Девушек в коллективе немного, надеюсь, Эви уже осталась одна. Решив испытать судьбу, я стучу, а после, не дождавшись ответа, открываю дверь и захожу внутрь.
– Если бы заявился минут на пять раньше, то в тебя бы полетели кроссовки, – смеется она.
После душа Лисичка выглядит бодрее, или, может, кофеин подействовал по накопительной. Подхожу, забираю рюкзак, беру ее за прохладную ладонь, и мы вместе выходим в коридор. Делаем еще несколько шагов, не говоря ни слова. Я намеренно останавливаюсь, распахиваю дверь кладовой и, не включая там свет, завожу Эвелин. Она хрупкая и не может сопротивляться моей настойчивости, только делает удивленные глаза, забавно хлопает ресницами и открывает рот, не в состоянии вымолвить ни слова.
– Тише, Коллинз.
Закрываю нас в подсобном помещении и нащупываю выключатель, пара движений – и тусклый теплый свет зажигается, создавая полумрак. Лампочка немного моргает, очерчивая бликами небольшую комнату с кучей хлама.
Ставлю сумки на пол и сокращаю расстояние между мной и Эвелин. Не даю ей прийти в себя и, закопавшись пальцами в мягких, слегка влажных волосах, притягиваю к себе, впиваюсь властным поцелуем. Не медлю, свободной ладонью беру ее за подбородок, вынуждая запрокинуть голову и приоткрыть рот, чтобы бесцеремонно вторгнуться в него своим языком. Мысль, что Лисичка вновь в моих объятиях, дурманит разум. Даже не знаю, как смог совладать с собой в течение всей смены и не трахнуть ее у всех на виду. Углубляю поцелуй, пытаюсь контролировать действия, но ничего не получается. Порвал бы на ней платье, но боюсь, что Эви не оценит этого порыва.
– У меня кое-что есть, – произношу я ей в самые губы, а после убираю руки Эвелин с моих плеч и завожу ей за спину.
Достаю из заднего кармана брюк наручники, так кстати захваченные с собой из квартиры Коллинз, и на моем лице появляется довольная ухмылка. Не могу сдержать ее, уже представляю, как это украшение будет смотреться на запястьях Лисички, а быть может, в другой раз на щиколотках.
– Не против немного поиграть?
Я держу двумя пальцами наручники, она довольно кивает и тянется ко мне за поцелуем:
– Не против.
Но я не даю Эви коснуться своих губ, резко разворачиваю ее к себе спиной и сковываю руки. Совершенно нет сил растягивать прелюдии, уже предвкушаю, как заполню Эвелин собой, срывая стон и растягивая членом влажные стенки. И эти фантазии еще больше туманят рассудок. Но персонал разошелся не весь, а значит, нам нужно быть тихими.
– Скучал по тебе целый день. – Держу цепь и одновременно провожу кончиками пальцев по задней поверхности бедра, переходя на внутреннюю, дохожу до кружевного нижнего белья. – Между прочим, хотел начать утро не в тишине, а под твои сладкие стоны.
Сжимаю ягодицу, Эвелин вздрагивает и издает полустон. По-любому будет отметина. И, словно извиняясь за содеянное, я встаю на колени, задираю подол и мажу кончиком языка по обнаженной коже, оставляя влажный след. Надавливаю Эви на поясницу и вынуждаю ее лечь грудью на небольшой стол. Даже удивительно, как он влез в такую маленькую комнатушку. Коллинз не перечит, выполняет мою немую просьбу и выпячивает попу, игриво виляя ей. Если бы нас не могли услышать, в эту же секунду пространство заполнилось бы громким шлепком. Безумно хочу отшлепать эту провокаторшу, чтобы кожа горела после моей ладони.
– Лисичка, я тебя как-нибудь обязательно отшлепаю. – Прикусываю ягодицу, и Эви вскрикивает. – Тише, ты же не хочешь, чтобы тебя кто-нибудь увидел в таком положении? Обещай, что будешь тихой девочкой.
