Я никогда не любил чай, но Майкл словно решает поиздеваться надо мной. Затащил в сомнительную кафешку для зожников, в ассортименте которой либо отвар из ромашки, либо цикорий. Ах да, еще облепиховый чай, на котором, собственно, я и останавливаюсь. Хорошо, что сладостей много, можно компенсировать ими недостаток энергии в организме.
– Надеюсь, это не свидание, – бросаю я в адрес друга очередную шутку. – А то я целуюсь только на третьем.
– Иди ты.
Майкл подзывает официанта и заказывает порцию трайфла с клубникой.
– И мне, пожалуйста, тоже. Раз друг угощает, нужно пользоваться. – Я дожидаюсь, пока мы останемся наедине, и вновь пытаюсь разузнать, что с ним происходит в последние дни. – Ты после вечеринки сам не свой, давай колись. У нас вроде нет секретов.
Он задумывается, словно подбирает слова, а после заглядывает в глаза и говорит:
– Обещай без подколов, – видит мой кивок и продолжает: – Это кондитерская подруги Эвелин, мы с ней познакомились на вечеринке.
В голове складывается пазл, и осознание действительности заставляет меня улыбнуться. Ну что за ирония судьбы: лучший друг пытается подкатывать к подруге девушки, которая мне нравится. Значит, мы будем пересекаться, хотим этого или нет. Про себя могу сказать, что не против чаще видеть ее смазливую мордашку, но после того, как Эви оттолкнула меня, даже не знаю, что думать.
Если бы не наше дурацкое прощание, я не сомневался бы ни на йоту, что симпатичен ей. Все действия Эвелин говорят об этом, но всего одна фраза заставляет по-другому посмотреть на ситуацию. А может быть, у нее все же кто-то есть?
Возможно, как раз через ее подругу получится разузнать правду о Лисичке.
– Ты бы ее лучше не в кафе караулил, а пригласил куда-нибудь. – Я надеюсь, что это позволит увидеть Эви в непринужденной обстановке. – На днях открылся новый боулинг-клуб, пусть приходит с подру-гами.
Майкл ухмыляется, словно читает мои мысли, но ничего не говорит, хотя мог бы и подколоть. И вообще, мы как два подростка, у которых бомбят гормоны, – до кучи еще и не знаем, как подойти к понравившимся девушкам.
– Почему сам не позовешь Эвелин? – Любопытство берет над другом верх, и я замечаю в зрачках огонек. А если Майкл хочет что-то узнать, то не успокоится, пока не выпытает правду.
Я кладу в рот клубничный десерт и понимаю, что со сладким перебор. Набитый рот дает минуту форы, чтобы сформулировать мысли и наконец-то принять действительность. А моя действительность заключается в том, что впервые за долгое время я запал на девушку с первого взгляда. Еще там, на пляже. И если бы Эви не оказалась коллегой, я все равно нашел бы ее. Перекопал бы весь город, но еще раз встретился.
– Хочу узнать ее получше, но не понимаю: она то позволяет приблизиться, то отталкивает, – пожимаю я плечами и заглядываю в удивленные глаза Майкла.
Он явно не ожидал услышать, что кто-то все же смог проникнуть ко мне в сердце и занять мысли. Я так долго отказываюсь от отношений, не желая размениваться на мимолетные, что успел очерстветь. Но рядом с Эви корка, образовавшаяся на сердце, трескается – оттуда сочится тепло, наполняя меня с головы до ног.
– Ого, думал, это я странно себя веду. Приперся в кафе девушки и надеюсь, что она случайно зайдет. А оказывается, у тебя ничуть не меньше планку рвет. Джей, видимо, нас приворожили, – смеется он, но при этом продолжает уничтожать сладкое. – Другого ответа у меня нет, и если я не встречу Сандру в ближайшие дни, то точно заработаю сахарную кому.
Я беру мобильник Майкла и вкладываю ему в руку. Похоже, необходимо подтолкнуть друга, хотя обычно он справляется с девушками без моей помощи.
– Пиши ей сообщение.
Приподнимаю бровь и прожигаю его взглядом, пока он не возьмет телефон. Майкл снимает его с блокировки. Слежу за тем, как он открывает диалоговое окно и набирает текст. Диктую адрес нового клуба, на что он положительно кивает и продолжает писать сообщение.
– Готово, завтра в девять. Написал, чтобы взяла подруг, – ухмыляется он и поднимает на меня хитрый взгляд с прищуром. Уголки его губ тянутся еще выше, и он демонстрирует белоснежный оскал.
– Хм, здорово, а кто сказал, что я пойду? – хмыкаю я и вижу, как друг резко меняется в лице и шокированно смотрит на меня. – Да ладно, куда я денусь? Пойду, не могу такое пропустить. Давно не играл в боулинг.
Мы просиживаем еще минут тридцать и покидаем заведение лишь тогда, когда Майкл получает положительный ответ от Сандры.
Я отправляюсь домой. Хочу побыть один, а то в последнее время вокруг сплошная суета и шум. Честно, устал. Даже поехал на такси, хотя обычно не люблю трястись на заднем сиденье, предпочитая мотоцикл. Но чувствую, что силы на исходе и мне требуется подзарядка.
