Джейсон

– Почему не поднялся? Можно было повеселиться.

Эви прижимается ко мне, и я заглядываю ей в глаза.

Они бездонные. Черт! До безумия притягательные, что хочется провалиться в пучину поглощающего изумруда и потеряться в его бликах. Даже если это просто стечение обстоятельств, а не судьба столкнула нас, то пусть будет так. Главное – мне хочется каждый раз, день за днем, делать к ней шаг навстречу и открываться, показывая самые потаенные уголки души. Надеюсь, не испугаю ее своими демонами, которых порой и сам боюсь; рядом с Эвелин они садятся в ряд и покорно поднимаются на задние лапки, как дрессированные псы. Невероятная.

– А кто сказал, что мы будем скучать? – Целую ее манящие губы. Она сводит меня с ума своим теплом, запахом. Кажется, что мы переплетаемся душами, жадно цепляясь друг за друга.

Не могу понять до конца эту потребность в близости. Когда Эвелин нет рядом, все вокруг теряет яркость и насыщенность, цвета блекнут, лица прохожих смешиваются в одну серую массу. Я оказываюсь выброшенным в открытый космос без кислорода, и чтобы выжить, необходимо хотя бы коснуться ее руки, смять податливые губы и закопаться всей пятерней в огненных, как раскаленная лава, волосах.

Углубляюсь и толкаюсь глубже языком, а она стонет в мои распахнутые губы, забирая крупицы самообладания. Я и так балансирую на грани пропасти, пытаюсь не упасть в зыбучие пески желания. Но с каждым мгновением это дается все труднее. Хватаюсь за последнюю тонкую нить, связывающую с реальностью и здравым смыслом, тянусь за нее, выныриваю на поверхность и, оторвавшись от опьяняющего поцелуя, жадно глотаю сладкий воздух.

– Предлагаю все же добраться до дома, но сперва нужно заехать в супермаркет.

Оставляю поцелуй на кончике ее носа и вижу, как улыбка становится шире.

– Я соскучилась. – Эви проводит ладонью по моему торсу и надевает шлем. – А еще очень голодная.

Уверен, сейчас на моем лице расцветает глупая улыбка, но по-другому не получается. Любуюсь ее озорством в глазах и пытаюсь запечатлеть этот момент в памяти.

– Тогда придется сперва все же приготовить лазанью, а потом уже десерт. – Она недовольно хмыкает, а я улыбаюсь как дурак. Да, впрочем, почему как? С ней я всерьез теряю возможность мыслить и совершать рациональные поступки. Попадаю под чары зеленых глаз и действую словно на инстинктах, движусь на свет, будто она маяк, а я заблудшая душа, жаждущая выйти в тихие воды.

И неужели стоило столько лет скитаться во мраке, чтобы найти личное солнце? Определенно стоило!

Рев мотора заполняет пространство, и мы выезжаем с парковки. Возможно, это вновь разыгрывается воображение, а быть может, я просто хочу этого, но кажется, будто Эви в этот раз обнимает как-то по-особенному, не только чтобы удержаться, – пытается слиться со мной и коснуться души. И у нее это мастерски получается. Она слишком глубоко просачивается, попадает в самое сердце, и с каждым ударом ее имя эхом распространяется по артериям. Мне впервые страшно, я пытаюсь затормозить запустившийся процесс, буквально запрещаю думать, что могу вот так отчаянно влюбиться, но, кажется, слишком поздно. Блядь! Это неправильно!

Она не знает меня, совершенно не знает. Видит только то, что я ей разрешаю, а то, что внутри, – запечатано, и словно демоны кишат в запертой клетке. Нет. Я так давно не показывал их посторонним, что даже разучился это делать. Порой кажется, стоит открыться – и люди вмиг отвернутся от меня, как от прокаженного, ведь никто не любит человека, который предпочитает доверять только себе или самым близким, в моем случае это Майкл. Но она не посторонняя. Это как заповедь, как мантру твердит подсознание. Я вновь даю себе отсрочку и не хочу портить сегодняшний вечер. Слишком не вовремя. Не сегодня. В другом, более удобном случае я непременно дам узнать себя лучше. Всего.

