заходит в спальню и прислоняется спиной к стене. Ждет рассказа, что именно меня тревожит.

– Он мне толком пока ничего не объяснил. – Поджимаю губы, потому что не знаю, что еще сказать. – Только то, что Форд плохой человек и с ним следует быть аккуратной.

– И больше ничего? – Мия приподнимает брови и удивленно смотрит на меня.

Киваю и сажусь к зеркалу, чтобы нанести легкий макияж.

– Еще уверил, что скоро все расскажет. Подай, пожалуйста, жвачку из сумочки. – Показываю в сторону тумбочки.

Мия открывает основное отделение и замирает. Несколько раз переводит взгляд сперва на меня, потом на сумку и обратно. Не выдерживаю – встаю и подхожу к ней.

– Что случилось? – Заглядываю и вижу карту Джокера. – Ого!

Я только и могу, что удивиться и сесть на кровать. Почему, интересно, вчера ее не заметила?

– Эви, ты же перед сменой собиралась и не видела ее? – Мия замечает, что я качаю головой. – С Тайлером тоже не виделась в клубе? – Снова качаю. – Может, это Джейсон?

От ее предположения кровь холодеет в жилах, потому что и правда слишком много совпадений. А за последнее время я узнала о нем многое, и все это еще больше наталкивает на определенные мысли.

– Ми, его мама – Ава. Помнишь знаменитую балерину? – спрашиваю я. У подруги округляются глаза, и карта выпадает из рук. – Я совсем недавно узнала. Думаешь, это он? Но зачем все эти игры с картами? Думаешь, я лишь часть его игры?

Мия садится рядом и берет мое ошарашенное лицо в ладони.

– Посмотри на меня. – Голос звучит строго, словно она хочет за что-то меня отругать. – Он тебя любит! И если все же Джейсон – Джокер, у него точно были причины это скрывать.

По щеке скатывается слезинка, и подруга тут же смахивает ее. А я мысленно ругаю себя, что в последнее время слишком часто даю волю эмоциям.

– Не смей реветь, – снова заглядывает она мне в глаза, – он же сказал, что скоро все расскажет. А пока наберись терпения. Все будет хорошо.

Мия крепко сжимает меня в объятиях.

Я соглашаюсь с ней и совершенно забываю, что пару минут назад собиралась на занятия. Все мысли теперь занимает таинственный Джокер, и сердце подсказывает, что все это время он был рядом. Настолько близко, что его стук сердца уже успел стать родным. Но если это правда, то я еще слишком многого не знаю об этом человеке. А что, если, когда узнаю все, меня это оттолкнет? Может, он специально медлит и не рассказывает, предвидя мою реакцию? Боже! Как это сложно!

Мия поднимает карту с пола. На ней изображена пара, танцующая под дождем. В голове всплывает момент нашего первого поцелуя, и, возможно, так он дает мне очередную подсказку?

– Думаю, что это все же он. – Опускаю взгляд в пол и разглядываю свои босые ноги, но Мия берет меня за подбородок и устанавливает зрительный контакт. – Понимаешь, я была с ним открыта. Еще ни одному мужчине так не раскрывала душу, а тут настоящий ящик Пандоры.

Она переворачивает карту и смотрит, что на ней написано.

– Иногда, чтобы светиться изнутри, человеку необходимо личное солнце. Иногда, чтобы спокойно дышать, человеку необходимо прятать лицо от всего мира. Давай устроим звездное шоу вместе? – читает Мия на одном дыхании и произносит адрес консерватории. – Неожиданно.

Убираю находку обратно в сумку и иду к гардеробу.

– Пора выходить.

В это время раздается сигнал домофона. Алек всегда пунктуальный, а мы в очередной раз заставляем его ждать.

Тайлер

Последние ученики выходят из зала, и у меня остается пара часов до репетиции с Эвелин. Имя этой девчонки даже звучит приторно, но то, как она двигается, заставляет тело вмиг реагировать. А больше всего заводит реакция Джейсона: он, как бык с раздувшимися ноздрями, готов разорвать меня на куски, и из-за этого хочется добавить в наш общий танец с Коллинз более откровенных элементов.

