Оставляю дверь приоткрытой и иду на кухню, чтобы достать стаканы под виски, а также закуску из холодильника. Слышу, как щелкает замок, и через минуту вижу друга.
– Здорово. – Мы жмем друг другу руки, а после я протягиваю алкоголь. – Хм, об этом как раз и хочу поговорить. Пока ехал от Сандры, ей позвонила расстроенная Эвелин.
Майкл замолкает и ждет, чтобы я рассказал все сам. А что самое главное – я не вижу в его глазах осуждения. Порой кажется, этот человек принял бы меня, даже если бы я был настоящим дьяволом. Всегда чувствую его поддержку – и это бесценно. Майкл умеет находить отблески света даже в самой непроглядной тьме и помогает мне увидеть выход в сложных ситуациях.
– Я не смог ответить Эви на некоторые ее вопросы о Тайлере. – Осушаю тару с виски и понимаю, что Лисичке пора узнать правду.
Он кивает и садится за барный стул. Рассказываю все, что происходило сегодня на занятиях, как вел себя Форд и какой у меня состоялся разговор с ним, когда Эви пошла переодеваться.
По взгляду друга вижу, ему совершенно не нравится то, что он услышал. Растерянность легко читается на лице Майкла. Да я и сам в таком же смятении.
– Ты должен рассказать ей все как можно скорее, и я это уже говорил. – Майкл водит пальцем по ободку стеклянного стакана, но так и не делает ни одного глотка. – С картами давай завязывай, после этого выступления нужно, чтобы Эвелин знала, с кем имеет дело.
Киваю в знак согласия. А сам, с одной стороны, хочу растянуть время и не видеть больше никогда обиды в ее глазах, а с другой, тороплю его, чтобы обезопасить мою Лисичку. Не могу допустить, чтобы Форд с ней что-то сделал: знаю, Тайлера ничего не остановит, и Моника тому прямое доказательство. Для него человеческие жизни – лишь игрушки и способ добиваться цели, не более того. А от ненужных фигур Форд предпочитает избавляться. Самое интересное, что каким-то образом он всегда выходит сухим из воды. Даже дело с наркотиками не стали продвигать дальше, его закрыли из-за нехватки улик. А какие улики могли остаться после пожара, в котором погибла Моника, если вместе с телом сгорели и все доказательства? Сукин сын!
– Через три дня она все узнает. И не от Тайлера, а от меня.
Я акцентирую внимание друга на последнем слове и вновь осушаю стакан.
– Понимаю, трудно, когда поднимают прошлое со дна, а ты надеялся, что навечно избавился от него. – Майкл резким движением отодвигает напиток. – Но пойми, эта девушка сможет исцелить тебя, и больше не придется ничего прятать.
Внимательно разглядываю лицо друга, слушаю его рассуждения и в очередной раз замечаю, как встреча с Сандрой подействовала на него.
– Сандра хорошо на тебя влияет. – Уголки его губ расплываются в улыбке. – Ты, кстати, не думал над местом, где будем организовывать последнее выступление Джокера?
– Последнее? – не веря моим словам, переспрашивает он.
– Да, пора снимать маску.
На часах 21:20. Я сижу в машине около подъезда Эвелин. За последнее время успел запомнить, что раньше тридцати минут она на работу не выходит. Отправил ей сообщение около часа назад, что заберу, но она не ответила. Упрямая! Упрямая Коллинз.
Но я не из тех, кто во время разногласий с девушками поддерживает игнор и избегает разговоров. Вчера дал Эвелин и себе время остыть, а теперь никуда Лисичка от меня не денется.
Опускаю боковое стекло и подкуриваю сигарету. Осматриваюсь по сторонам: люди спешат домой, в окнах квартир загорается свет, а небо заволакивает сумерками. С наступлением осени дни становятся короче, но для Флориды это не означает, что приближаются холода. У нас в принципе не бывает прохладно. Обожаю осень: зной лета окончательно уходит, и наступает более мягкая погода, не обжигающая и палящая, пытающаяся превратить любого в уголек.
Сижу, наслаждаюсь вечерней свежестью, а моя Лисичка никак не выходит. Уже хочу вновь набрать ее номер, но не успеваю. Дверь подъезда открывается – и перед моим взглядом оказывается Эви. Сегодня она выглядит более повседневно, раньше ни разу не видел ее в джинсах. Понимаю, что много упустил. Ткань в облипку красиво подчеркивает каждый изгиб, а короткий топик открывает вид на плоский живот. Тело моментально реагирует на нее и импульсами растекается по позвоночнику, концентрируясь внизу живота.
Но Эвелин медлит и не подходит к тачке. Тогда я выхожу и сокращаю между нами расстояние.