Мы останавливаемся на парковке круглосуточного магазина и, вооружившись огромной тележкой, отправляемся закупаться. Супермаркет оказывается полупустым, лишь изредка мелькают покупатели, и мы идем рядом. Я одной рукой держу Эви за талию, а второй толкаю тележку с продуктами. Непривычно, но очень приятно разделять это занятие с ней. В последние несколько лет эта процедура перестала приносить удовольствие. Я готовлю для себя, чтобы просто не умереть с голоду, но сегодня мне ее хочется удивить. Коллинз, как ребенок, останавливается возле полок с шоколадом и выбирает самую большую плитку.

– С фундуком. – Уголки ее губ растягиваются в улыбке, и, видя мой кивок, она кладет плитку к другим покупкам.

Выбираем алкоголь и находим все остальные ингредиенты для лазаньи. Надеюсь, смогу поразить Эви своим умением готовить. Ведь не зря я прожил год в Италии и проникся их кухней. Теперь все виды пасты и пиццы для меня – святое, особенно если с креветками. И даже если учесть, что я не очень люблю стоять у плиты, сегодня это доставляет удовольствие.

– Любишь креветки? – Останавливаюсь около прилавка с морепродуктами и выбираю несколько видов. Должны отлично подойти к полусухому вину.

– Знаешь, – Эвелин берет меня под руку и утыкается носом в плечо, – я уже на все согласна, но у меня ощущение, что мы будем готовить до утра. Может, возьмем еще фастфуд? Бургер с картошечкой, м-м-м…

Эви прикрывает от наслаждения глаза, и я понимаю, насколько она голодная. Знала бы Эвелин, какой голод испытываю я, когда она рядом. Мне хочется сорвать с нее одежду и сразу приступить к десерту. Самому главному блюду – ее на столе, а потом в кровати. Сам этими влажными фантазиями раззадориваю и испытываю себя на прочность.

Добавляю в тележку багет, авокадо, творожный сыр и слабосоленый лосось. Уверен, ей понравится блюдо, и это гораздо вкуснее и полезнее всяких бургеров.

– Нет, малышка Коллинз, сегодня никакого фастфуда. – Под ее недовольный вздох я пробегаюсь взглядом по покупкам и понимаю, что можно отправляться на кассу.

Покупки еле умещаются в небольшой багажник мотоцикла, и я жалею, что не поехал на машине. Но вроде все влезает, и мы отправляемся к Эвелин.

* * *

Хлопает дверь, щелкает замок. В квартире приятно пахнет корицей. Эви берет меня за руку, и мы проходим в уютную кухню-гостиную.

– Добро пожаловать. – Она поднимает руку и мягко улыбается, а щеки вспыхивают румянцем.

Ощущаю ее смущение и нотку волнения, не хочу вызывать в ней эти чувства. Подхожу, ставлю пакет на кухонный островок и, закопавшись пятерней в волосах Эви, притягиваю ее, чтобы утянуть в поцелуй. Через мгновение отстраняюсь и шепчу в мягкие губы:

– Пойдем готовить.

Щелкаю ее по кончику носа и подхожу к раковине, чтобы помыть руки.

Лисичка встает рядом, подает полотенце, следом тоже намыливает жидким мылом ладони и смывает образовавшуюся пену теплой водой. Рядом с ней уютно и даже самые обыденные вещи доставляют удовольствие.

Эвелин отходит к каким-то пакетам, шуршит, с огромными глазами заглядывает внутрь, потом резко переводит взгляд на меня, а после снова на содержимое, спрятанное от моего внимания. Она забавная, мне очень нравится, когда ее щеки горят румянцем, – это придает нежности. Любопытство побеждает:

– Что там, Эви?

Но она не сразу показывает. Что-то откладывает на самое дно, а после подходит и вытаскивает на стол несколько аромасвечей, бутылку вина, но я вижу, что это не все. Замечаю очертание предмета и усмехаюсь. Неужели скроет от меня? Пока она удивленно моргает, я вытаскиваю из пакета розовые наручники, держу их двумя пальцами и, приподняв бровь, наблюдаю за ее реакцией.

– Лисичка любит поиграть?

За несколько секунд на ее лице сменяется целая гамма эмоций.

– Это не мое! Прибью Мию с Сандрой!

Она пытается выхватить у меня находку, но я ее так просто не отдам. Кладу в задний карман джинсов.

– Вдруг пригодится. Что там еще?

– Для тебя ничего.