Когда я увидел его в баре, прочитал во взгляде, что вся ненависть, которая была у Джейсона раньше, никуда не делась. Наоборот, приумножилась и стала похожа на одержимость. Вечер моей победы, хоть и не совсем честной, до сих пор приятным послевкусием остается на губах, а вот Картер впервые в жизни тогда проиграл. Да, я заставил его ощутить это унижение, когда не все зависит от твоего имени, когда ты – никто и все поворачиваются к тебе спинами.

Когда-то мы были лучшими друзьями, пока его мать не стала взлетать по лестнице славы и тащить его за собой. Тогда я впервые в жизни почувствовал, что деньги решают все. Сам я жил в детском доме и не знал родителей. И, само собой, у меня не было ни цента на счету. Но разве кто-то взглянет на мальчишку без денег, без имени, у которого есть только блеск в глазах и талант? Само собой, нет! Но Ава заметила меня, и тогда я вцепился в этот шанс и поклялся, что не позволю судьбе растоптать меня.

Со временем я пытался стремиться к недостижимой цели; хотел дотянуться до зазнавшегося Джейсона, а лучше – обогнать его. Но это было так же нереально, как дотронуться до звезды. И тогда передо мной появилась цель всей жизни: во что бы то ни стало, любыми способами и путями забрать себе славу, в которой купался Картер. Последней каплей стала Моника. Она была моей первой и единственной любовью. После нее мое сердце стало отвергать чувства – они лишь делают человека слабым, отвлекают от самого важного. Когда Моника ушла, ярость затмила глаза. Я был обязан вернуть ее любой ценой. Без разницы: хочет она того или нет. Главное – чтобы она не была с ним. Наркотики помогли сделать правильный выбор, но, черт возьми, я не думал, что все закончится смертью. Однажды вернулся с тренировки и обнаружил ее бьющейся в агонии от передозировки. Даже не успел вызвать врачей. Единственным вариантом, как скрыть все, стал поджог. Я не мог допустить, чтобы кто-то узнал о моей причастности, хотя Картер по-любому догадывался. Он не раз приходил и пытался с ней поговорить, но все, что Монику интересовало, – очередная доза. В это время я окончательно перестал видеть в ней возлюбленную и еще больше разочаровался в мире и в любви.

Добро не приносит ничего хорошего, так же, как и любовь, – они только пускают пыль в глаза людей, пока кто-то в очередной раз незаметно не подойдет со спины и не вонзит нож по самую рукоять. Тогда я решил, что сам буду негодяем, но больше никому не позволю затмить меня, диктовать мне, как жить.

В ту ночь я сжег квартиру с телом Моники и окончательно похоронил прошлого себя.

И теперь, когда я вижу, с какой любовью Джейсон смотрит на Эвелин, понимаю, что нужно делать, чтобы сломать его окончательно.

Переключаюсь на тренировку, чтобы время до встречи с Коллинз прошло как можно быстрее. И, видимо, ухожу в нее с головой – кажется, что проходит минут пятнадцать, но на самом деле гораздо больше. За спиной хлопает дверь, и, обернувшись, я вижу хрупкую, как всегда немного растерянную и румяную Эви.

Солгу, если скажу, что не хочу ее трахнуть. Безумно хочу. Причем желаю сделать это настолько грязно, что Джейсон потом побрезгует коснуться ее даже пальцем. На эти мысли мое тело вмиг откликается возбуждением. Пытаюсь отогнать навязчивые картинки, в которых я срываю с нее одежду и силой беру на матах, даже не дойдя до раздевалки. Сегодня эту милую мордашку ждут очень интересные подробности из другой жизни ее бойфренда. Сегодня она узнает мою правду.

– Привет, Эвелин. Переодевайся, и начнем тренировку.