– Привет. – Касаюсь ее щеки и очерчиваю пальцами скулу. На удивление, Лисичка не отталкивает меня, но я не чувствую от нее ответного тепла. Она словно сдерживает его внутри и не дает просочиться наружу, согреть меня. – Поехали, а после смены немного покатаемся и поговорим. Но сегодня я все еще не могу ответить на все твои вопросы, только это не значит, что я этого не хочу и в скором времени не сделаю.
Эвелин внимательно слушает мой монолог, позволяет уголкам губ на мгновение дрогнуть в улыбке, но мне этого пока достаточно. Я цепляюсь за это секундное проявление эмоций и уверен, что смогу уничтожить образовавшееся между нами недопонимание.
– Хорошо, но я тебя не поцелую, хоть мне и хочется. – Вот теперь она с трудом сдерживает улыбку и откровенно вредничает. – Тебе придется заслужить.
– Неужели заставишь меня мучиться? Я же не смогу работать, – усмехаюсь, и мы проходим к машине.
Помогаю Эви сесть, а после быстро обхожу салон и залезаю внутрь. Последние ее слова поднимают настроение, и после этого становится гораздо спокойнее. Лисичка идет на компромисс и готова понять меня. Такое поведение вселяет надежду, что и к новости о том, что Джокер – я, она отнесется хорошо. Конечно, без обиды не обойдется, но я готов вымаливать прощение, на что угодно пойду ради ее принятия.
Люблю же сам создавать себе трудности, а потом героически их решать. Но когда я надевал маску, это казалось необходимым. Я боялся стать заложником популярности. Прекрасно видел, как папарацци постоянно преследовали маму и мешали спокойно жить. Они буквально лишали ее воздуха, пробирались в самые личные события, те, что предназначались только для близких людей. И, насмотревшись на цену славы, решил для себя, что не готов обменять спокойные прогулки по ночному городу, походы в кино и другие приятные мелочи на вспышки фотокамер, первые полосы в глянцевых журналах и свет софитов. Также этот страх касался и личной жизни. Мне не нужны были лицемерные улыбки, поэтому прежде, чем открыться Эви, я сперва хотел, чтобы она узнала меня настоящего.
Теперь же вижу, что ее привлекаю именно я, а не имя, нашумевшее в интернете. Безумно рад, что встретил Лисичку. Только теперь нужно каким-то образом распутать клубок, который я сам же мастерски замотал.
Отъезжаем от дома, и я неосознанно, совершенно не контролирую себя рядом с Эвелин, кладу руку ей на бедро. Глажу по грубой джинсовой ткани, но даже сквозь нее ощущаю тепло, исходящее от тела. И когда я стал зависимым от тактильной близости? Наверное, когда впервые потанцевал с Эви на корпоративе, а после тот наш невероятный танец под дождем. До сих пор помню, какой она была раскрепощенной и счастливой, как непослушные капли стекали по ее лицу, шее, очерчивали ключицы и устремлялись вниз, лаская манящие изгибы.
– И как я должен заслужить поцелуй?
Пусть скажет, я моментально выполню.
Ужасно скучаю по вкусу ее губ, хоть с последних поцелуев прошло совсем немного времени. Но одни сутки в моем случае приравниваются к бесконечности, и это невыносимо мучительно – находиться так близко и не пользоваться моментом.
– Пока не придумала. – Озорной голос Эви вновь заставляет усмехнуться.
Проверяет мою выдержку и то, смогу ли я выполнить ее условия? Честно сказать, не знаю! Но пока у меня дикое желание снова закрыться с ней в кладовке и показать, как скучаю.
– Безалкогольный мохито с клубникой? Как тебе подкуп? – торгуюсь я, а Эви хмыкает.
– Нет, не пойдет. – Краем глаза вижу, как она прикладывает палец к губам и задумывается. – Видела фото Авы у тебя на комоде.
– Да, это моя мама.
Я знал, что придет время отвечать на этот вопрос. Как бы Эви ни сопоставила и не поняла все раньше моего признания. Во-первых, хочу рассказать ей сам, а во-вторых, мы с Майклом придумали все так, чтобы это выглядело красиво и зрелищно.
– Извини, что завела эту тему, я так и предположила, – произносит она тихо, смущаясь от такого щекотливого вопроса о моем прошлом. – Значит, ты умеешь танцевать. Точно помню, что сын Авы считался одним из лучших в хореографической школе.
– Да, было дело, – поджимаю губы и боюсь представить, куда она клонит.
На пару минут в салоне повисает тишина, мы подъезжаем к клубу и останавливаемся на парковке.
– Хочу, чтобы после закрытия ты станцевал мне стриптиз.
Эвелин поворачивается ко мне с загадочной ухмылкой, ее щеки просто пылают алым румянцем. Я закашливаюсь после такого предложения и не могу понять: она серьезно говорит или шутит. Но пристальный взгляд дает понять, что это предложение озвучено на полном серьезе.