Эви скрывается в соседней комнате и через мгновение возвращается уже без пакета. Из второго достает мягкий плед и кладет на диван.

На скорую руку я сооружаю бутерброды и выкладываю на тарелку. Ощущаю на себе удивленный взгляд и отвечаю на него вопросительным. Эви мотает головой и собирается с мыслями.

– Черт возьми, Джей, выглядит очень вкусно, – хохочет она и усаживается на стул с другой стороны островка. – Мне еще ни разу мой мужчина не готовил. – Она откусывает бутерброд и жует, а я завороженно наблюдаю. Вот как можно быть такой красивой, даже когда щеки набиты едой, а на губе хлебная крошка? Но Эвелин справляется и с этой задачей. – М-м-м. Это невероятно вкусно.

– Приятного.

Я жду, пока она перекусит, и прошу помочь.

Она находит необходимую посуду, и мы принимаемся вместе готовить основное блюдо. Эвелин выкладывает ингредиенты и пританцовывает, напевая себе под нос. Как специально, виляет своими аппетитными округлостями. Еле сдерживаюсь, чтобы не отвесить звонкий шлепок, но переключаюсь на соус болоньезе.

Заканчиваю, а она так и продолжает изводить меня плавными движениями.

– Еще немного, и мы точно ничего не приготовим.

Встаю вплотную к ней и прижимаюсь эрегированным членом к бедрам. Одновременно накрываю своей ладонью ее ладонь, и мы вместе мешаем сливочный соус.

Поднимаю венчик и дую, чтобы соус остыл, даю Эвелин попробовать. Она поворачивает голову и, прикрыв глаза, слизывает его языком. Вот почему мои мысли сразу уносятся не туда? Белая капелька остается на ее губах, и, не выдержав, припадаю к ним. Ощущаю букет пряностей. Провожу кончиком языка по нижней и отстраняюсь.

– Коллинз, я тебя сейчас прямо тут трахну. – Держусь из последних сил, а член уже неприятно упирается в ширинку.

– Нет-нет, сперва кулинарный шедевр.

И, как назло, она снова повторяет провокационные действия с венчиком, а после проводит пальцем по губе и облизывает его.

Блядь. Разве можно быть такой до невозможности соблазнительной? Ее запах как афродизиак для меня. Неужели не видит, как я возбужден и все эти игры лишь поднимают мое желание, увеличивая его в геометрической прогрессии?

Но в то же время она не отталкивает меня, значит, сама жаждет близости, и этот факт полностью развязывает мне руки. Хочу довести Эви до исступления, чтобы все пространство заполнялось ее стонами вперемешку с моим именем, хочу видеть ее томный взгляд и наслаждаться моментом, когда она будет сгорать в моих руках от нахлынувшего оргазма. Ярко. Громко. Безудержно.

Оба соуса готовы, осталось лишь сложить блюдо слой за слоем, а после запечь в духовке. Продолжаю обнимать Лисичку со спины, вместе мы поочередно выкладываем: листья для лазаньи, соусы болоньезе и бешамель. Повторяем несколько раз, и в завершении я щедро посыпаю все тертым пармезаном.

– Мне это блюдо всегда казалось очень сложным. – Эвелин поворачивает голову, целует мой подбородок и шепчет: – Но с тобой все получается легко.

Беру противень и отправляю в духовку, выбираю режим и включаю таймер на сорок минут, чтобы не пропустить и не спалить квартиру. В голове всплывают слова друга, и это вызывает улыбку. Интересно, как у него успехи.

– В следующий раз с тебя шоколадное печенье, а с меня ризотто с морепродуктами. – Поворачиваюсь к Эвелин и наблюдаю за ней.

Она пожирает меня взглядом, проводит по горловине платья, а после прикусывает нижнюю губу. Даже не замечает, что я за ней наблюдаю. Нагло скользит по моему телу зелеными глазами. И я, недолго думая, подхватываю легкую ткань майки и стягиваю ее через голову.

Только теперь Эви смотрит мне в глаза, я делаю несколько шагов и стираю расстояние между нами. Оно сейчас непозволительное. Совершенно лишнее. Встаю вплотную и разрешаю ладоням скользить по ее телу, изучать округлости: упругие бедра, тонкую талию, аккуратную грудь. Задерживаюсь на ней и несильно сжимаю, до сладкой боли и первого еле слышного стона.