Эвелин нетерпеливо елозит грудью по столу и шире разводит ноги. Хочет, чтобы я приступил к активным действиям, да я и сам желаю ощутить, какая она тесная и влажная. Стягиваю с нее белье. Эви поочередно отрывает ступни от пола, и я убираю трусики себе в карман. Развожу половые губы двумя пальцами и веду между ними языком, а после проникаю внутрь. Несколько движений – и Лисичка громко стонет, нарушая данное слово. Я шлепаю ее за это по ягодице, продолжая дарить удовольствие, и ощущаю, как под ладонью кожа покрывается мурашками.
Поднимаюсь и наконец-то расстегиваю джинсы. Времени раздеваться нет, а то нас скоро пойдет искать охранник, поэтому спускаю их до лодыжек, беру в руку колом вставший член и провожу головкой от клитора к входу, распределяя смазку. Эвелин подмахивает бедрами и пытается сама насадится, но я не позволяю. Дергаю за цепь наручников, заставляя подняться, и приближаюсь к ее уху.
– Так не терпится, чтобы тебя трахнули, Коллинз? – еле слышно шепчу я, но она точно улавливает каждое слово.
Ничего не отвечает, только обхватывает мой стояк скованными руками и двигает ими, совершая поступательные движения. Я слишком перевозбужден, и если так пойдет дальше, могу кончить от одних только ее прикосновений. Поэтому убираю ее ладони, подхватываю одну ногу Эвелин под колено и ставлю на стол. Лисичка очень гибкая – уже представляю, что можно вытворять с ней в постели. Фантазия рисует пошлые и развратные картинки.
Вхожу сначала на длину головки, растягивая стенки влагалища, а после резким толчком погружаюсь до основания. Лисичка пытается сдерживать себя и поэтому мычит, не позволяя громкому стону сорваться с губ. Мне не видно, но я представляю, как сексуально она прикусывает нижнюю губу. Практически полностью вынимаю член и снова проникаю на всю длину. Эви прогибается в пояснице и дергает руками.
– Расстегни эти чертовы наручники. – Она пытается говорить тихо, но из-за мощных толчков на каждом слоге вырывается вздох. – Хочу еще резче.
Выполняю ее просьбу, вколачиваюсь грубо, до неприличных звуков от соприкосновения наших тел. Рваное дыхание, шлепки, тихие стоны сквозь прикушенные губы и адреналин от обстановки, что нас могут найти в любую минуту, – все это взвинчивает возбуждение до предела, член разбухает и приятно пульсирует, в то время как Эвелин плотно сжимает меня в себе и скользит, доставляя невероятное удовольствие.
Опускаю руку ей на промежность и добавляю к проникновениям еще и стимуляцию клитора. Она задерживает дыхание и напрягается всем телом от переизбытка эмоций, словно сгусток нервов. Сжимается и запрокидывает голову мне на плечо, а я наклоняюсь к ее шее и прикусываю тонкую кожу в том месте, где пульсирует вена, в которой ускоренно циркулирует кровь.
– Сейчас кончу, – вздрагивает Эви и шепчет почти неразборчиво: – Джей, хорошо, так хорошо. А-ах…
Ускоряю толчки, и она содрогается всем телом, словно в агонии. Не останавливаюсь, продолжая выводить узоры на клиторе. Эви широко раскрывает рот, пытается глотать воздух как можно больше и дрожит. Такая хрупкая в моих руках, красивая, что не могу оторвать глаз.
Целую ее ухо, скулу, доводя и себя до разрядки, а Лисичка будто теряет с оргазмом последние силы и обмякает в моих объятиях. Опускаю ее ногу на пол и кладу Эвелин грудью на стол. Любуюсь ракурсом и тем, как смазка блестит на ее внутренней поверхности бедра. Берусь за цепь наручников, а второй ладонью – за ягодицу и в пару резких толчков довожу себя до грани. Успеваю вынуть член в последний момент и кончаю ей на бедро, не сдерживая стон. Приятная нега окутывает тело, и жар растекается по венам. Возбуждение не исчезает, и эрегированный член красноречиво намекает на второй подход. Но не получится. Жаль, что сейчас нет времени, даже чтобы отдышаться, необходимо как можно скорее привести себя в порядок и уходить.
Достаю из сумки влажные салфетки и помогаю Лисичке убрать последствие нашей близости. Она прижимается ко мне и что-то мурчит, уткнувшись в грудь. Понимаю, что в таком состоянии ее сейчас точно нельзя везти на мотоцикле. Не хватало, чтобы она уснула – кажется, будто отключится в любую минуту.