Майкл отправляется к себе, и у меня есть много часов, чтобы выспаться. В пути провожу достаточное количество времени, глаза слипаются, хотя на улице еще даже не вечер. Но меня это не особо волнует. Плотные портьеры в спальне мигом исправят этот недостаток.
Я захожу в квартиру, закрываю за собой дверь и опираюсь о нее спиной. Тяжелый вздох вырывается из груди. И не скажешь, что всего час назад я шутил с другом: сейчас хочется погрустить. Совсем недавно я переехал обратно в эту квартиру. Целых два года жил на съемной: эти стены слишком ранят и напоминают, что я потерял самого дорогого человека в жизни.
Здесь каждый предмет интерьера хранит ее тепло. Каждый дюйм напоминает родные руки, ведь никто больше не обладает таким же врожденным чувством прекрасного, как мама. Она и мне пыталась привить это качество: водила на выставки, в театры, да и просто могла поднять меня посреди ночи, чтобы поехать любоваться звездами.
Мама была поистине идеальной. Была. Ком горечи подкатывает к горлу, и я с трудом, но все же проглатываю его, ощущаю, как он расползается кислотой и прожигает внутренности. Нескольких месяцев определенно мало, чтобы научиться спокойно дышать и находиться здесь. Но я постараюсь.
Скидываю обувь и медленно плетусь через длинный коридор. Всегда любил простор этой квартиры, но сейчас пустота, тишина и огромная площадь угнетают. Хочется привнести этому месту хотя бы толику жизни.
В голове рождается план, но пока что он кажется сумасшедшим. Я всегда мечтал завести четвероногого друга, но из-за вечных проблем никак руки не доходили. Сперва необходимо взвесить все плюсы и минусы. Это не игрушка, которую можно будет потом выкинуть, а живое существо, ответственность за жизнь которого полностью ляжет на мои плечи.
Эта мысль заседает в голове, и я уже представляю, как возвращаюсь из клуба, а меня встречает мокрый нос, виляющий хвост и пара верных глаз. Даже от одной мысли теплее на душе.
Захожу в гостиную и прохожу на кухню через большую арку. Рядом с ней стоит комод, а на нем всего одна фотография. Все остальные я убрал в самый дальний угол кладовой, чтобы они не бередили рану. Но эту не смог. Здесь мама светится от счастья. Я смотрю и понимаю, ради чего продолжаю жить дальше, ради чего встаю каждое утро и гоняю кислород. Я обещал ей, что добьюсь нашей цели. Подношу руку к снимку и в паре дюймов от стеклянной поверхности провожу кончиками пальцев.
– Люблю тебя. Я обязательно найду его и сорву маску с этого лжеца. Покажу всем его гнилое нутро.
Я дал это обещание в день ее смерти и до сих пор не отступаю и не опускаю руки.
Захожу на кухню, только здесь включаю свет. Открываю холодильник и понимаю, что еда не материализовалась, как по волшебству. Выпиваю стакан холодной воды и иду в спальню.
Стягиваю с себя черную футболку, джинсы и аккуратно складываю все в гардероб. Наконец-то ложусь на огромную и необычайно удобную кровать. Портьеры в спальне всегда закрыты, благодаря этому не требуется совершать дополнительных телодвижений. Это определенно радует.
Спустя пару минут я проваливаюсь в мир сновидений.
Сон возвращает меня в события трехлетней давности. Когда жизнь надломилась и приобрела серые тона, а каждый день стал наполненным страхом. Я помню, как до дрожи боялся проснуться утром и узнать, что мама не открыла глаза. Вот и сейчас стою в гостиной, заполненной яркими солнечными лучами, и боюсь зайти на кухню. Тревога охватывает каждую клетку тела, наполняет ее чувством неотвратимости. А еще беспомощности, ведь, к сожалению, судьбу невозможно переиграть.
Каждый раз сознание возвращает меня в этот фрагмент прошлого. Словно точка невозврата, которая разделила жизнь на до и после.
Я делаю неторопливые шаги в сторону кухни, надеясь, что в этот раз что-то изменится, но нет. Мама сидит за столом с телефонной трубкой в руках. Перед ней ее любимая чашка с жасминовым чаем.
– Дорогой, ты раньше. Все хорошо? – нежно улыбается она, хотя глаза потухли от усталости.
– Да, все хорошо. Лекции закончились раньше, вот забежал перекусить перед тренировкой, в зал с Майклом собираемся.
Как и каждый раз, я говорю одну и ту же заученную фразу, а сам пытаюсь насмотреться на маму. Хочу сорваться с места и заключить ее в крепкие объятия, о которых мечтаю уже два года, скинуть плен сна, где я всего лишь марионетка. Но иллюзорный мир не дает самовольничать и диктует свои правила.
– Садись, я накрою. – Она поднимается со стула, но теряет равновесие и падает на пол.
Дальше все происходит будто не со мной: я вижу маму без сознания, пытаюсь привести ее в чувство. Слава богу, у меня получается, и я сразу же вызываю семейного врача.
Он не заставляет себя долго ждать и приезжает через час. Все это время я нахожусь с мамой. Сижу рядом, держу ее за руку и боюсь отпустить. Словно я из прошлого еще тогда чувствовал, что это не простое недомогание. Через день, когда пришли анализы, доктор поставил предварительный диагноз – лейкемия.