– Я требую десерт, Эви, и отказов не принимаю, – шепчу, опаляя горячим дыханием ее изящную шею.

Кончиками пальцев второй руки прохожусь вверх от запястья Эвелин к плечу и ощущаю, как под подушечками рассыпается волна мурашек. Ухмыляюсь, ведь, судя по реакции, она сходит с ума так же, как и я от ее близости. Чувствую себя чокнутым мазохистом, ведь мне нравится доводить нас обоих до предела, накаляя воздух вокруг до опасных отметок. Он сгущается, становится вязким и тягучим, каждый вдох будто огонь преисподней обжигает легкие. Боюсь представить, что будет, когда мы перешагнем эту грань.

– Я и не собиралась отказываться, – не выдерживает она и сама припадает губами к моей коже.

Мажет по груди, прикусывает и одновременно скользит ногтями по позвоночнику, заставляя меня тяжело и рвано дышать. Еще больше убеждаюсь, что белые крылья точно не для нее: внутри Эвелин живет настоящая демоница. Обхватываю ладонью ее шею и отстраняю, заставляя посмотреть мне в глаза, а ее радужки практически поглотила похотливая чернота: зрачки расширились от возбуждения, в них я вижу себя. Не отводя взгляда, веду рукой по бедру, перехожу на внутреннюю сторону, а после касаюсь влажной ткани трусиков. Они насквозь промокли от естественных выделений. Надавливаю на них – Эви не выдерживает и прикрывает веки.

– Детка, смотри мне в глаза.

Поддеваю тонкую ткань и проникаю под нее.

Эвелин не слушается и не реагирует, теряется в ощущениях, чувственно прикусывает губу, когда я провожу пальцами между складок и размазываю смазку, а после вывожу незамысловатые узоры, стимулируя клитор. Хочу, чтобы она слушалась, сжимаю волосы у корней и тяну вниз, одновременно нажимаю двумя пальцами на вход.

– Хочешь, чтобы продолжил? – Приближаюсь к лицу Лисички и оставляю дорожку из поцелуев по скулам к уху. Она кивает и подается бедрами вперед, провоцируя. – Нет-нет, продолжу, когда будешь смотреть мне в глаза.

И она распахивает веки – под ними плещется похоть, поглощая здравый смысл. До безумия красивая, порочная, поглощающая весь свет вокруг. Теперь я концентрируюсь только на темно-зеленом цвете, очертания предметов утрачивают четкость, и реальность перестает существовать. Будто почву выбивают из-под ног и невесомость подхватывает, унося к вымышленным облакам. Проникаю пальцами внутрь, надавливаю большим на клитор и совершаю фрикционные движения.

– Ты плохая или хорошая девочка, Эви? – Играю с ней, а у самого живот простреливает от спазмов, хочется заполнить ее собой и вколачиваться, отдаваясь страсти целиком, до последней крупицы. Каждым дюймом ощущать ее жар на себе, узнать, какая она узкая, и любоваться красотой Эвелин во время экстаза.

Она молчит, не отвечает, только судорожно качает головой и рвано хватает ртом воздух. Делаю более резкие толчки, и по комнате разлетается несдержанный стон.

– Отвечай! – Резко замираю, ее смазка стекает по моей ладони.

– Пло-хая, – запинаясь произносит она, и кажется, я слышу, как бешено стучит ее сердце. Оно в унисон с моим колотится о ребра, заглушая другие звуки.

Отстраняюсь, подцепляю кружевную ткань и тяну ее вниз. Мгновение, и нижнее белье летит в сторону. Поднимаю подол платья к талии и подхватываю Лисичку под бедра. Сажаю на столешницу. Все, что мешает, отодвигаю в сторону. Раздается стук. Скорее всего, упал какой-то столовый прибор, но мне плевать.

– Раздвинь ноги.

Эвелин послушно выполняет мою просьбу, разводит их достаточно широко и подтягивает к груди, упираясь ступнями в край гарнитура. Шикарный вид. Хочу попробовать, какая она на вкус, и доставить ей наслаждение. Раньше я в первую очередь заботился о собственном удовлетворении, но в эту секунду эмоции, которые исходят от Лисички, ярче собственного оргазма. Она полностью доверяет мне свое тело, всю себя, и я пропитываюсь ею насквозь, забывая собственное имя, – лишь ее на устах, лишь она занимает все мысли.