– Кхм-кхм, может, все же сторгуемся на коктейле?
Не успеваю закончить, когда вижу, что Эви качает головой.
– Танец, Джей, танец.
Она не дожидается моего ответа и выходит из машины.
Невозможная. Видимо, именно такую я и искал столько времени. Она заставляет совершать безбашенные поступки и кайфовать от них. Не могу представить, как это будет происходить, но уверен, что коллеги такого точно не забудут. А может, уговорить Лисичку и перенести танец в более уединенную обстановку? Ко мне домой, например.
Вылезаю и решаю пока не думать о ее просьбе. Впереди еще целая смена, и что-то подсказывает, что Эви продолжит издеваться надо мной и провоцировать.
Первые часы пролетают незаметно, посетителей много с первых минут открытия, и мы работаем на разрыв. Но после, когда основная масса уже танцует или сидит за столиками, у нас появляется немного времени выдохнуть. Стою, опираясь ладонями на столешницу бара, и передо мной появляется стакан с капучино. Эвелин ставит его и отходит на несколько шагов.
– Так и будешь держать дистанцию?
Пробую кофе и облизываю пенку с верхней губы. Как и предполагал, Эвелин специально ходит и крутит задницей, не давая нарушить целомудренного расстояния. Смотреть, но не трогать – ее новая игра. Она, конечно, очень интересная, однако мне совершенно не нравятся эти правила.
– Мы на работе, Джейсон. – Она пьет свой кофе и не смотрит в мою сторону.
Видимо, все же придется принять их. Убираю стакан под столешницу на полку и подхожу к Эвелин. Нарочно не оставляю между нами расстояния, провожу ладонью по ее бедру, а после открываю ящик со специями.
– Ты забыла добавить корицы.
Пока она удивленно хлопает ресницами, размышляя, как реагировать на мою выходку, я насыпаю ей в капучино немного специи. Возвращаюсь на свое место, чтобы продолжить наслаждаться кофе и эмоциями, которые расцветают на лице Эвелин в виде моего любимого румянца. Она хмыкает, поворачивается ко мне спиной и нагибается, заглядывая в соседний ящик, специально выпячивает ягодицы, обтянутые тонкой тканью ее неангельского платья. Чтоб тебя! Десять – ноль в пользу Лисички, и я готов в ту же секунду принять поражение – оно в данный момент неприятно упирается в ширинку в виде эрекции, а ладонь чешется оставить на этой аппетитной заднице смачный шлепок. Обязательно ее потом отшлепаю за сегодняшние выходки. Вот еще один повод применить наручники.
Остаток смены проходит на такой же ноте: мы поочередно дразним друг друга, а после Эвелин недовольно смотрит в мою сторону. Не нравится, что я играю так же, как и она со мной. Думала, спокойно буду на это смотреть? Как бы не так!
– Джей, сделай эспрессо, пожалуйста. – Найт устраивается на барный стул и поворачивается ко мне. – Кстати, что у вас тут за игры? – ухмыляется он и поочередно смотрит то на меня, то на Эви. – Какие-то вы загадочные, а весь персонал уже шушукается, что у нашего «демона» появился «ангел». Лисичка, смотри, чтобы он тебя не испортил своими демоническими уловками.
Найт смеется, а у меня в голове мелькает мысль, что он недооценивает этого «ангела».
– Кто кого еще испортит. Да, Джей? – Она хищно улыбается и убирает вымытую посуду на сушилки. – Кстати, – поворачивается ко мне, – ты не забыл про уговор?
Надеюсь, что она при Найте не озвучит свою просьбу, а то такого внимания мне точно не нужно. И я все же попытаюсь уговорить Эвелин перенести танец домой, чтобы потом перейти к более приятной части.
– Помню-помню, только давай чуть погодя обсудим, – подмигиваю ей и иду делать кофе.
Ставлю перед ним чашку и закрываю смену. Посетителей в зале уже нет, и большая часть персонала направилась в раздевалки.
– Допивай, мы не будем ждать.
Выхожу из-за бара и слышу, как Найт говорит, что уберет за собой.
Ему я доверяю: он иногда помогает в баре и прекрасно знает, где что лежит. Кроме него к рабочему месту допускаю только Лисичку, ну и, конечно, сменщиков. Так что не волнуюсь, что он что-то натворит, и ухожу вместе с Эви переодеваться. А она встает на носочки и шепчет мне на ухо:
– Когда все уйдут, я буду ждать тебя за первым столиком у сцены.
Она носом задевает мою скулу и отстраняется.
– Может, до дома?
Но Эви качает головой и скрывается за дверью в женскую раздевалку.