Сажаю Эвелин на стол, поправляю на себе одежду и вызываю такси. Завтра днем, пока она будет учиться, заберу мотоцикл со стоянки.
– Лисичка, пойдем.
Она нежно улыбается, а глаза сонные и расфокусированные из-за усталости и оргазма.
Мы тихо выходим из кладовки, проходим через зал и идем к выходу. Я придерживаю ее за талию. Видимо, мы остались последние: охранник смотрит на нас с подозрением, но ничего не говорит. Новенький какой-то, я только сейчас его заметил, во время смены не обратил внимания. Если бы был Бобби, он бы точно что-то сострил.
На удивление, такси уже успело приехать, хотя с заказа прошло всего-навсего пять минут. Это радует, не придется ждать, а то моя Лисичка точно уснет стоя. Она такая нежная сейчас, словно котенок. Не верю, что мне так повезло и жизнь наконец-то устроила передышку в черной полосе. Эви – мой просвет в бескрайнем мраке, в котором я потерялся и сейчас рядом с ней нашел выход. Будто столько лет блуждал по лабиринтам и в награду за пережитое мне вручили карту, ориентиры – и я нашел ее.
Помогаю Эвелин устроиться на заднем сиденье, забрасываю сумки в багажник и сажусь рядом, захлопывая дверь. Водитель сверяет адрес, мы выезжаем с парковки. Город еще спит, а у меня сна ни в одном глазу: слишком много всего случилось за сегодня. Мысли хороводом кружатся в голове, необходимо хорошенько подумать, как быть дальше.
Эви кладет голову мне на плечо, я прижимаю ее ближе, и она утыкается носом в сгиб моей шеи. Теплое дыхание немного щекочет, но я не отстраняюсь, а, наоборот, закапываюсь ладонью в ее волосах и пропускаю пряди сквозь пальцы, глажу и через пару минут слышу тихое посапывание. Малышка Коллинз уснула. Вспоминаю рассказ Майкла и понимаю его. В такие мгновения совершенно не хочется думать о страсти и жаркой ночи – хочется просто утопать в нежности и дарить ответную. Как же, оказывается, мало нужно, чтобы быть счастливым: всего лишь видеть искры в ее глазах, слышать размеренное дыхание и ощущать тепло, которое согревает и дарит чувство эйфории. Она задействует все рецепторы. На вкус Эви как спелая клубника, аромат ее парфюма с небольшой горчинкой, такой же, как и характер, кожа нежнее шелка, а каждый изгиб словно мазки великого художника, рисующего музу.
К слову, про музу, замечаю, что после знакомства с Лисичкой мое творчество преобразилось, хочется больше посвящать себя танцам и заряжаться от них. Вспоминаю мечту Эвелин, и улыбка непроизвольно появляется на лице. Она хочет танцевать с Джокером, но как отнесется к тому, что он – это я…
Водитель отвлекает от размышлений:
– Приехали.
Теперь передо мной стоит еще одна задача: как не разбудить Эвелин. Я аккуратно притягиваю ее ближе и выхожу из салона, беру на руки. Водитель помогает и, глядя на меня, улыбается. Достает сумки из багажника, вешает мне на плечо. Только сейчас я замечаю, что это мужчина в возрасте с доброжелательными глазами. Так интересно, зачастую мы совершенно не видим мелочей, которые нас окружают. Почему-то его черты лица кажутся знакомыми, может, я уже вызывал это же такси и сейчас просто не помню.
– Вы очень красивая пара, – шепотом произносит мужчина, боясь разбудить Эвелин. – У меня тоже есть сын. – Теперь в его голосе слышится грусть. – Не слушайте меня. Идите.
Он отмахивается и садится в машину.
На душе появляется осадок, словно эти слова вызвали у него боль. Но это абсолютно чужой человек, и копаться в проблемах других совершенно неблагодарное дело. Направляюсь к подъезду и вскоре со сладко спящей Эви на руках оказываюсь дома. Откидываю плед с кровати, укладываю ее и накрываю одеялом.
– Джей, обними меня, – шепчет она сквозь сон.
Ложусь рядом и, закопавшись носом в ее волосах, прикрываю глаза.