Наклоняюсь, провожу кончиком языка по внутренней поверхности бедра и слегка прикусываю, Эви вздрагивает и закапывается ладонью мне в волосы. Раздвигаю пальцем складки и ласкаю клитор, всасываю его. Она шепчет о том, как ей хорошо, и хнычет, а после подмахивает бедрами, желая большего. И я добавляю красок, окрашивая холст нашей страсти в более насыщенные цвета. Подключаю фрикционные движения и с каждым толчком улавливаю стон. Все громче, слаще, переходящий от светло-розового в темно-фиолетовый. Мы вместе рисуем нашу картину – первую, но удачную с начальных штрихов. С каждой минутой она приобретает объем и наполняется различными мазками.

Я бы непременно повесил такое произведение искусства в гостиной и каждый раз вспоминал, какая Эвелин умопомрачительная на вкус. Создал бы целую картинную галерею, посвященную ей одной.

Сжимаю ягодицу сильнее, чем планировал, и Эви в ответ оттягивает волосы, напрягается всем телом и в следующее мгновение выгибается в пояснице, словно сквозь нее пропустили разряд тока. Выкрикивает мое имя и пульсирует на моих пальцах. Стараюсь продлить экстаз и совершаю еще несколько толчков. Поднимаюсь поцелуями по животу, спускаю лямки платья, оголяя грудь, ласкаю затвердевший сосок. Эвелин очень отзывчиво откликается на мои прикосновения – это заводит еще сильнее и тешит самолюбие.

– Где твоя спальня? – спрашиваю я, но она не может сразу сконцентрироваться, расфокусированным взглядом смотрит по сторонам, пытается привести дыхание в норму и только потом указывает направление. – Обхвати меня руками за шею.

Я оставляю поцелуй на пересохших губах и, подхватывая Эви под бедра, беру на руки и вместе с ней направляюсь на поиски более удобного места для продолжения.

Захожу в другую комнату – она окутана темнотой, лишь лучи из гостиной слегка рассеивают ее. Благодаря этому замечаю большую двуспальную кровать. Осматриваюсь в поисках выключателя.

– Включим свет? – интересуюсь я, но Эви качает головой.

– Давай оставим так.

Она утыкается мне в шею и практически мурчит.

Неужели стесняется после того, что сейчас произошло? Решаю не уточнять, пусть остается как есть. Утром, пока будет спать, успею налюбоваться ее наготой. Сомневаюсь, что после такого смогу сомкнуть глаза. А быть может, мы и вовсе встретим рассвет вместе. Неспешно прохожу к кровати, руки касаются мягкой приятной ткани, и я кладу Эвелин.

Она приподнимается на локтях, тянется за поцелуем. Жадно сминает мои губы и прикусывает нижнюю. Ненасытная. Хотя я и сам не могу оторваться от нее. В этот раз Эви первая толкается языком, ведет себя более напористо. Тянет к себе на кровать, а сама отползает к центру. Я поддаюсь на уловки и через мгновение оказываюсь на спине. Не ожидал такого стечения обстоятельств.

– Теперь моя очередь.

Она украдкой целует мои скулы и принимается расстегивать ремень, а после молнию джинсов.

– Полностью в твоем распоряжении, – соглашаюсь я на ее условия, хотя у меня были другие планы. Но их осуществлю немного позже. Надеюсь, Эвелин не думает, что отделается от меня одним подходом.

Выуживаю из заднего кармана несколько презервативов и помогаю избавить себя от остатков одежды, стягиваю все вместе с нижнем бельем и отбрасываю в сторону. Вещи с глухим ударом падают на пол, и только сейчас я вспоминаю, что там находились наручники. А мне бы хотелось применить их по назначению.

Глаза привыкают к темноте, и благодаря небольшим бликам света прекрасно видно, как Лисичка изучает мое тело. Она, как хищница, пробегается взглядом и останавливается на особо интересующих ее местах. Отодвигаюсь к изголовью кровати и подкладываю под спину еще одну подушку. Повисает тишина, благодаря которой я отчетливо слышу учащенное дыхание Эви. Она перекидывает ногу через мои бедра и специально изводит нас обоих. Трется промежностью о налитый кровью член, а ладонями несколько раз проходится вверх-вниз по моему торсу.

Я не тороплю, наоборот, сам растягиваю каждую секунду, пытаясь превратить ее в бесконечность, чтобы эта ночь поглотила нас и время стало эфемерным. Чтобы оно скрыло нас от неотвратимо приближающегося рассвета, который сотрет волшебство и смоет краски с нашего холста. В голове рождается план, как удивить Эвелин, но пусть это будет для нее сюрпризом.

Жажду скорее продолжить наше безумное творчество, нанести новый слой, ярче предыдущего. Разрываю зубами фольгированный пакетик, раскатываю презерватив по всей длине и обхватываю член у основания. Провожу головкой по влажным половым губам, повторяю еще раз. Эви сжимает мои плечи, впиваясь в них ногтями, предвкушая скорую близость. Приоткрывает припухшие от поцелуев губы и в этот раз сама не отводит взгляда. Я вхожу в нее, расширяя стенки влагалища, медленно, дюйм за дюймом. Какая же она узкая и влажная!.. Эви тоже движется, насаживаясь глубже, до основания. Стонет громко, откровенно, развратно. Выгибается в пояснице и замирает на мгновение, добавляя картине золотых брызг.

Первые проникновения плавные, неторопливые, но кажется, что в теле разом задеваются все нервные окончания. Она такая нереальная двигается на мне, возводя эмоции до пика блаженства. До пределов, о которых я даже не подозревал раньше, словно никогда прежде не занимался сексом. Смешно, но если так будет каждый раз… Черт! Да, я занесу ее имя в личный список святых и стану молиться ей.

Эви совершает плавные покачивания, а мне мало: я хочу выбивать из нее крики, входить резко. Сжимаю ягодицы и помогаю Эвелин двигаться в нужном мне темпе. Вот так лучше. Пиздец как хорошо. Она прижимается ко мне всем телом, и сладкие стоны вперемешку со всхлипами переплетаются со шлепками мокрых тел.

– Скоро кончу, – шепчет она на ухо.

Мне не нужно повторять дважды, я не мучаю ее: ускоряю движения и вколачиваюсь, доводя до грани, после которой разлетаешься на куски, чтобы воскреснуть и вновь испытать невероятное наслаждение. Эви напрягается всем телом, кажется, даже перестает дышать, а после содрогается от макушки до пяток в агонии страсти. Она выгибается дугой и ложится на мои ноги влажной спиной. Кажется, словно отключается от реальности. Мне самому уже не терпится испытать разрядку, а после сгрести Лисичку в объятия, чувствовать каждую клеточку тела от напряжения и приятной усталости.

Провожу ладонью по ее животу, выше, к ложбинке между грудей. Меняю положение, и Эви оказывается подо мной, прижатой к матрасу. Ее ноги дрожат – я улавливаю это, когда она пытается обвить ими мои бедра. Одной рукой упираюсь, пытаясь сохранить равновесие, а второй сжимаю ее горло, частично перекрывая кислород. Она вся в моей власти, волосы разбросаны по подушке, в глазах горит огонь. Точно плохая девочка. Проникаю до основания резкими быстрыми движениями, каждый толчок выбивает из нее крик. Член пульсирует и в последний раз доводит меня до долгожданного оргазма. Яркие вспышки под веками, импульсы в теле туго сжимают грудную клетку, пока я продолжаю медленно раскачиваться. Выпиваю до дна этот невероятный коктейль, позволяю ему пропитать меня целиком и вырваться наружу сдавленным рыком.

Ложусь рядом и, как хотел, подтягиваю Эвелин к себе под бок, утыкаюсь в влажные волосы и не могу надышаться ею.

– Ну что? Лазанью? – спрашиваю я, хотя сам предпочту еде снова насладиться ласками Лисички.

– Нет, душ, хочу в душ, а лучше в ванну с пеной, – еле слышно мечтательно произносит Эви, и складывается ощущение, что она сейчас заснет.

– Не время спать, только час ночи. – Целую ее за ухом. – Хочешь, наберу ванну и мы вместе ее примем?

Она соглашается, а сама в это время закапывается лицом в подушку. Прохожусь кончиками пальцев по ее изгибам и иду набирать воду, чтобы после снова доставлять Эвелин и себе удовольствие.